BROKEN HEADS

Алекс заходит в кабинет, и Браун тут же встает. Когда дверь с щелчком закрывается, Браун бьет ладонями по столу: — Ты совсем голову потеряла?! Алекс требуются усилия, чтобы не улыбнуться. Боже. И она боялась этой женщины? Так странно. Сейчас, глядя на разгневанное лицо своей начальницы, она не чувствует и доли волнения, хотя казалось, что оно появится, стоит ей ступить в этот кабинет. Ни черта подобного. Что-то переломилось навсегда, и Алекс это нравится. Размеренными шагами она подходит к столу и, под метающий искры взгляд, присаживается в кресло. Алекс складывает руки в замок и облокачивается на стол, подпирая руками подбородок: — Я сделала что-то не так? — Что-то не так? Ты прислала мне на переговоры свою психопатку и спрашиваешь меня, что не так? — Браун склоняется к Алекс, скалясь. Ей хочется сказать больше. Что-то есть еще, но, кажется, Браун решает ограничиться этим и теперь смотрит, ожидая ответа. — Я не понимаю, о чем вы говорите, агент Браун, — Алекс легко пожимает плечами. — Мы должны были увидеться, но я отменила встречу. Чем вы занимаетесь в свое свободное время — это ведь ваше личное дело. — Ты, сука, кем себя возомнила? — спрашивает Браун и выходит из-за стола, в то время как глаза Алекс слишком очевидно расширяются от удивления. Чего?! Её начальница обходит стол. Кажется, в этот момент что-то идет не так. Наверное, лучше выглядеть напуганной. Но, даже понимая это, Алекс уже не может выглядеть такой. Она просто не боится. Вместо этого она лишь открывает рот и говорит: — Агент Браун, я прошу вас соблюдать субординацию, о которой, позвольте напомнить, вы просили меня. Думаю, что это должно… Очевидно, что лучше бы она этого не говорила. — Ты чёртов патрульный, Тейт, — перебивает Браун, склоняясь к её лицу. — Да если я захочу, вся твоя карьера пойдет по… будет загублена. Убери свою нахальную улыбку с лица! Она что, улыбалась? Ну, теперь Алекс точно хмурится. — Вы просили меня зайти, чтобы в чем-то обвинить? В том, какое у меня выражение на лице, или есть что-то более существенное? — Да, есть что-то «более существенное», — видно, как Браун пытается взять себя в руки, но её голос всё еще дрожит от гнева. — Твои методы, Тейт, и твоё поведение. Ты выходишь за рамки допустимого, игнорируя приказы, прибегая к шантажу. А теперь это?! Алекс вздыхает, откидывается на спинку кресла и смотрит на Браун: — Я признаю, что мои методы не всегда традиционны, но результаты говорят сами за себя. Я всегда действую в интересах дела. — Чёрт возьми, дайте ей грамоту за то, как складно это звучит. — Если есть конкретные претензии к моей работе, я готова их обсудить. Но не думаю, что личные антипатии должны влиять на профессиональное взаимодействие. Алекс сжимает кулаки, чтобы сдержать улыбку, потому что ей до абсурда смешно, насколько это, блять, легко! Тишина на мгновение наполняет кабинет. Браун оценивает её взглядом: — Вижу, что жизнь с мразями пошла тебе на пользу. Я презираю все, что ты делаешь. Презираю методы, которые ты выбрала. Я была терпелива к тебе, но ты вывела меня на откровенный разговор. Хочешь таким образом вести дела? Заставлять меня иметь дело с говном с улицы? — Я не понимаю, о чём речь. Браун сжимает кулаки, и кажется, что у неё сейчас пойдёт пар из ушей. Очевидно, что Браун сейчас более открыта в своих выражениях, чем когда-либо. Наверное, она уверена, что всё останется в пределах кабинета, но, тем не менее, не говорит прямо. И уж точно — Алекс не намерена оставлять это так. Браун садится обратно за стол: её взгляд становится менее агрессивным, но всё ещё полон решимости. — Алекс, — начинает Браун с выражением сдержанного презрения, — в нашей работе важны не только цели, но и методы их достижения. Иногда перед нами встаёт трудный выбор, требующий компромиссов. Однако существуют границы, которые мы не должны переступать. Алекс молчит, но надеется, что по ней видно, что она готова к диалогу. — Твои действия поставили нас обеих в крайне затруднительное положение, — продолжает Браун, явно выбирая слова. — Ценю твою инициативу и умение находить неординарные решения, но мы не всегда можем позволить себе действовать вне установленных рамок, особенно когда речь заходит о таких деликатных вопросах. Алекс пожимает плечами, отчего взгляд Браун становится ещё более презрительным, когда она продолжает: — Да, мы продвинемся в этом деле благодаря твоему… «таланту» навязывать нам свои условия. Ты, возможно, видишь в этом свою победу, но я вижу здесь лишь твоё поражение. Ты просто еще не поняла. Алекс игнорирует это. Она пытается понять, чего Браун от неё хочет. Просто высказать всё, что накопилось из-за того, что Алекс посадила её за стол переговоров с Хедсами? Ведь решение уже принято. Харви не могла ошибиться. Если Браун нужно было выпустить всё, что накопилось в ней за время, проведённое с Немцем и Харви, то пусть так и будет. Она уже сделала это. И что теперь? Браун молчит, давая Алекс время подумать. Алекс не приходит больше ничего в голову. Поэтому она решает ответить согласно этому умозаключению. — Я понимаю, что вам, агент Браун, было неприятно… делать это. Сидеть. Слушать. Соглашаться, — Алекс тянет последнее слово, подчеркивая, что Браун действительно согласилась на сделку. Браун сверкает глазами, но не перебивает. — У нас было две миссии, и обе скоро будут закрыты. Какая разница, каким способом? Это хорошее предложение. — Ты всё ещё коп? — Браун облокачивается на стол и внимательно смотрит на Алекс. — Сейчас и после того, как всё закончится? — Я всё ещё коп. Это было необходимо. Вам это было необходимо. Если хотели на меня наорать, ради Бога. Грудная клетка Браун медленно поднимается, и, когда опускается, на её лице появляется что-то странное, похожее на улыбку. И вот это уже заставляет Алекс насторожиться. Браун берёт папку и швыряет её на стол перед Алекс: — Это бланки отчётов, — она склоняется к ящику, выдвигает его, и на стол перед Алекс падает жетон, а затем и удостоверение. — А это твой жетон и твоё удостоверение. А это, — она выдвигает другой ящик, достаёт лист и кладёт его перед собой. — Приказ. Дыхание Алекс замедляется. Браун берёт ручку: — Твоя работа закончена, Алекса Тейт, — Браун ставит роспись на бумаге, берёт печать, ставит её внизу листа и толкает его к Алекс. — С этой минуты ты больше не «Алекс — девушка главы банды», а Алекса Тейт — офицер полиции. Как хорошо, что ты тоже так считаешь. Ещё это значит, Алекса Тейт, что с этой самой минуты все твои связи должны быть разорваны. Можешь перевезти вещи к Клер. У неё есть свободная комната. Она в курсе. Её не затруднит твоё соседство. Это не дольше, чем на неделю, мы уже ищем тебе квартиру. Ты, конечно, можешь вернуться в дом своего отца, но я тебе не советую. Ты скомпрометирована, но пока об этом знает только очень узкий круг лиц. Давай не превращать это в общественное достояние, договорились? Что за… Хуйня?! Её работа завершится так резко и без предупреждения?! Вот так?! Просто… В этот момент? В эту секунду?! Её глаза широко раскрыты — она не может ни моргать, ни вздохнуть, и губы Браун расплываются в улыбке от этого зрелища, но Алекс не может взять себя под контроль. Руки дрожат, когда она протягивает их, чтобы взять предложенные документы. Пока она читает приказ, её сердце не бьется. Взгляд мечется между Браун и документами на столе. Алекс пытается собрать себя, проглотить ком в горле. Её голос дрожит, когда она наконец выдавливает из себя слова, стараясь скрыть своё волнение и разочарование: — Я… Я не ожидала, что всё закончится так быстро. — О, я знаю, — отвечает Браун, голосом пропитанным злорадством. Её улыбка — ни что иное, как усмешка. — Всегда интересно наблюдать, когда всё рушится. Но не волнуйся, ты справишься. Всегда справляешься. Ты ведь теперь такой… профессионал. Ты адаптируешься, ведь ты прекрасно умеешь это делать, не так ли? Алекс глубоко похуй на то, что и каким тоном говорит Браун. Её руки трясутся, когда она берёт жетон и удостоверение — символы её возвращения к привычной жизни, которая теперь кажется ей чужой. — Спасибо, агент Браун, — произносит она, стараясь сохранить остатки хладнокровия, но её голос дрожит. — Пожалуйста. Я знаю, как долго ты этого ждала, — Браун откидывается на спинку кресла и закидывает ногу на ногу. — Видишь, ты справилась меньше, чем за полгода. Знаешь, — она ухмыляется, — теперь мне даже на душе легче стало. Открой папку. Алекс втягивает воздух носом. Ей нужно унести своё дерьмо с собой и разобраться с ним за пределами этого кабинета. Она открывает папку. Видит заполненный от руки отчет. Читает его. «Цель операции: Раскрытие и предотвращение незаконной сделки с оружием. Период [Указать период работы]: За последний месяц мне удалось вызвать и укрепить доверие Лонга. В последний наш с ним разговор [Указать дату] Лонг поделился со мной информацией о предстоящей крупной сделке с оружием с группировкой «Спины» из Тусона. Алекс поднимает на Браун взгляд, и та небрежно машет рукой: — Это твой будущий отчет. Мы ведь думаем наперед, верно? Ты читай, не отвлекайся. Информация о сделке: Согласно полученной информации, сделка предусматривала передачу крупной партии огнестрельного оружия. Сделка планировалась на территории заброшенного склада на окраине города [Указать дату и время]. В координации с правоохранительными органами была организована операция по предотвращению сделки. В результате успешно выполненного рейда были арестованы ключевые фигуры обеих преступных группировок, а также изъята партия оружия. Операция позволила не только предотвратить незаконную сделку, но и нанести значительный урон деятельности двух группировок, а одну из них полностью убрать с улицы, потому что все ключевые фигуры Роял Стрит под арестом. Сбор разведданных о внутренней структуре и планах преступной группировки, а также успешное предотвращение крупной сделки с оружием являются ключевыми результатами данной операции. [Дополнительная информация] Агент под прикрытием: Алекса Тейт». Алекс дочитала. Но продолжает таращиться на лист. Наконец, она коротко выдыхает и смотрит на Браун. — Все лавры твои, Тейт, как и просила твоя девчонка. Естественно, что этот отчет тебе нужно будет сдать после того, как все будет закончено. Ну а пока, — она кивает на папку с пустыми бланками, — тебе придется проявить фантазию и быть правдоподобной, чтобы составить отчеты, в которых бы были заметны твои «доверительные отношения» с Лонгом. Как мы помним, в последний раз ты чуть не выстрелила ему в голову. Это не подходит. — Я не писала этого в отчете. — Да, очень удобно в сложившейся ситуации. Так что у тебя полно бумажной работы. Жду тебя в офисе завтра в восемь утра. Форму офицера ты носить здесь не будешь, но ты все еще на работе, просто теперь ты обычный коп. Знаешь, что это значит? Значит, разорвать все связи, офицер Тейт. Ну, ты сама понимаешь, будет обидно все просрать. — Да, вам тоже, — скалится Алекс. — Что насчет смерти копов? Ты сказала, что этот вопрос тоже закрыт. — Терпение, агент Браун, — Алекс коротко улыбается ей и идет на выход. Алекс тормозит так резко, что почти падает с байка. Она рывком снимает с себя шлем и кидает его в дверь гаража — тот отскакивает и падает обратно к её ногам. — БЛЯТЬ! — она пинает его и тут же стонет от боли в ноге. — ЕБАНАЯ МРАЗЬ. СУКА. — Алекс срывает с себя балаклаву. — Мразь, мразь! Чтобы ты сдохла, сука. Она накрывает лицо ладонями, и по её щекам текут слезы. Алекс оглядывается по сторонам. Что, блять, ей делать?! Алекс всю трясет от злости. Внутри всё кипит. Она хватает шлем, который ей подарила Харви, и это только добавляет масла в огонь её ярости. Войдя в дом, она едва замечает Дакоту, стоящую у двери с руками, поднятыми в жесте мира. — Алекс? — Отъебись! — кричит та и толкает Дакоту, прокладывая себе путь внутрь. В гостиной она стоит, держась за голову. Все вокруг кружится. Она заходит на кухню. Дышит. Дышит. Хватает первую попавшуюся под руку тарелку и со всей силы швыряет её в стену, та разбивается вдребезги. Не успокоившись, Алекс берет со стола вазу и с той же яростью бросает её об пол. Это не просто гнев: это бешенство, разочарование и безысходность, смешанные в один ядовитый коктейль. Она чувствует, как от адреналина, кипящего в её венах, руки дрожат еще сильнее, а в груди бушует буря. Она бьет кулаком по стене, не чувствуя боли — только жгучее желание вырвать и уничтожить то невидимое, что так сильно душит её изнутри. — Алекс! — Съебись! — Алекс! — Дакота, съебись нахуй! — Алекс разворачивается к ней и замахивается, от чего Дакота делает быстрый шаг назад. Алекс не видит её лица: лишь сплошная пелена. Она быстро протирает рукой глаза, но это не помогает. Её дыхание учащается, сердце колотится, вырываясь из груди. Она хочет кричать, но голос застревает в горле, превращаясь в рыдания. Алекс сидит на коленях и, что есть силы, зажимает себе рот руками, рыдает или кричит. Она не понимает. Она ничего не соображает. Ей надо уйти из этого дома. Она не имеет права больше быть в этом доме. Что она здесь вообще делает? Это дом Харви. Это дом Харви. Дом Харви. Это не её дом. Это теперь не её дом. — Алекс… — Да оставь меня, блять, в покое! Когда Дакота пытается её обнять, Алекс толкает её так сильно, что слышит, как та падает на пол. Она хочет еще раз крикнуть, чтобы та свалила нахуй, но, задыхаясь, не может выдавить из себя ни слова, а просто скулит, склоняясь к полу. Дакота не отступает — её руки снова на плечах Алекс. Она крепко держит её, и Алекс теперь изо всех сил концентрируется на том, чтобы не двинуть ей. Не въебать Дакоте — цель, отвлекающая на мгновение от того безумства, что творится в голове. Но та продолжает её трогать. — Дакота, отвали, пожалуйста, — сдержанно просит Алекс. — Нет. Нет, прошу, — Дакота подбирается к ней ближе и уже спереди обнимает, прижимаясь всем телом. Алекс сейчас ненавидит её. Она ненавидит её. Она начинает отталкивать, но хватка Дакоты только усиливается: — Я не отпущу. Я не отпущу. Не отпущу, не отпущу. Можешь убить меня. Не отпущу. Алекс скулит, после чего её руки безвольно падают — Дакота выдыхает, а потом её рука начинает гладить голову. И Алекс плачет, обнимая Дакоту, как самая слабая на свете девка. — Все будет хорошо. Все хорошо. Все будет хорошо, Алекс, — Дакота судорожно копается пальцами в её волосах. — Все будет хорошо. Все хорошо. Она слышит, что Дакота… плачет? Этот бубнеж Дакоты невольно заставляет Алекс замереть, как и её слезы. — Всё хорошо, прошу тебя, — Дакота уже уткнулась ей в шею и тупо плачет. — Эй, — Алекс шмыгает носом. — Эй, крошка, — Алекс пытается отстраниться, но Дакота только сильнее начинает реветь. — Ты чё? — Я не знаю, что причинило тебе такую боль, но прошу, не плачь больше. Только не ты. Я убью, если кто-то тебя обидел. Просто не плачь, пожалуйста. — Окей, ладно. Эй, я не плачу, — Алекс уже не то чтобы не плачет: все её эмоции словно заморозились, встали на паузу. — Дакота? Дакота отстраняется. Алекс смотрит в её серые глаза: — Эй, ты совсем, что ли? Хватит реветь как девка, — Алекс улыбается, толкая её кулаком в плечо. — Пошла на хуй, Алекс. Ты меня, блять, напугала! Алекс переводит дыхание и падает назад — на пол. Она смотрит в потолок. — Что случилось? — Всё кончено. — Что? — Всё кончено, — повторяет она, и в горле снова встаёт ком. — Вот так вот. Словно по щелчку всё начинается, и словно по щелчку всё заканчивается. — Но… Разве ты не хотела этого? То есть, — Дакота вытягивает ноги, — Харви ведь много сделала для того, чтобы ты закончила свою работу. Я думала… — Да, вероятно, что так. — Я правда удивилась, — она вздыхает, — думала, что когда любят, наоборот: типа, не отпускают нихуя. Благородно, что ли. Хуйня эта вот. Типа, знаешь, отдать столько бабла, чтобы твоя девушка съебалась. Абсурд, блять. — Да, вероятно, что так, — Алекс хмурится, прожигая взглядом лампу над головой. Слова Дакоты ей не по вкусу. — И ведь не останешься нихуя. Ну, я размышляю. Я бы не хотела, чтобы ты уезжала. Мы с Майклом долго об этом трепались. Я думала, что, может, ты передумаешь. Поймешь, что мы… Что… Я почему-то думала, что есть шанс, что ты просто не бросишь нас. Ну, а когда такие бабки уже заплачены… Стало ясно, что… Что бросишь. Стало понятно, что всё решено. Алекс перестаёт дышать. Она медленно поворачивает голову в сторону Дакоты, и та протирает нос кулаком, глядя на неё: — В глубине души мне всё равно хочется верить, что ты не бросишь нас. Но это так тупо, потому что ты буквально должна миллион баксов Харви за всё это. Но… это чертовски больно, Алекс. Я вроде как люблю тебя, или что-то вроде того. А когда любишь, отпускать больно. Но я сраная эгоистка. Вы намного лучше меня. Тебе, конечно, похуй на мои слова. Что мои слова в сравнении с тем, что Харви тебе уже наверняка много раз говорила. Она не смогла тебя отговорить… Я не знаю, может, у вас, копов, это не так работает? Может, тебя посадят? Если ты пошлешь их на хуй. Да и как ты пошлешь все на хуй, когда, Харви такие бабки заплатила? Я не тупая. Понимаю. Может… Кто я, чтобы ты мне все это говорила. Но я все равно думала, что… А потом… Это так тяжело. Не бери в голову. Я просто… хотела, чтобы ты знала, что я хотела бы, чтобы ты осталась. Навсегда, знаешь. Да и как ты пошлешь все на хуй, когда, Харви такие бабки заплатила? Алекс прикрывает глаза, медленно втягивая носом воздух. Вот… ведь… сука. Так. Ей лучше срочно уйти из этого дома, потому что, прежде чем увидеть Харви, ей лучше остыть, иначе теперь это добром не кончится. Ей нужно… Алекс начинает подниматься на ноги: — Мне надо прокатиться.