Часть 136
21 июня 2024 г., 00:19
Алекс медленно приходит в себя. Её веки тяжёлые, но она заставляет себя открыть глаза. Свет всё ещё слишком яркий, но уже не такой болезненный. Она моргает несколько раз, пытаясь сфокусировать взгляд. Перед ней — потолок. Шум аппаратов и ритмичное пищание мониторов постепенно становятся осознаваемыми.
Тело тяжёлое, слабое. Она всё ещё ощущает трубку во рту. Пытается двинуть рукой — движение неуверенное, но всё же возможное. Пальцы касаются простыни.
Слышит шаги. Кто-то приближается. В её поле зрения появляется медсестра. Женщина в белом халате наклоняется к ней.
— Доброе утро, Алекс, — мягко говорит та. — Как вы себя чувствуете?
Алекс моргает в ответ.
— Я сейчас проверю ваши показатели, — продолжает медсестра, подойдя к монитору. Она внимательно изучает цифры, а затем поворачивается к Алекс и касается её руки. — Ваше состояние улучшается.
Медсестра берёт планшет и делает несколько заметок.
— Врач скоро подойдёт, — сообщает она и выходит из палаты.
Алекс закрывает глаза, чувствуя усталость. Она постоянно ощущает усталость.
Через какое-то время она снова открывает глаза. В палату входит доктор Картер. Он смотрит на неё с улыбкой и берёт планшет.
— Доброе утро, рад видеть тебя в сознании. Давай посмотрим, как ты себя чувствуешь.
Он проверяет её запястья, затем осторожно осматривает грудь и живот.
— Показатели стабильны, и это хороший знак.
Алекс моргает. Моргать — это всё, что она сейчас может.
— Мы не будем торопиться с удалением трубки, — продолжает доктор Картер. — Твоё дыхание должно полностью восстановиться. Но ты уже делаешь успехи. Продолжай отдыхать и набираться сил.
Он выходит из палаты, и Алекс снова упирается взглядом в потолок. Харви придёт. Она должна прийти. Нет, её сюда не пустят. Всё, чего хочет Алекс, — это знать, что с Харви всё в порядке. Просто, чтобы ей кто-то сказал, что с Харви всё хорошо.
Алекс смотрит на настенный дисплей, показывающий время. Утро. Она пытается сосредоточиться на цифрах, но мысли ускользают. Она снова закрывает глаза.
В дверь палаты снова кто-то входит. Алекс открывает глаза и тут же смотрит на дисплей. Цифры смазаны. Она пытается сосредоточиться на них, пока слышит шаги. Сейчас уже обед? Она что, прикрыла глаза на несколько часов?
К её кровати приближается Клер. Алекс чувствует, как внутри всё сжимается.
— Алекс, милая, — с волнением в голосе произносит Клер, подходя ближе.
Алекс моргает, глядя на неё. Клер в медицинском халате. Волосы убраны под одноразовую шапочку, лицо без макияжа. На руках перчатки.
— Как ты? — Клер произносит это тоном, который должен бы звучать заботливо, но звучит натянуто.
Она берёт стул, пододвигает его и садится рядом с кроватью. Наклоняется к Алекс и берёт её за руку. Пальцы Алекс тут же напрягаются.
— Ты не представляешь, как я за тебя переживала, — Клер мягко поглаживает её руку.
Алекс теперь снова смотрит на потолок. Этого не может быть наяву. Просто не может этого быть.
— Я поговорила с доктором Картером. Он сказал, что ты делаешь успехи.
Алекс моргает. Нет. Нет и нет.
— Ты сильная, Алекс. Ты справишься, — голос Клер продолжает капать на сознание.
Алекс сосредотачивается на руке. Хотя предпочла бы на потолке. Её кожа, как и рука в целом, чувствительна к прикосновениям, и лучше бы сейчас это было не так. От прикосновений Клер в груди зарождается ком раздражения, который начинает подниматься к горлу. Она шевелит пальцами, потом пробует отодвинуть руку. Её пальцы дрожат от напряжения. И ей удаётся — она хочет верить, что ей удаётся — убрать руку хоть немного в сторону. Рука Клер пропадает, и Алекс поворачивается к ней. Клер смотрит на неё.
— Прости, ты, наверное… Тебе, наверное, больно. Я очень постаралась, чтобы сюда попасть. Ведь у тебя больше никого нет.
Гнев нарастает, вызывая физическую боль.
Клер продолжает говорить.
— Алекс, милая, ты меня слышишь?
Серьёзно? Блять, она серьёзно? Алекс стискивает простыню, но её пальцы тут же слабеют, разжимаясь. Она просто будет лежать и смотреть в потолок, ждать, когда Клер уйдёт. Она ведь уйдёт. Господи, хоть бы это был пятиминутный визит, потому что дольше Алекс просто не выдержит. Это просто невыносимо.
— К тебе скоро придёт детектив, чтобы задать вопросы. Твой лечащий врач сказал, что на короткий промежуток можно… Что можно убрать трубку. Твои показания очень важны. Если тебе станет хуже, то, конечно, мы сразу прервёмся.
Дверь снова открывается, и Алекс напрягается, слыша новые шаги. Что за проходной двор? Она поворачивает голову и видит, как доктор Картер возвращается в палату вместе с каким-то мужчиной. Картер кивает ему, детектив подходит к Алекс.
— Алекс, это детектив Томпсон. Он хочет задать тебе несколько вопросов, — сообщает доктор Картер, глядя на Алекс. — Это займёт немного времени, и я буду рядом, чтобы следить за твоим состоянием.
Доктор Картер медленно и осторожно убирает трубку. Горло будто раздирает, когда трубка выходит наружу. Внутри всё горит, и каждый вдох отзывается резкой болью в лёгких. Алекс жадно вдыхает воздух, чувствуя, как он заполняет её лёгкие. Каждый вдох сопровождается болезненным сжатием в горле. Она старается дышать медленнее, чтобы не усугубить состояние, но это даётся с трудом.
Пальцы начинают болеть, и Алекс понимает, что крепко держит простыню. Её сердце колотится, и она слышит, как монитор начинает пиликать быстрее, фиксируя её учащённый пульс.
— Алекса, я знаю, что вам трудно, — начинает Томпсон, нависая над ней. Рядом Клер просит обращаться к ней иначе.
Хотя самой Алекс абсолютно плевать и на то, как он будет к ней обращаться, и на то, что он от неё хочет. Но ей нужно сделать это, чтобы они ушли. Она старается собраться, но мысли путаются, а голова идёт кругом. Она закрывает глаза, пытаясь унять внутреннюю дрожь, и медленно открывает их снова. Она смотрит на детектива.
— Алекс, я понимаю, что вы не в лучшем состоянии. Мы постараемся сделать это быстро.
Алекс делает ещё один глубокий вдох, её грудь вздымается и опускается с усилием. Она моргает несколько раз, пытаясь сосредоточиться.
— Вы помните, что произошло в клубе? — спрашивает Томпсон, стараясь говорить как можно спокойнее.
— Нет. Я плохо помню, что там произошло, — хрипит Алекс еле слышно.
Детектив и Клер быстро переглядываются. Томпсон открывает папку и берёт оттуда фотографию. Он подносит её к лицу Алекс.
— Ты знаешь этого человека?
Алекс смотрит на Роба. Она пытается соображать быстрее, но это сложно, учитывая, что её отвлекает множество неприятных ощущений. Если Роб жив… А Алекс вряд ли могла бы его убить. Даже в своём самом лучшем физическом состоянии сломать шею — это сложная задача, а учитывая её состояние на тот момент — и вовсе невозможная. И тем не менее он вырубился. Она, скорее всего, повредила ему какие-то позвонки. Если он жив, то… А если мёртв? Если мёртв, то это уже не имеет значения.
— Да, я его знаю, — медленно произносит Алекс, поднимая взгляд на детектива. Она следит за его реакцией. — Он пытался мне помочь.
Она улавливает на его лице некое замешательство.
— Ты уверена? Потому что…
— Да, я уверена. Меня… Я… Кто-то угрожал мне ножом, если я не пройду в комнату. А там… Он… Он вошёл и пытался помочь. Я не помню, что с ним произошло.
Детектив молча и довольно долго смотрит на неё.
— Милая, — вмешивается Клер.
— Не называй меня так, — огрызается Алекс, но её голос так слаб, что это не звучит грубо. Это звучит как шёпот.
— Алекс, — неуверенно продолжает детектив, — от твоих слов зависит… Дело в том, что сейчас этот мужчина под стражей. От твоих показаний зависит, что с ним дальше будет.
— Этот мужчина мне ничего не сделал.
Алекс уверена, что её показания и показания Роба не совпадают. Но ей плевать на это. Она не хочет, чтобы он был под стражей. Она не хочет, чтобы он был в тюрьме, где она не смогла бы его достать, когда выйдет отсюда.
— Ты знаешь, кто напал на тебя?
— Я их не знаю. Может, увидев, узнала бы, но до этого я их не видела.
— Понял, — Томпсон кивает, записывая её слова. — Алекс, помните, как всё началось?
— Я сказала, как всё началось. Меня завели в комнату. Потом избили. Это всё.
Томпсон смотрит на неё, будто пытаясь прочитать её мысли.
Она вдруг чувствует, как Клер сжимает её руку, и это прикосновение вызывает новую волну раздражения.
— Понимаю. Но любая деталь может помочь, — детектив делает шаг ближе.
— Я сказала, что это всё, что я помню, — резко отрезает она хриплым голосом.
Детектив вздыхает и записывает что-то в блокнот.
— Хорошо. Мы вернёмся к этому позже. Я думаю, тебе нужно отдохнуть, — наконец заканчивает Томпсон. — Мы ещё поговорим.
Он кивает доктору Картеру, и они оба выходят из палаты. Клер всё ещё сидит рядом с кроватью Алекс. Она смотрит на Алекс. Её брови нахмурены.
— Ты ведь помнишь, — сухо говорит она.
Алекс молчит. Ей есть что сказать Клер. Например, «уйди на хуй отсюда», но есть вероятность, что Клер скажет ей что-то полезное. Хотя даже ради этого Алекс не может заставить себя быть любезной. Она злится, и злость причиняет боль — резкая колющая боль под рёбрами отзывается с каждым вдохом.
Клер наклоняется ближе, её лицо выражает смесь раздражения и беспокойства.
— Ты должна рассказать мне, что произошло.
— Уйди, — хрипит Алекс, и её голос дрожит.
Клер не отступает.
— Алекс, пожалуйста. Я пытаюсь помочь.
Алекс смотрит на неё, не отводя взгляда. Её зрение периодически затуманивается, и она моргает, пытаясь удержать фокус.
— Харви… — шепчет она, едва слышно. — С ней всё в порядке?
— Харви! — взрывается Клер. — Ты лежишь при смерти, и снова Харви. Ты, блять, гонишь что ли, — заканчивает Клер уже шипением. — Не будет здесь Харви. Её вообще близко не будет с этой палатой, Алекс.
Алекс пытается вдохнуть глубже, но воздух не проходит, её дыхание становится прерывистым и поверхностным.
— Я подпишу доверенность, — с усилием произносит она, чувствуя, как каждое слово отзывается жжением в груди.
— К чёрту твою доверенность, Алекс. Я опровергну её через суд. Она не приблизится к твоей палате.
— Ты знаешь, я юрист. Я найду все способы и добьюсь, чтобы Харви находилась здесь. Я знаю, как сделать так, чтобы тебя здесь не было, — шепчет Алекс, неосознанно приподнимаясь, говоря это. Это движение вызывает резкую боль в спине и рёбрах, заставляя её задыхаться.
— Я твоя семья, Алекс. Я, а не Харви!
— Что ты несёшь? — Алекс чувствует, как её голова начинает кружиться от недостатка кислорода. Она моргает, пытаясь сосредоточиться.
Мониторы рядом начинают пищать.
— Вам нужно успокоиться, — просит её тут же появившаяся медсестра.
— Харви приходила? — спрашивает Алекс, замечая, что в палату входит доктор. Клер отступает от кровати. — Клер!
— Вам нужно уйти, — просит доктор, стоящий уже рядом с Алекс.
Алекс расслабляется и, наконец, выдыхает, но дискомфорт в груди и рёбрах от этого никуда не уходит. Она тяжело дышит, стараясь успокоиться.
Но тут же замечает, как доктор готовится вернуть трубку на место.
— Нет, пожалуйста, — хрипло просит Алекс.
Доктор Картер смотрит на неё с сомнением.
— Алекс, трубка необходима для обеспечения дыхания.
— Я справлюсь, — настаивает Алекс, но её голос срывается. — Пожалуйста. Я её чувствую. Это… Прошу. Кислородная маска или что-то другое.
Доктор оборачивается к медсестре.
— Мы проверим твои показатели. Если они будут в пределах нормы, мы попробуем альтернативу.
Медсестра быстро подключает необходимые устройства, и Алекс чувствует, как к её пальцам прикрепляют датчики. Она старается дышать ровно, но каждый вдох даётся с трудом, словно её лёгкие сжаты в тисках.
Доктор Картер внимательно смотрит на монитор, следя за показателями.
— Пульс стабильный, уровень кислорода в норме, — наконец говорит он. — Хорошо, Алекс. Мы попробуем кислородную маску.
— Спасибо, — шепчет Алекс, чувствуя, как напряжение начинает отпускать.
Доктор Картер кивает.
— Но если твоё состояние ухудшится, мы немедленно вернём трубку. Договорились?
Алекс кивает и морщится — движение головы отзывается болью в шее и затылке.
Медсестра осторожно надевает маску на лицо Алекс. Свежий воздух начинает поступать, и она чувствует некоторое облегчение.
Доктор Картер и медсестра выходят из палаты, оставляя Алекс одну. Она закрывает глаза, стараясь сосредоточиться на ровном дыхании.
Детектив возвращается в девять часов вечера. Хотя для Алекс время здесь не имеет значения. Здесь всегда светло, и спит она почти всё время.
За детективом входит Клер. Ну конечно, куда без неё.
— Обещали, что на пять минут, — говорит Картер Алекс, снимая с неё маску.
— Оставьте нас, пожалуйста, — просит Томпсон.
Картер дожидается, когда Алекс моргнёт ему, а потом смотрит на детектива:
— У вас пять минут.
— Алекс, скажи, пожалуйста, — он открывает папку, достаёт фотографию и делает к Алекс шаг, показывая её. — Ты знаешь эту женщину?
Алекс смотрит на фото, потом на Клер, которая стоит у стены, сложив руки на груди.
— Нет, я с ней незнакома. Но эта женщина работала в клубе. Она стояла за барной стойкой.
Детектив кивает, убирая фотографию. Он молчит какое-то время, а потом хмурится и говорит:
— Эта женщина мертва. Нашли её на улице. Она умерла не там, её туда привезли и бросили.
— Ладно, — медленно тянет Алекс. — Очень жаль её. Я тут при чём?
— Молодой человек, который был выписан. Мы провели с ним допрос в участке. После допроса были вынуждены отпустить его. Он тоже мертв.
Алекс пару раз моргает, глядя на детектива, а потом быстро смотрит на Клер. Ей требуются все её силы, чтобы сейчас не улыбнуться. Она сжимает простынь, сосредотачиваясь на этом и переключаясь на боль в пальцах.
— Ему отрезали член, — сообщает Клер, и детектив на неё оглядывается. — Он истёк кровью прямо на улице города. При свидетелях.
Судя по лицу детектива, это не то, что он планировал говорить, и тем не менее он молча смотрит снова на Алекс.
— Если… — еле выговаривает Алекс, цепляясь сильнее за ткань, — если есть свидетели, то зачем… Что вам надо? То есть, его мне тоже жаль, конечно.
— Клер сказала, что ты хороший коп. Она также сомневается, что ты ничего не помнишь. Выглядит подозрительно, что мертвы два человека, которые были связаны с инцидентом в клубе.
— Свидетели есть, но они утверждают, что ничего не видели, — снова подаёт голос Клер, игнорируя детектива. — Мы знаем, чьи это улицы. Этот парень не защищал тебя. Он был одним из тех, кто напал на тебя. Поэтому он мёртв. Оперативная работа. Я предполагаю, что ты знаешь каждого, кто был там. И я призываю тебя быть честной с детективом, чтобы мы могли предотвратить то, что… Алекс, всё должно быть по закону.
— Прошу прощения, — Алекс прочищает горло, — не могли бы вы покинуть мою палату?
— Мисс Тейт, — Томпсон делает к ней шаг, — она не должна была этого говорить. Нам просто важно знать…
— Детектив, — медленно продолжает Алекс, — вам должно быть известно, что в палате интенсивной терапии не место для допросов. Вопросы, которые вы задаёте, нарушают медицинские протоколы и права пациента на восстановление, — она переводит дыхание. — Более того, Клер не является моим родственником и не имеет права находиться здесь. Я требую, чтобы вы оба покинули палату немедленно.
Томпсон делает шаг назад. Видно, что он колеблется.
— Мы уйдём. Но, Алекс, два человека мертвы, нам действительно нужно знать правду.
— Убирайтесь. Я отказываю вам в сотрудничестве. Проваливайте, — резко отвечает Алекс, её голос срывается на последнем слове.
Доктор Картер заходит в палату, он быстро приближается к кровати:
— Ваше время истекло, — говорит он, бросая взгляд на Томпсона и Клер. — Пожалуйста, покиньте палату.
Томпсон медленно кивает и направляется к двери, за ним следует Клер, не отводя взгляда от Алекс. Её лицо выражает смесь беспокойства и раздражения. Когда они выходят, доктор Картер подходит ближе к Алекс.
— Ты в порядке? — спрашивает он, внимательно глядя ей в глаза.
— Да, — еле слышно отзывается она. — Спасибо. Не пускайте ко мне больше никого из них.
Доктор Картер кивает и ставит маску на место, позволяя Алекс снова вдыхать свежий кислород. Она закрывает глаза, постепенно боль начинает отступать, и её сознание погружается в долгожданный сон. Но на этот раз она отключается с улыбкой.
