озеро

Девять утра. Ничтожные цифры для маленького мальчика. Они обозначают холод, синий цвет и слякоть. Но хочется гулять. Запах блинчиков с кухни, которые готовит заботливая мама, будит и поднимает с тёплой кровати. Нужно подбежать и крепко-крепко её обнять, прошептав сонное: "Доброе утро". Она чмокнет влажными губами кончик носа и ответит так же тихо: "Доброе, милый". Вкусный завтрак не заменит ничего на свете, особенно, если это горячие блинчики с малиновым вареньем и чаем с мятой. Вся кухня наполненна запахами и звуками. Так приятно. Осенние выходные. Мама дома, лицо папы вымывается из головы приливом солёных воспоминаний, тонущих в слезах. Но сейчас абсолютно всё на свете не важно, ведь носки с пчёлами вселяют радость и полное удовлетворение. Жёлтые сапоги уже ждут в прихожей. Хочется пробежать в них столько, на сколько хватит сил. Так и будет. Малыш натягивает их на полосатые носки и, крикнув маме что-то не очень связное, но похожее на прощание, убегает к калитке. Но приходится возвращаться и обещать, что вернётся к обеду. Калитка хлопает и скрипит. Весёлые жёлтые сапоги идут исполнять свою мечту: залезть в грязь и поскорее. Семилетный мальчик Хо, как его называет мама, спешит к полянке, на которой обычно гуляет. Она всегда зовёт его колышащейся травой и свежим воздухом, который так нужен в этом возрасте. Недалеко за полянкой стоит огромный, такой жуткий и вечно-тёмный еловый лес. Он устрашающе шелестит и заманивает запахами. Хочется приключений, но при мысли об этом дыхание останавливается, а глаза ищут поддержки. Поляна манила ещё не засохшими травинками зелени, на которых мягко возлежала утренняя роса, сдуваемая порывами ветра. Сапожки были все в грязи, а нежное личико источало любовь и свет, даря этому скудному участку земли лучи солнца, в которых он так нуждался. Они были ему необходимы, как приключения этому мальчику. Обед всегда проходил так же, как и сегодня. Вкусный суп с тефтельками и белый хлеб на блюдечке, мама, дующая на ложку с супом и Хо, с отвращением вытаскивающий из супа всё подозрительное для него, в частности лук и морковку. Приятные вечера у телевизора, настольных игр и утренних блинов в компании мамы. Горячие ужины. Колыбельная. Поцелуй в лоб. Счастье, казалось, обитало вокруг них и будто бы не было слёз, которых не видел сын, заплаканных глаз после очередной бессонной ночи и криков пьяного мужа два года назад. Раны заживали, а деньги уплывали с течением слёз и обстоятельств. В школе косые взгляды старших детей подавляли солнце, рвущееся из грудной клетки. Почему?.. Отсутствие денег и постоянной работы, долги, кредиты, ребёнок, готовка, 3 часа сна, ночные смены, увольнения, грязные, оборванные воспоминания убивали желание жить. Ребёнок уже не радовал так, как первые семь лет его несчастной, бедной жизни, наполненной прочерками в голове под словом "папа". Он хотел друзей, а она нормальную жизнь. Без него. Без них. Она не хотела этого. Когда-то распахнутые мамины глаза говорили: "я люблю тебя", а теперь вторят: "Уходи. Уйди в лес и не вернись". Полянка теперь не просто добавляла счастья, как в детстве, но ещё и мотивировала жить. Двенадцатый год своей жизни Минхо решил праздновать именно с ней. С полянкой, сжигающей холодные чувства внутри и заполняющей это пространство надеждой. Папино лицо, как и голос, он совсем не помнил. В попытках узнать о себе, он через намёки спрашивал маму, на что та снова срывалась на него и смотрела своими расширенными зрачками, которых он теперь боялся. Боялся маму. Минхо не знал, что именно она употребляла но знал, что давно. Он знал, что ей было трудно, как и ему, но мама этого упорно не замечала, эгоистически жалея себя и не замечая красных от слёз щёк и глаз её сына, возвращавшегося со школы. Он теперь ненавидел маму, себя, эту чёртову поляну, школу, людей и собственное сердце, говорившее о любви ко всему миру.