BROKEN HEADS

— Ну как твоя поездка? — Нормально все, — Харви переворачивается на спину, очень желая включить громкую связь. Но нельзя. Как же ей не нравится держать телефон у самого уха: лучше переписка. Но Майкл предпочитает телефонные разговоры, если есть возможность. — Тут… Я с Алекс говорил. — Повисает пауза, которую Харви не собирается заполнять. — Я ей сказал все, что думаю. Наверное, я показался ей странным или идиотом, или подозрительным. Не знаю. Вообще-то все равно. — Ты расстроен. — Да я всегда расстроен. — Это точно, — улыбается Харви, болтая согнутой в колене ногой вправо-влево. — И что ты сказал ей? — Сказал, почему мы расстались. Сказал, что ты вечно подвергаешь свою жизнь опасности. Ну, и все в этом роде. — И зачем ты это сказал? — Харви сейчас не хватает его челки, которую можно держать, когда он говорит волнующие его глупости. — Хотел, чтобы она поняла. Чтобы она знала. А она… — он вздыхает. — Она сказала, что вы вместе. Не то, что я ожидал услышать. Точнее, все было не в таком порядке. Хотя, почти в таком. Короче, это не суть. — Ты хотел увидеть её реакцию, а не то, чтобы она поняла. — Харви, — злится голос на том конце. — И как? Реакция как? — Харви вытягивает ноги вверх. — Она тебя не устроила. — Нет. Она сказала, что знает тебя. Но она ни черта не знает. Она в конечном итоге разочаруется еще до того, как уедет. И меня это парит. Она красивая. Красивая, и все. — И все? — Она выразительна. Еще она… приземляющая. Хер знает, как объяснить. Смотрит так. Немного бесит, знаешь. — Она тебя приземлила? — Харви смеется. — Нет, — бурчит Майкл. — Она тебе понравилась. Это все, почему ты звонишь? — Она мне не нравилась. — Майкл молчит. Харви молчит тоже. — Немного. Я уже сказал, что она просто… Её мимика, знаешь, она… — Знаю. — Ладно. Да, я хотел это сказать. Да. Я просто подумал, что если она что-то скажет, чтобы тебе не показалось, что я говорил лишнее о тебе. — Ты говорил лишнее обо мне. Но я не злюсь. Надо слушать. Пусть слушает. Ты точно не первый. Я вот слушаю. Это познавательно. Но лучше по сто раз одно и то же не повторять, иначе это утомляет. — Ладно. Что насчет гонки? — Я приму участие в ней. Алекс это надо, значит я это сделаю. Да и Джек все равно поднял бы этот разговор еще раз. Не парься, им меня не достать. — Харви поднимает голову с подушки, слыша стук в дверь. — Ко мне пришли. Пока. — она сбрасывает звонок и встает с кровати. Харви надевает футболку, поправляет шорты и подходит к двери. Открывает. Там стоит Дакота. Её волосы собраны в высокий хвост. На лице улыбка. Губы накрашены — как и глаза, что не сходится с планами, потому что по плану все должны уже спать. Майка и та же юбка. Неудивительно: одежды другой у нее нет, и предложить ей было нечего. — Выслушала нотации от твоих друзей. — И? — Харви возвращает взгляд к её серым глазам. — Я хотела тебя защитить. Могу зайти? — Дакота смотрит ей за спину. Харви молча изучает её лицо. Она не думает, что Дакота хочет зайти, чтобы сказать что-то важное. Она думает, что та просто хочет зайти к ней в комнату. Но Харви хотелось бы узнать еще немного, прежде, чем озвучить решение, которое почти очевидно. Во всяком случае, теперь даже Рыжая против её вступления. Последний голос за Харви. Она отходит в сторону, пропуская девушку внутрь, закрывает дверь, разворачивается. Дакота разворачивается к ней и решительно тянет майку вверх. Настолько решительно, что почти агрессивно. У нее хорошая фигура. — Харви, — она подходит ближе. — Я… — она опускает застенчивый, по её мнению, взгляд вниз и сокращает с Харви дистанцию, — я знаю, что тебе нравятся девушки. Я влюблена в тебя с пятнадцати лет. И я хотела бы, чтобы… Мы, — она медленно поднимает взгляд и смотрит на Харви, явно не собираясь заканчивать предложение. — Что «мы»? — Харви продолжает читать ее лицо. — Твоя щека, — Дакота подносит руку к её лицу, и взгляд Харви предупреждающе меняется. — Не стоит. Дакота послушно убирает руку, но все же она, по всей видимости, воспринимает слова Харви и выражение её лица по-своему: — Мне так нравится, как ты на меня смотришь. Я просто подумала, — она поднимает руку, указательным пальцем касается плеча Харви и, провожая его взглядом, ведет вниз. — Как я на тебя смотрю? — Ты мне улыбаешься. У тебя самая красивая улыбка, и все время хочется тебя поцеловать. Вот, — она приоткрывает рот, глядя на губы Харви, которые при этих словах растягиваются еще шире, но Дакота снова истолковывает это по-своему. — Я знаю, что я тебе тоже нравлюсь. — Почему ты так решила? — Харви чуть отстраняется, прижимаясь спиной к двери. — По тому, как ты на меня смотришь. Ты же… Я же не дура. Всегда чувствуется, когда это взаимно. И я бы хотела, — она обхватывает — уже смелее — плечо Харви и теперь уже всеми пальцами проводит по нему до локтя, после чего расправляет ладонь и проходится, поглаживая, ниже — до кисти, где её пальцы переплетаются с пальцами Харви, а сама она делает ещё шаг, прижимаясь грудью к её груди. Она смотрит на её губы, потом — в глаза. — Харви, — шепчет она, и тянется, чтобы поцеловать. И она целует. Харви так и стоит — с открытыми глазами, чувствуя, как Дакота смелее стискивает её руку, крепче прижимает её к двери, а губы её давят уже сильнее и раскрываются, чтобы выпустить язык. — Слушай, — прямо в губы ей говорит Харви. — Давай, ты сделаешь шаг назад, и я сделаю вид, что этого не было. Дакота все еще на её губах, но её глаза открываются. Наконец она отстраняется и заглядывает Харви в глаза, а её брови вопросительно выгибаются. — Я могу сделать для тебя все, что ты захочешь. Я так давно ждала этого. Честное слово, Харви. Ты можешь… Мы можем, — она гладит большим пальцем тыльную сторону её ладони. — Прошу тебя. — Я хочу, чтобы ты сделала шаг назад, — спокойно произносит Харви и наблюдает за изменениями в лице Дакоты. — Шаг назад. — Ладно, — Дакота делает шаг назад, но все еще держит руку Харви, которая теперь приподнята. — Еще шаг. Дакота смотрит на то последнее, что их соединяет в этом моменте, но все же отпускает руку, при этом её ноздри раздуваются. — А теперь, — Харви резко шагает к ней, и Дакота вытягивается. Она делает еще рывок и грубо хватает рукой её шею сзади. Дакота перестает дышать, несмотря на то, что рот все еще приоткрыт, — шаг назад, Дакота. Та сглатывает тугой ком, судя по тому, как дергаются её голова и губы. Глаза суетливо бегают, и сама она вдруг становится меньше, чем минуту назад. Она вынужденно отступает. Харви снова делает шаг к ней: — Еще один шаг назад, — сквозь зубы повторяет она, глядя при этом на губы Дакоты. И та как-то нервно кивает и делает шаг назад, а её грудная клетка уже высоко поднимается в ожидании. Харви крепче сжимает её шею и диктует ей каждый шаг, заставляя её так пятиться, пока Дакота не врезается в стол. Пока её тело не начинает заметно дрожать, а дыхание не становится частым и тяжелым. Харви хмыкает и улыбается. А потом отходит от нее, оставляя ту стоять у стола и еле держаться на ногах. Харви вытирает помаду со своих губ предплечьем. — А теперь я, пожалуй, скажу, — Харви присаживается на кровать, откидываясь назад и опираясь на руки. — Ты здесь, чтобы вступить к нам в банду, а не для того, чтобы я тебя трахнула. Так было запланировано нами, но у тебя, видимо, свой план. — Я… — Ты не будешь одной из нас. Твоя цель разнится с нашей целью. — А… — Дакота заметно пытается смахнуть наваждение. — Что… нет! — она отталкивается от стола. — Вернулась назад! — рычит Харви, и та поспешно делает шаг обратно. — Ты меня не интересуешь ни в романтическом, ни в сексуальном плане. Услышь меня с одного раза, потому что повторять это для тебя я не буду. Харви молчит, наблюдая, как меняется лицо Дакоты. И спустя двадцать секунд нога той начинает нервно притопывать по полу. — Ты не понимаешь, — почти выкрикивает она. — Ты должна меня взять. Ты не понимаешь. И теперь Харви может разглядеть хоть что-то честное в лице этой девушки. — У тебя пять минут, чтобы я поняла. — Харви, ты… Я не хочу, чтобы ты подумала, что я… Блять, — она накрывает голову руками. А потом, будто одергивая себя, начинает поправлять волосы. Взмахивает головой. — Если ты продолжишь играть передо мной тупую крутую девку, Дакота, то больше ты не увидишь никого из нас. Дакота, приоткрыв рот, смотрит на Харви. А потом её плечи опускаются: — Чёрт. — Говори. Четыре минуты. — Ты мне действительно нравишься. Действительно с пятнадцати лет. Я клянусь. Харви молчит. То, что Дакота не играла шлюшку, пока единственное честное, что увидела Харви. — Мой отец. Блять. Он меня заебал. Он заебал меня, ты просто… — она складывает руку в кулак. — Знаешь, он реально меня… Он… Каждый сраный, блять, день! — она отталкивается от стола. Смотрит в точку на полу, а потом на Харви. — Боже. Прошу, не говори ему. — Тут же переключается она, и Харви быстро встает и подходит к ней. — Просто… — с нажимом произносит Харви, — говори. — Ты не понимаешь. — Все, что ты скажешь, останется в этой комнате. Я обещаю. Дакота нервно покусывает свою нижнюю губу и тут же подносит руку, начиная яростно стирать помаду со своих губ. Наконец, заканчивая с этим, она снова смотрит на Харви. — Деньги, Харви. Ему нужны деньги. — Мы выплачиваем всем, кто ушел из-за травмы, компенсации. — Этого недостаточно. Он не работает. Нет страховки. И да, все это уходит на поддержание его здоровья. А у меня еще мелкая сестра. И мать бухает. Он на протяжении многих лет ебет мне мозги: «Деньги, у них есть деньги. У них есть деньги». Я слышу это все детство, блять. Знаешь, я думала, что он успокоится, когда я победила. И так и было. Потом, когда бабки кончились, все стало еще хуже! — она выпаливает эти слова. — Потому что он… Он почувствовал снова, как это и… вообще будто… Будто ебанулся нахуй. И мать. Она трахает мозг ему. А он мне. И это бесконечный круговорот дерьма. Он ждал, когда мне будет восемнадцать. Он говорил, что… Что твой отец… Ну, знаешь, он ведь стал инвалидом. И то, что он уже не сможет думать. И вообще забудет. А потом — потом Джек ему ответил. Потом все началось. Эти переговоры. Потом… Дакота замолкает. — Ты не будешь одной из нас, — говорит Харви. — У нас не приют. Твоя неблагополучная семья — не наша проблема. — Да знаю я, блять! — она срывается на Харви. — Поэтому мне надо было показать все! Я красивая. Я могу сказать, кому и что надо сказать! Я ничего не боюсь! Я могу набить ебало, кому вы скажете. Могу… Я хорошо катаюсь на байке. Я хорошо катаюсь на байке! — громко повторяет она. — Тогда зачем тебе кататься на мне, если ты хороша в езде на байке? — улыбается Харви. — Бля. Давай… Давай, ты оставишь это, — она скалится в ответ на выражение лица Харви. — Ты мне нравишься. Это вроде как… Я не пиздела тебе. Я бы с тобой занялась чем угодно, даже если бы у меня не было цели вступить к вам. — Зачем вести себя как мудачка с ребятами, от голоса которых зависит решение? — Они смотрели на меня так! Ты видела, как на меня смотрела Лима? Будто я девка какая-то подзаборная. Она так смотрит. И Пуля смотрит с насмешкой. Все вы так смотрите. А Рыжая смотрит с жалостью, будто я какая ущербная, блять. И, что я прихорашивалась. Да, я хочу выглядеть хорошо, и что? И еще я знаю, что вы любите… злых. Знаю, что если бы я притворилась мышкой и все такое, то точно вам была бы не нужна. — Мы ценим честность, Дакота. Честность и навыки. — Харви, я прошу тебя, — она берет Харви за руку. — Я не могу вернуться ни с чем. И куда я денусь? Я нихуя не умею. Работать за копейки я тоже не хочу. Я ведь… Я росла, слушая, что я будущий Хедс. Я столько тратила сил на байк, чтобы быть быстрее. Быстрее, блять. И что теперь? Это был шанс. Это был мой шанс! Хочешь я буду тебя на коленях просить? Ты просто не понимаешь. Харви забирает свою руку и отходит к кровати. Садится. — Я ведь одна из вас! То, что мой отец был одним из вас, должно иметь вес. Харви, не отправляй меня так домой. — Ты не будешь одной из нас, — говорит Харви. И ей кажется, что Дакота и впрямь сейчас упадет на колени. Боже. Эта девчонка не может самостоятельно себя реализовать. Харви не нравится теперь это еще больше. Они берут тех, кто уже хорош сам по себе. С ними или без них. А эта девочка… — Я дам тебе нашивку. Серую. — Серую? То есть… — Ты не удовлетворена? — О, нет! Да. Это же… Но ведь они там, а я тут. — Я подберу тебе дом, где ты будешь жить. Есть у меня одно местечко. За тобой присмотрит один парень. Ты можешь быть одной из нас, но в основу тебе двери закрыты на ближайшие три года. Потом мы вернёмся к этому разговору. — Ты не подумай, я рада просто быть одной из вас. Но, что я скажу отцу? Харви… — Мне все равно, что ты скажешь отцу. Ты либо принимаешь мое предложение, либо завтра утром ты едешь домой. Дакота убирает волосы за уши. Она готовится к тому, чтобы еще что-то сказать. — Нет. Мне надо спать, — обрывает её Харви, когда та открывает рот. — Время кончилось, и уже давно. Покинь мою комнату, пожалуйста. — Дакота все еще стоит перед ней. Харви встает на ноги и идет к двери, подбирая по дороге майку. — Я надеюсь, что завтра ты будешь честнее перед нами, когда тебе придется дать всем нам ответ о том, что ты решила. — Ладно, — Дакота медленно идет к выходу. — Я… — она оглядывается, чтобы еще что-то сказать. Харви кидает ей майку: — Пока, — и захлопывает дверь. Она делает шаг от двери и надувает щеки, тут же выпуская громко воздух. Её рука быстро касается губ и она протирает их еще и еще. Фыркает и высовывает язык, закатывая глаза. Мерзость. Губы чужих людей на твоих губах — это просто самое мерзкое, что может быть. Но есть и самые лучшие губы на всей планете. Харви быстро ложится на кровать и разблокировывает телефон.