мечта о бабочке

                     Клинки ничирин выходят из плоти с противным, мерзким звуком. Тело Кочо Шинобу на стене больше ничего не держит, Энму ловит её, откидывая клинки убитых им же охотников. Зачёсывает отросшие волосы с лица. Смотрит в глаза. Пусто. Пусто. Пусто. Кочо Шинобу, кажется, ещё более бледная, ещё более худая и ещё более безжизненная. Энму первые дни волновался, не помрёт ли. Энму сейчас льёт ей в рот кровь и заставляет работать челюстями, жевать мясо и не выплёвывать - Кочо Шинобу послушно всё делает. Энму поднимает уголки губ. Прочёсывает волосы, ломая и так пострадавшую заколку-бабочку, укутывает в хаори. Выводит за руку в мир. Кочо Шинобу провела достаточно времени в изоляции и съела достаточно, чтобы её можно было считать полноценным демоном, который точно не вернётся к людям. Кибуцуджи-сама оглядывает её брезгливо и называет куклой. Энму оглядывает её с восхищением и называет шедевром. Энму гуляет с ней по ночным улицам городов, держит на всякий случай, но Кочо Шинобу хорошо держится, не бросаясь на людей. Кочо Шинобу не пытается сбежать, не пробует отрубить Энму голову своими гораздо более сильными руками. Нет. Кочо Шинобу остаётся с ним и жмётся, как к последнему, чему в этом мире можно доверять. - Прекрасное творение, - говорит Энму, ласково проводя костяшками пальцев по её скулам. - И во сне такое не увидишь. Кочо Шинобу не отвечает. Кочо Шинобу не говорит с ним, не соглашается и не перечит. Кочо Шинобу просто играет свою роль - пустая оболочка. Бабочка не улетит из открытой клетки, потому что у неё нет крыльев. Бабочка не улетит из открытой клетки, потому что ей в этом ярком, солнечном мире больше нечего делать. Бабочка не улетит из открытой клетки - она вечно будет рядом с тем, кто её создал. Вечно. Энму расплывается в улыбке.