Вы мне нравились

Он смотрит равнодушно, вглядывается в чужое лицо, подмечая каждую неровность, длину ресниц, глубоко посаженные глаза, пухлые губы. В голове мелькает мысль: «Красивый». Денису подходили и очки, и розовые волосы, создавая странный и непередаваемый образ чего-то недосягаемого. Сам Илья был как будто полной противоположностью. Денис был солнцем в его жизни. Солнцем, которое не обжигало своим могуществом или эгоизмом, а мягко согревало, отдавая последнее тепло, не осознавая того. Губы растягиваются в ухмылке. Дрейк замечает взгляд, поправляет очки, удивлённо спрашивает, что не так. В ответ Мазеллов выдает несмешной анекдот, сам же смеётся, не дожидаясь чужой реакции, уходит в соседнюю комнату. Закрывает глаза, прикладывая руку ко лбу, сползает по холодной стене, устраиваясь на полу. Тянется за телефоном, пытаясь унять бушующее нечто просмотром тупого ролика на Ютубе. Какой же он охуенный с таким цветом волос. — А ты чего на полу сидишь? Дрейк появляется неожиданно, задаёт вопрос будто с заботой, будто ему не все равно. И ведь правда - ему не все равно. Это Илье не все равно, но извращённо не все равно. Илье от таких слов только больнее. Душу режет мягкое, ненавязчивое внимание Дениса. Неужели он не чувствует, как неравнодушно звучит голос, как сам вид от внешности до привычек производит впечатление чего-то милого, воздушного? Неужели не видит, как Илья невольно жаждет этого внимания все больше и больше? Лучше б и не видел. Илья протягивает ноги, поджатые до этого к груди. Отшучивается, переводя тему. Стримы. Дрейк планирует запустить трансляцию завтра. Поэтому Мазеллов запускает первым. Розовое пятно на фоне мельтешит на протяжении всего стрима. Илья шутит, говорит громко и уверенно, кричит и ругается в шутку и нет. Денис за спиной даёт непередаваемое ощущение стабильности, уверенности. Друг всегда поддержит. Почему-то эта фраза уже не казалась Илье подходящей под ситуацию. Вечером, как обычно, пришло истощение. Все чувства были выплеснуты, вся энергия - потрачена на образ на стриме. Илья избегает Дрейка, ведь считает себя совершенно бесполезным для общения сейчас. Хочется ничего не делать, или записать ещё куплет тильтовых строчек для новой песни. Хотелось пожалеть себя и погрустить. Что Мазеллов, конечно, не позволил себе сделать трезвым. Удивительно, но напиться тоже желания не было. Так и существовал он в подвешенном состоянии, не давая себе и шагу лишнего ступить в чувствах. Пока не появился он. Денис снова незаметно оказался в комнате, подсел рядом на кровать. Илья всем видом пытался показать разочарование и отстранённость. Но все пошло прахом, когда его мягко потянули на себя и обняли. Обычные объятия дарили странные ощущения стабильности и защищённости. Илья порывисто обнял в ответ, обхватывая поперёк груди, уткнулся куда-то в шею, вдыхая запах недавно постиранной одежды. Его ценят. Им дорожат. Чувственные объятия давали долгожданное спокойствие. Понемногу, но нос стали щекотать пряди розовых волос. Илья поводил носом, с трудом удерживаясь, чтобы не чихнуть, отстранился. Его ощутимо клонило в сон, расфокусировавшийся взгляд старался выхватить лицо Дениса, поймать его чувства и мысли в этот момент. Прежде чем Мазеллов вновь решил уйти мыслями в деструктивный канал, его вновь дёрнули вниз, сбивая единственную опору о матрац, руку. Илья валится, утыкаясь лицом в подушку, смеётся и отталкивает Дениса. Лениво поборовшись, они успокаиваются и замирают вновь. Илья поймал себя на мысли, что хотелось снова ощутить эту близость, обхватить руками и ногами и прижаться, как в последний раз, и будь что будет. Однако мозг от многодневного недосыпа функционировал все хуже и хуже. Илья позволил себе лишь склонить голову на чужое плечо, устраиваясь удобнее. Ему без слов позволили это сделать. — Ты не понимаешь... — в последний раз пытается воззвать к разуму Илья, но мягкий аромат свежести одежды затыкает его, вынуждая провалиться в сон — впервые за несколько недель абсолютно спокойный. Денис не двигается, лежит, ощущая тяжесть на плече, смотрит прямо. Глубоко вздыхает, отвечая уже сам себе: — Я все понимаю.