BROKEN HEADS

Подъезжая к дому, Алекс видит мотоцикл Харви, который стоит все там же, где и неделю назад. Она его так и не забрала. Алекс паркует фургон в гараж и неспеша идет к мотоциклу. Тело все еще болит, но эта боль терпима. Байк никак не завести. Это Сузуки, которому уже десять лет. Алекс ходит вокруг него, рассматривая. На спортивном мотоцикле нет пластика и зеркал. На двигателе стоят защитные крышки — и это очень дорогое удовольствие. На мотоцикле установлены слайдеры: на руле, на раме, на оси колес. Некоторые из них уже стерты. Также установлены клетки красного цвета, на клетке — тоже слайдеры. Есть дополнительные подножки. Помимо очевидных изменений есть и другие: заменен бак, сидение, и еще на самом деле много чего. Алекс делает от мотоцикла шаг назад. Этот байк претерпел тотальную переборку. Он не просто собран для трюков: у него такая модификация, что Алекс даже представить себе не может, что Харви на нем делает. Это очень дорогая вещь во всех смыслах. И Алекс не понимает, почему. Ведь Харви давно отказалась от стантрайдинга. Во всяком случае, когда-то её отец был категорически против. Хотя с тех пор всё могло сто раз измениться. И вообще. Алекс нет дела до мотоцикла Харви и до того, чем она занимается. Она заходит в гараж, берет оттуда брезент, тащит к мотоциклу и укутывает его как может. Поднимаясь наверх, она задумывается о том, какой он — основной мотоцикл Харви. Должно быть, там тоже все переделано, но уже для скорости. Ночной город — это место, которое находится на нейтральной территории. Место, которое посещает Иззи. Место, куда Алекс должна попасть. И поедет она туда сегодня, несмотря на то, что еще не до конца восстановилась. Она ведь может начать с разведки. Сам Ночной город представляет из себя комплекс ночных заведений, расположенных на одной территории. Алекс пока слабо себе это представляет: вероятно, как ресторанный двор, только из клубов. Во всяком случае, из описания она поняла все именно так. Клуб, который нужен ей, находится на нижнем уровне. А если сказать проще — в подвальном помещении. Алекс посещала разные места, поэтому её вряд ли чем-то можно удивить. И вообще — сама мысль о том, что сегодня она наконец-то куда-то выберется, поднимает ей настроение. Наряды на грани вульгарности её тоже не смущают, вот только раньше она не носила никакой кожаной атрибутики. Хотя надеть то, что она себе часами подбирала для выхода в люди — не самое страшное, уж она об этом позаботилась. Самое страшное — это то, что ей придется надеть, когда она добьется своего и окажется в комнате с Иззи один на один. Вот это точно будет целое испытание, и никакие хождения по квартире в этой одежде (если это вообще можно так назвать) её к этому морально так и не подготовили. Алекс застёгивает кожаные ремни на бедрах, подхватывает подвязки от них и крепит их к черным плотным чулкам. Поправляет джинсовые шорты, опуская их хоть немного ниже, выпрямляется — и шорты возвращаются в прежнее положение. В Аризоне очень жарко, и столь короткие шорты — это плюс, конечно, но вот задница, которую они мало прикрывают, все же с непривычки немного напряжена. Алекс прикрывает глаза. Так, это всего лишь задница. Она у нее в хорошей форме, так что все нормально. Алекс подхватывает длинные ремни от топа, которые вместо бретелек, обвивает их вокруг шеи и застёгивает спереди пряжку. Ну, и она в общем готова. Осталось только накраситься. Её внешний вид явно подаёт намеки на то, что ей, согласно сценарию, нравится. Алекс очень надеется, что Иззи там сегодня будет, потому что ждать следующих выходных ей не очень хочется. Начало должно быть положено сегодня. Алекс требуется целых двадцать минут, чтобы найти парковочное место для мотоцикла. Она продевает трос через шлем и, закрепляя его на баке, ставит на замок. Снимает с запястья резинку для волос и делает высокий хвост. Алекс только сейчас задумывается о том, что Иззи её может не узнать. Конечно, так было бы проще просто привлечь её внимание. Но пока остается делать ставку на внешний вид, который бы мог привлечь её. Алекс заходит за угол и попадает на улицу, предназначенную только для пешеходов. По обе стороны от нее — бары, и орет музыка: из каждого заведения своя. И здесь шумно. Шумно не только из-за музыки, но и из-за людей, которых здесь очень много. Впереди она видит уличных музыкантов и компании ребят, распивающих что-то прям у бара. Алекс продвигается вперед, то и дело привлекая внимание людей, мимо которых проходит. Но это внимание вовсе не похоже на то, что было бы, появись она в таком виде на одной из улиц в Вашингтоне. Здесь вызывающим внешним видом никого не удивить, и эти взгляды точно не от удивления. Алекс слышит, как сзади ей свистят и что-то выкрикивают. Она доходит до нужного здания и проходит в арку. По левую руку от себя она видит вывеску «Broken» и изображение черепушки. Эта черепушка уж больно похожа по стилю на ту, что украшает нашивки Хедсов. Алекс останавливается, посматривая на вход в бар. Она переводит взгляд на двух охранников, которые смотрят на нее. И ей нужно в это же здание, только в следующую дверь. Но у нее есть время, и ей любопытно. Она ведь может просто заглянуть, посмотреть. В конце концов, что может случиться? Она не удивилась бы, если бы обнаружила в этом баре Хедсов, поскольку вся эта улица считается нейтральной зоной для банд. Где-то здесь отдыхает каждый из них. Только у Алекс есть цель, а она сейчас заходит в бар, который не имеет к её цели никакого отношения. Алекс продвигается по узкому коридору вперед и входит в зал. Там на всю орет песня Placebo. Она замирает прям в проходе. Её тут же кто-то задевает, и Алекс двигается правее, пока не врезается в стену. Теперь она не может свести взгляда с Харви, что метрах в десяти стоит на барной стойке, а под ней — компания ребят. И все они кричат слова песни так, что перекрикивают орущую на весь бар музыку. Не могу поверить, что однажды ты была обычной, как все, А потом повзрослела и стала самим дьяволом во плоти. Молю Бога о приятных словах в твой адрес, Отыскать шансов нет, пошла ты на хуй! Алекс стоит в полном оцепенении и не может даже о чем-то начать думать. Она просто смотрит. Просто стоит как гребаная статуя и смотрит. Человек десять надрывают глотки, крича слова песни, подняв руки: кто с выпивкой, кто просто. Харви держит бутылку с чем-то в руке и кричит слова вместе со всеми. Но дело совсем даже не в том, что Алекс немного поражена этим немного несерьезным поведением, а в Харви, которая выглядит совсем не так, как Алекс могла бы ожидать. Не то, чтобы она чего-то ожидала. Но блять. Алекс пялится и ни черта не может с этим сделать. Волосы Харви заплетены в косы по всей голове и завязаны в высокий хвост. Её макияж такой яркий, что Алекс видит его даже с такого расстояния. И на ней… На ней почти нет одежды. Плечи Харви в татуировках. Её тело такое стройное. Нет, её тело не просто стройное… Алекс видит мышцы: руки Харви, её живот. Все её тело блестит: либо ей очень жарко, либо они обливали друг друга чем-то. Харви протягивает кому-то руку и тянет на барную стойку — это Рыжая, она хватает Харви за руку, и они продолжают кричать грубые слова песни, которую и сама Алекс знает наизусть. В аду есть свободное место, записанное на твоё имя, В качестве бонуса — с гвоздем в стуле. Когда ты смотришь на себя, ты видишь то, что вижу я? Если да, то какого хуя ты уставилась на меня? Тогда какого, какого хуя ты уставилась на меня? Почему, почему же, блять, ты на меня так смотришь? И именно сейчас, конечно, Харви вдруг смотрит на нее. Она перестает петь и замирает на мгновение, пока её взгляд опускается вниз по телу Алекс, а потом возвращается обратно до лица. И Алекс тут же вспоминает, во что она сама одета. И не то, чтобы её смущало то, что Харви её рассматривает с ног до головы. Нет. Хуже. Она чувствует нечто гораздо худшее. Полный, полный, блять, пиздец. Просто, блять, пиздец. Алекс хочет, чтобы этого момента не было. Просто… блять, не было! И она сама не понимает причину ужаса, который накрывает её словно цунами. Тем временем на лице Харви появляется широкая улыбка. Настолько широкая, что по телу Алекс бегут мурашки. Харви присаживается на корточки, а после спрыгивает с барной стойки. Сука, сука, сука. Полное, полное, полное, ебаное дерьмо. Алекс резко разворачивается и тут же врезается в кого-то… большого. — Простите, — быстро говорит она, обходя большого мужика. И, боже, блять, только не это: она почти врезается в Лиму. Алекс тут же пытается её обойти, но Лима реагирует моментально, хватая её за плечи и толкая в стену. Алекс нужно сосредоточиться, но это уже полный провал. — Ты какого хуя тут делаешь?! Алекс не успевает адекватно ни на что отреагировать, только вспомнить о том, что она не умеет драться. Она — не она, и вообще… Видя, как Лима замахивается, Алекс просто вжимается в стену. И её не бьют, и ничего такого не происходит, потому что все гораздо хуже. Харви обнимает Лиму, останавливая и чуть оттягивая назад. — Тебе уже лучше? — с широкой улыбкой спрашивает Харви, пока её взгляд скользит по телу Алекс вниз. — Ей, по-моему, слишком хорошо! — громко говорит Лима, но не высвобождается из рук Харви, а все еще стоит в её объятиях. И Алекс надо бы уйти сейчас же, но её глаза предательски опускаются на живот Харви: на её живот с сраным, долбаным прессом, на который у Алекс до этого никогда в жизни не было реакции. И она видела много спортивных телосложений. Но она… пялится. Алекс готова дернуть головой назад, чтобы стукнуться об стену еще не совсем зажившим затылком, лишь бы выйти из этого состояния. Харви отталкивает Лиму в сторону, а сама подходит к Алекс, которая, слава богам, начинает шевелиться в сторону выхода. — Ты пялилась, — говорит Харви, идя рядом. — Отвали, — шипит Алекс. Это негусто, но это все, на что она сейчас способна. Она идет к выходу, но, меняя траекторию, чтобы сдвинуться ближе к дверям, вдруг натыкается на Харви, которая не отошла, а просто перегородила ей дорогу. Алекс уже открывает рот, чтобы попросить её отойти, но закрывает его, когда Харви берет её пальцами за ремень на шее и чуть тянет на себя: — Я рада, что тебе лучше. — Харви, — начинает Алекс, готовясь сказать очередную грубость, но это имя проваливается куда-то в горло, и Алекс надо бы просто заткнуться нахрен. — Отдыхай, — Харви ей подмигивает и, отпуская ремень, уходит обратно. А Алекс пялится на её оголенную спину, на которой татуировка. Алекс не успевает разглядеть, что именно. Она дергает головой. Но этого, кажется, недостаточно: ей бы хорошо наподдать себе вообще за то, что… Алекс, накрывая ладонью лоб, выходит из бара. Что… Какого… Нет. Блять, нет, нет, нет.