BROKEN HEADS

Алекс медленно открывает глаза. Свет кажется слишком ярким, и она щурится, пытаясь понять, где находится. Всё размыто. Где она? Что происходит? Она пытается двинуть рукой, но что-то мешает. Она замирает. Тело тяжёлое, чужое. Боль. Какая-то далёкая, приглушённая. Во рту неприятный привкус. Она шевелит языком. Что это? Она закрывает глаза. Она дышит? Дышит. Что-то мешает дышать. Надо открыть глаза. Надо… Она снова пытается поднять руку. Нет, не поднять. Снова открывает глаза. Рука не двигается. Почему? Что с ней? Вдох. Боль пронзает грудь и живот. Глаза снова закрываются. Тяжело. Темно. Алекс открывает глаза. Свет всё ещё слишком яркий. Щурится. Всё размыто. Где она? Она пытается сосредоточиться на этой мысли. Мысли… Мысль ускользает. Где она? Алекс цепляется за этот вопрос. Держит его в голове. Держит. Ответа нет, вопрос ускользает. Что происходит? Она пытается пошевелиться. Рука чуть поддаётся. Но… Что-то её держит. Во рту неприятный привкус. Веки снова тяжелеют, и она позволяет им сомкнуться. Она слушает. Какое-то жужжание. Алекс заставляет себя открыть глаза. Надо смотреть. Надо… Так светло. Ничего не видно. Белое пятно. Это потолок. Осознание, что это потолок, радует её. Она дёргается, но тут же испытывает сильную боль во всём теле и резко замирает. Расслабляется. Закрывает глаза. Пробует проглотить. Тяжело. Больно. Теперь её мысль сосредотачивается на обычном действии, естественном как дыхание, которое она не в состоянии предпринять — она не может проглотить. У неё что-то во рту. Открывает глаза. Видит потолок. Белый. Размытый. Пытается сконцентрироваться. Слишком сложно. Голова гудит. Вдох. Боль всё ещё там, но чуть слабее. Пронзает грудь и живот. Она сжимает веки и морщится от боли. Дышать. Надо дышать. Ощущение тяжести в груди. Запахи? Нет, не чувствует. Всё ещё не чувствует. Открывает глаза снова. Свет. Тени вокруг. Неясные формы. Где-то по бокам. Надо просто повернуть голову. Повернуть налево. Алекс заставляет себя сделать это. Медленно, очень медленно, она поворачивает голову. Тени становятся чуть яснее. Она видит что-то большое. Тёмное. Что-то тёмное на белом пятне. Она снова закрывает глаза. Слишком утомительно. Боль приглушённая, но настойчивая. Её мысли снова ускользают. Слишком сложно думать. Снова тьма. Алекс снова приходит в себя. Это замкнутый круг. Она в аду? Почему тогда так светло? Свет всё ещё яркий, но зрение чуть-чуть чётче. Она щурится, пытаясь различить окружающие предметы. Что-то тёмное. Что-то большое. Тёмное. Шум. Жужжание? Гудение. Пиканье. Ритмичное. Пшш. Пшшш. Пшш. Пшшш. Что это? Всё смешивается. Где она? Головная боль глухая, давящая. Она пробует снова проглотить. Тяжело. Но мысль держится. Ей нужно понять, что происходит. Ноги. Она пытается пошевелить ногами. Нет, тяжёлые. Трудно. Дышать. Что-то во рту. Трубка! Это трубка во рту! Она почти радуется этому открытию. Но вдруг это не потолок вовсе? Это мешает. Как она может знать про потолок, если ничего не видит? Но она ведь лежит. Она лежит, и там… Она поворачивает голову и смотрит наверх. Там должен быть потолок. Что-то тянет. Она пытается дышать глубже. Харви. Она бы… Харви. Харви. Алекс моргает. Где Харви? Какая Харви? Алекс поднимает руку, и что-то рвётся. Что-то оторвалось. Ей нужно… Её рот, надо, чтобы… Избавиться от чего-то… у неё что-то во рту. Пытается тянуть, но рука слабая. Больная. Тяжёлая. Она дёргает, но что-то мешает. Она моргает, снова щурится. Тени вокруг всё ещё расплывчатые. Пиканье. Она снова поворачивает голову налево. Мониторы. Мониторы! О, она видит монитор! Да! Она видит трубки. Капельницы. Да! Она видит капельницу! О. Это… Это… Радость отзывается болью в груди. Где она? Что с ней? Алекс напрягается, чтобы увидеть больше. Она смотрит на монитор. Цифры неясны, но она видит, как они мигают. Пытается сосредоточиться на этих цифрах. Слишком сложно. Глаза тяжелеют. Она пытается ещё раз пошевелить ногами. Слабый отклик. Есть. Снова смотрит на монитор. Пытается прочитать цифры. Мысли рассеиваются, не задерживаясь. Её тело всё ещё не слушается, но она ощущает лёгкое улучшение. Медленно осознаёт, что всё это важно. Она в больнице. Она… Она в больнице? Она… Да. Потолок, трубка, монитор, капельница… Пробует снова проглотить. Трудно. Трубка всё ещё во рту. Но теперь она знает. Она понимает. Алекс закрывает глаза. Она куда-то падает. Хлопок. Она резко открывает глаза. Воспоминания врываются к ней как ебаное торнадо и отзываются болью во всём теле. Теперь всё чёткое. Потолок. Алекс поворачивает голову. Мониторы. Капельница. Где она? Что происходит? Дышать. Трудно дышать. Она тянется к трубке во рту. Дёргает её, пытается вытащить. Дышать. Надо дышать. Трудно дышать. Мониторы пищат. Всё вокруг становится громче. Она дёргает, пытается освободиться. Где Харви? Сердцебиение эхом отдаётся в ушах. Звуки мониторов нарастают. Предупреждающие сигналы заполняют пространство. Пищание, жужжание, мигание экранов — всё это сливается в невероятный болезненный гул. Ей надо убрать трубку. Это мешает дышать. Где Харви? Чувствует, как кто-то касается её руки. Слышит быстрые шаги, видит силуэты людей. Голоса становятся громче. Люди в белых халатах суетятся вокруг. — Успокойтесь, Алекс. Не двигайтесь! — раздаются команды. Кто-то удерживает её руку. Всё вокруг… Шум. Голоса, пищание, жужжание. Её тело вдруг расслабляется. Голоса начинают стихать, звуки становятся менее настойчивыми. Дышать становится чуть легче. Мир вокруг снова начинает тускнеть. Алекс чувствует, как сознание покидает её. Глаза закрываются. Хаос стихает, и она погружается в темноту. Через какое-то время Алекс снова приходит в себя. Она моргает, фокусируясь на потолке. Голова меньше гудит, мысли становятся яснее. Она понимает, что находится в больнице. Она в больнице. Её… Она… Ладно. Алекс жмурится и снова открывает глаза. Потолок, трубка во рту, мониторы, капельницы. Она поворачивает голову и видит всё вокруг. Слышит ритмичное пиканье мониторов и тихое жужжание аппаратов. — Здравствуйте, Алекс, — звучит мужской голос, и Алекс поворачивает голову вправо. Над ней стоит высокий мужчина в белом халате. Он держит планшет в руках. — Меня зовут доктор Картер. Я ваш лечащий врач. Как вы себя чувствуете? У неё блядская трубка во рту. Он серьёзно? — Вы находитесь в отделении интенсивной терапии, — объясняет он. — У вас были серьёзные травмы, вы перенесли операцию. Трубка во рту — это интубационная трубка, она помогает вам дышать. Она моргает, стараясь сосредоточиться на словах врача. — Давайте я вас осмотрю, — говорит он, опуская планшет на столик рядом. Он проверяет её запястья, снимает показатели пульса с монитора. Затем переходит к её груди и животу, осторожно осматривая повязки. — У вас переломы рёбер и ранение в животе, — продолжает доктор Картер. — Мы удалили пулю и остановили кровотечение. Сейчас ваше состояние стабильно. Теперь давайте проверим ваши глаза, — он достает маленький фонарик из кармана. — Следите за светом. — Фонариком водят у нее перед глазами, и Алекс следит за светом. — Всё хорошо, — заключает врач и снова берет планшет. — Ваше состояние стабильно, и показатели в норме. Мы будем продолжать наблюдать за вами. Я скоро вернусь, чтобы проверить вас ещё раз. Отдыхайте. Алекс смотрит на потолок, переваривая услышанное. Она в отделении интенсивной терапии. Интубационная трубка во рту помогает ей дышать. Её состояние стабильно. Где Харви? Она в отделении интенсивной терапии. Интубационная трубка во рту помогает ей дышать. Харви. Она в отделении интенсивной терапии. Здесь не может быть ни Харви, ни кого-то другого. Если она после операции здесь, значит всё плохо. Всё плохо, но она жива. Она жива, значит, всё не так плохо. Харви не пришла. Алекс шевелится и морщится от боли. Морщится от боли, и ей становится ещё больнее. Просто не двигайся, чёрт возьми. Харви не пришла. Что с ней? Ей надо позвонить. Ей срочно надо знать, что с Харви. Потому что… Она должна узнать, всё ли с ней в порядке. Но она в отделении интенсивной терапии. Интубационная трубка во рту помогает ей дышать. Она пытается сосредоточиться на своих ощущениях. Тело тяжёлое, но уже не такое чужое. Боль терпимая, не острая, но настойчивая. Она здесь, в больнице, жива. Это главное… Нет. Главное — проверить телефон. Инстаграм. Надо посмотреть, есть ли там новый пост. Выкладывала ли Харви вчера фото? Вчера? Сколько она здесь лежит? Она сидела в баре… был вечер. Вечер, и она смотрела ленту. Она смотрела ленту, и там не было нового фото. Она должна проверить. Она в отделении интенсивной… Блять! Врач сказал, что её состояние стабильно. Это ничего не значит, если она в этом отделении. Это значит, что в любой момент всё может быть кончено. Она либо снова попадает в операционную, либо… Нет, вряд ли ведь её сердце остановится? С чего бы. Она может умереть только при операции. Да. Но… А что, если она… Что, если… Что, если нужно будет… Сердце начинает биться быстрее. Она смотрит на монитор. Блять. Дыши ровно. Дыши ровно или они снова введут седативное… Дыши. Если вдруг надо будет помочь врачам с решением? Её контакт — это её отец. Пиздец. Она ведь ни разу не задумывалась об этом! Её сраный ебаный контакт — этот, блять, ебаный кусок говна! Нет! Пищащие звуки нарастают. Её сердце стучит как сумасшедшее. Она пытается успокоиться, но мысли не отпускают. Если вдруг нужно будет принять важное решение, её отец будет контактным лицом. Это же полный пиздец. Она снова смотрит на монитор. Показатели ухудшаются. Её дыхание сбивается. Надо успокоиться. Надо дышать ровно. Глубокий вдох. Вдох. Вдох. Вдох. Вдох. Чёрт, это не помогает. Вдох. Вдох. Вдох. Дверь палаты открывается, и в палату вбегает медсестра. Она быстро подходит к кровати Алекс, смотрит на монитор, затем на неё. — Алекс, всё в порядке, — говорит медсестра и начинает действовать. Она нажимает несколько кнопок на инфузионном насосе, подключённом к капельнице. Нет, нет, нет! Мысли начинают путаться, ускользать. Медсестра гладит её по руке, говорит что-то, но Алекс уже не слышит. Веки тяжелеют. Она пытается бороться, но силы покидают её. Нет, сука, не сейчас… Сознание ускользает.