oblivion

      Теннисный рюкзак летит на пол, гулко ударяясь ракеткой. Разбором сумки Чимин займётся позже, когда неожиданно игривый омега получит свое. В полной мере насладится тем, что сотворил с альфой. Юнги нетерпеливо трется о стан партнёра, тихо скуля на ухо всяческие пошлости. В заднем проходе чувствуется надоедающий зуд, смазка толчками выделяется. Пачкает белье мальчишки. Штаны неприятно липнут к нежной коже. Светлые брюки из тонкой, почти просвечивающей ткани, идеально обрамляют округлые, молочные бедра. Ягодицы подвергаются тягучим поглаживаниям. Чимин мечется меж двух огней, с силой сжать или, наслаждаясь мягкостью чужой задницы, тонуть в нежности. Он всеми фибрами души обожает своего омегу. Нежного и покорного в постели, но такого агрессивного на теннисном корте.       Чимин любит Юнги, такого хрупкого в быту, но несравненно сильного с другими омегами в теннисной технике.       Чимин боготворит свою пару, который может успокаивать лишь одной своей глубиной глаз. Но соперника испепелит взглядом ещё в раздевалке.       Пак не может без своего мальчика.       Юнги просовывает ручки под кофту Чимина, оглаживая маленькими и нежными пальцами крепкую грудь, задевает соски и ухмыляется. Но улыбка быстро спадает с лица, когда брюки падают к ступням.       — Ах-ха… да. Чими, — альфа пробиратся под свитер и обхватывает небольшой омежий член. — Да-да-да, — как мантру повторяет он.       — Какой красивый. Только мой. Солнышко, — тело невероятной красоты все ещё скрывает одежда, который так некстати здесь. — покажись. Ты ведь ждал, хотел меня да? Думал я не заметил? Хочешь получить член в себе?       Юнги извивается под нависшим Чимином, которой уже давно отпустил его и лишь иногда прикасается к органу. Ноги широко разведены в стороны и открывают альфе полные обзор на сокровенные места омеги. Пак на пробу собирает смазку с ягодиц пальцем и облизывается довольным котом.       — Какой вкусный. Юни, ты в курсе, что я хочу сожрать тебя. Ладони придерживают тело за задницу и притягивают еще ближе. У Чимина невероятный кинк на ягодицы его омеги. Он мнет их с таким наслаждением. Сажает на свои колени и разводит те чуть шире. Гладит чувствительное колечко. Мучает, но не проникает. Не даёт парнишке запретное наслаждение. Юнги откровенно кроет от сгустившегося, властного запаха Чимина. От ауры, звериного начала, что давит на Мина и заставляет подчиниться. Спина до хруста прогибается, когда проникая в анус сразу двумя пальцами, Пак зацеловывает шею. Горячие стенки очень туго, но принимают пару. Быстро находя нужную точку Пак давит именно туда, чем вырывает длинные и звучные стоны. Парень скребется о спину альфы, обнимает, хнычет. Его растягивают долго и усердно, после заменяя на толстый и пульсирующий член. Доводя мальчика до состояния закатывающихся глаз.       Юнги все так же сидит на бедрах и принимает ведущую роль. Лишь руки блуждающие от талии и обратно помогают насаживаться. Бедра активно помахивают в темпе, который выбрал Мин. Но позже они все же меняются местами. Руки Юнги надежно зафиксированы хваткой у изголовья, а шлепки тел друг о друга, разбавленные стонами и скулежом, так идеально вписываются в эти стены. В их общий дом. В то, как идеально каждую ночь смешиваются их ароматы.       Темп увеличивается. Под ребрами приятно давит, а в легкие особенно сильно проникает феромоны. Юнги мечется и сминает под собой простыни. Ему сейчас так хорошо. Слишком чудесно. Поцелуи больше не кажутся ненавязчивыми, теперь они страстные, горячие, напористые. Язык проникает в чужой рот, обводит небо и кромку зубов. Прекращаясь от недостатка воздуха и возобновляясь вновь. Пак довольно улыбается и мелко ловит губами голые участки кожи ставя красные следы, периодически покусывая. Он лижет венку, которая бьется под кожей, обнюхивает ключицы и шею, затем обрамляя личико поцелуями.       — Чимин, — спустя несколько толчков скулит Мин. — Я скоро… Скоро…       — Мой хороший. Как же ты сегодня постарался, — низко смеется Чимин. — М-м-м. Я так люблю тебя.       Долгий, не очень громкий стон в самое ухо и белесая жидкость пачкает животы обоих. Юнги кончает с именем любимого на устах. Спустя несколько нетерпеливых толчков в податливое тело изливается и второй. Через небольшой промежуток времени Чимин выходит из сжимающегося покрасневшей дырочки, завязывая презерватив и выкидывая его в мусорный бак. Парень валится головой в мягкие белоснежные подушки.       Юнги устало падает в постель. Глаза слипаются, а усталость давит на виски. Сон медленно затягивает в пучину бесконечных цветных картинок, а Чимин обтирает его. Меняет простынь. Натягивает свежее белье, после чего сам идет в душ.       Ближе к вечеру, когда маленькие глаза, которые только и видны из-под толстого одеяла, открываются, Пак расслабленно смотрит теннисный матч по телевизору и поворачивает голову на звук открывающейся двери. Там, в коридоре прислонившись спиной к стене стоит маленький комок счастья. Юнги который сонно потирает глаза пальцами, скрытыми в большой кофте. Белые носки на маленькой ножке смотря невероятно мило. Мятные волосы в беспорядке после сна.       — Иди сюда, — манит Чимин. — Ты как?       — Мин с радостью устраивается под боком у любимого, чувствуя неприятную прохладу со сна. Тело ощущается таким большим и набитым ватой, усталость сошла на нет. Теперь простые объятия приводят в чувства окончательно.       — Ну что, пойдем, поедим где-нибудь? Можем в твоем любимом ресторане? Или давай закажу доставку? Чего хочет мое солнышко?       — Ты чего какой добрый? — ворчит Юнги прижимаясь к груди.       — Я всегда такой, просто сдержанный.