озеро

Воскресенье. Душный воздух обжигал лёгкие. Ещё и Минхо жёг словами. - Щекастый, хватит валяться. Если идешь, то вставай уже. - Мм.. Мин.. А, да-да, иду. Растрёпанный и сонный Джисон еле встал с дивана. Шея затекла. Проходя мимо пыльных полок в душ, Джисон чихнул. Аллергия давала о себе знать. - Э, бацылы мне тут не раскидывай, - Сегодня Минхо был счастливым, но напряжённым, как и всегда. Он больше не заботился о Джисоне так, как в первые дни после избиения. Это било в грудную клетку. В мёртвенно-холодную. Хан принял душ и переоделся в просторную футболку Минхо. Он носил его одежду. Она вновь пахла корицей с молочным шоколадом. Джисон нюхал бы её вечность, а теперь и он пах так же. Что может быть ещё лучше этого? Прихватив с собой несколько контейнеров с ягодами и фруктами и попрощавшись с кошками, парни вышли из дому. На этот раз Минхо закрыл входную дверь - они уходили надолго. - А где мы встретимся с Чаном и Сынмином? - Джисон ещё не совсем проснулся даже после душа и запинался об камни. - Возле моста, это не далеко. Джисон снова оступился, и Минхо поймал его. "Хочу чтобы он докасался меня чаще". "Эгоист, эгоист, эгоист." Всё таки парни дошли до моста, где их уже ждали хёны. Видимо уже долго, потому что по пути они часто названивали Минхо и подгоняли их. - И года не прошло, - Сынмин насупился. Прошли мост. Под ним бушевала прозрачная река, унося с собой зелёные листики и мелкие камушки. Впереди шли Бан Чан с Минхо, а Сынмин и Джисон плелись сзади, изредка перекидываясь несколькими фразами. - Ты местный? Что ответить? Что он давно умер, но живёт снова? - Нет, приехал из столицы, сейчас у Хо гощу.. - А, ясно, столичный. Сынмин мило усмехнулся, но не распознал ложь. Джисон нагло врёт. Он никогда и не был в Сеуле, а так затирает. Через 15 минут пути перед парнями открылся густой смешанный лес. Джисон привык к походам через кусты и к удивлению хёнов легко, но не без боли пересёк все препятствия. Они вышли на полянку, усыпанную ромашками. Джисон выдохнул. Это же его рай.. Он бы бросился вперёд, нарвал белых цветов, усыпал ими волосы Минхо, как тогда, но.. он не хотел показаться не таким. Странным. Минхо всё это заметил. Он знал, знал о любви Джисона к этим цветам. Вспомнил стебельки в своих волосах и влажные руки. Эти влажные руки вновь ломали себе пальцы, и это он тоже заметил. Сказал хёнам располагаться на поляне, а сам схватил запястья и посмотрел в глаза. - Перестань. - Я не могу. Чан и Сынмин видели и вновь переглядывались. Неважно. Минхо сжал запястья сильнее и Джисон заставил себя прекратить селфхарм. Подавил. В глазах начало покалывать. "Прекрати, не опозорься". Хёны разбили небольшой лагерь: поставили 2 палатки (позаботились даже о Минхо с Джисоном) и выложили имеющуюся еду. Джисон достал из рюкзака контейнеры с фруктами и ягодами. Они вкусно пахли домом. Домом? Из утра выливался день. Тёплый и солнечный. Как и все дни рядом с Минхо. Парни вытащили из чехла гитару и Бан Чан передал её Хо, после чего тот прочистил горло и размял пальцы. - Эм.. может лучше вечером? - Минхо постеснялся. Глянул на всех. Хёны кивнули, Джисон присоединился. После недолгого молчания все парни приняли единогласное решение о том, что необходимо много ходить. Ноги Джисона и без того болели и он предпочёл остаться. Минхо ушёл. Как долго их уже нет? Шея болела. Джисон лениво надкусывал яблоко. Здесь даже интернет не ловил, так что полазить в ленте вк не представлялось возможным. Скучно. Хан поправил палатку, криво поставленную, и сел обратно возле неё. "Почему ты такой слабый?" По пути хёны болтали про качалку, может начать ходить туда? Минхо оценит? Он полюбит его за красивое тело? Наврядли он вообще увлекается парнями. А если да, ему явно нужно такое же красивое и накаченное тело, как и у самого. Зачем ему такой, как Джисон? Зачем он ему вообще? Мёртвый и вечно мешающий. Мешающий нормально жить. Начали болеть пальцы и Джисон вновь с остервенением стал заламывать их, слезы подступили, но он поднял голову вверх и они вкатились обратно. Руки болят, но не так, как сердце. Если он влюблён? Влюблён в кого-нибудь из старших. У него наверняка полно милых знакомых в университете. Иначе и быть не может, ведь он прекрасен. Трус Джисон никогда не сравнится с ними. Да, он трус. Он даже не может сказать о своих чувствах. Он боится осуждения. Вдруг Минхо позволяет оставаться ему в доме лишь из-за жалости? Из-за долга, из-за ответственности, из-за чего угодно, но только не из-за любви. Не из-за того, что у Джисона её полно. Но только к нему. Ни один парень или девушка не смогут стать для него чем-то большим. Чем-то красивее Минхо. Он как ромашка. Лепестки холодного цвета, но сердцевина горит теплотой. Минхо ведь такой же. Джисон продолжает селфхарм. Запястья, пальцы, ладони и тыльные части рук болят. Он продолжит. Деревья раздвигаются и среди них появляется Минхо. Его предмет обожания. Тот идёт к Хану. - Есть хочу. Найдётся что-нибудь? Замечает действия руками и садится возле. В его руках ромашка. - Хани, - Шёпот облизывает больное сердце, - Зачем? Он смотрит Хану в глаза. Так сладко. Так сладко, что сердце замирает. Он больше не здесь. Тонет в бездонных глазах Минхо и его чудесных руках, обхватывающих его руки. Лечит. Его маленькие ладони, выступающие вены. Так красиво. До смерти. - Хани, - Снова любовь из всех щелей. Он держит его за руки. За обе руки, не давая причинить себе вред, - Я же знаю, ты их любишь, - Вставляет цветок в волосы Джисона. "А ещё я люблю тебя." Болят руки и шея. Но с Минхо вся боль приглушённая. Джисон лишь смотрит в глаза и запихивает слезы куда подальше. Он не имеет на них права. Он не должен плакать. Хотя бы сейчас. - Я делаю глупости, - Наконец подаёт голос Джисон, - Скажи, я странный? Минхо улыбается и притягивается ближе. - Да. Лишь один слог бьёт в грудную клетку. Ещё ближе. - Да, Джисон, ты странный. Пара миллиметров и.. - Люблю твои странности, - Прямо в губы шепчет Минхо. А взгляд затуманивается. Руки Джисона дрожат. - А я люблю.. - Хан не успевает договорить. Губы Минхо накрывают его. Мир пошатывается. Мёд, любовь и Минхо. Он такой же на вкус, как и видится. Ещё один короткий поцелуй и Минхо отстраняется, выдыхая: - Молчи, - Снова целует. Джисон притягивается, хватая за футболку, языки сплетаются, а на их кончиках мёд. Они чувствуют друг друга так глубоко, что вот вот растворятся, как сахар. - Ты, - Джисон едва дышит, не обращая внимания на запрет - Ты такой красивый.. Минхо отстраняется, улыбаясь. Немного наклоняется и обжигает шею поцелуями. Она болит ещё больше. Горит. Их освещает солнце, но оно им больше не нужно. Света Хана хватает на двоих. - Я люблю, - Мямлит Джисон, - Я люблю тебя. - Повтори. - Люблю тебя, люблю. - Ещё. Минхо будто наслаждается нетерпением. Из него рвется пламя. Пламя любви. Джисон. Он словно море растекается в руках Лино. Тот целует с новой силой, хрипя в губы несвязные слова. Слова? Что теперь это для них? Деревья вновь колышатся и парни успевают оттолкнуть друг друга. Джисон глубоко дышит и отворачивается, облизывая опухшие губы. Вкус шоколада. Дыхания едва хватает. Весь красный. Неземной. Он не видит Минхо, но всё ещё чувствует его губами, запомнившими каждую складку. "Шея пахнет тобой." Мечты исполняются? Такое бывает? Слова не подходят. Нужны действия.