I see Fire

Он всем сердцем любил эту деревушку. Несмотря на то, что изначально он должен был остаться здесь проездом, пока лошади отдыхают, а возницы наконец-то уходят на ночлег, теперь он стал частым гостем здесь. Маленькие дети с радостью бежали к нему на встречу, их матери улыбались и приветственно кивали, мужчины крепко жали руки и всегда звали выпить и пострелять из ружья, а молоденькие девушки краснели и робко улыбались, проходя мимо и хихикая в ладошку. Вот и сегодня не стало исключением. Он снова здесь. Молодой парень спрыгивает с лошади сразу в снег, отряхивается и направляется прямо в центр деревни. Сегодня он приехал позже, чем обычно, с наступлением сумерек, чтобы успеть ровно к празднику, но не слишком рано, чтобы не нарушать свою внутреннюю установку — увидеть уже подготовленные украшенные ёлочными лапами и свечами прилавки с едой, дома и витрины лавочек. Деревенские любили этот праздник всей душой. Все выбегали на улицу в лёгкой летней одежде, несмотря на толстый слой снега, и обязательно босиком. Никто не боялся холода, ведь 1 декабря холод не страшен, зима позволяет вдоволь насладиться первым своим днём, пока не ударили сильные морозы. Ведь кто будет мешать празднованию своего рождения, верно? Вот и зима, уже несколько столетий подряд любезно закаляет своих любимых детей Севера, даруя им чу́дную особенность — устойчивость к морозам в начале декабря. Как бы холодно на улице не было, никто в деревне этого не чувствует, пока не наступит 15 декабря и не ударит в нос морозный воздух, сковывающий движения. Антон любил этот праздник не меньше деревенских. Пусть он и узнал о нём всего лишь год назад, когда случайно попал на торжество, но теперь он с нетерпением ждал наступления этого дня, казалось, ждал больше, чем своего дня рождения. Ведь в этот день, с наступлением темноты, разведут костёр, старожилы затянут народные песни, а девушки будут кружиться в хороводе и прыгать через огонь, словно лесные нимфы, одна прелестнее других. Пройдя к праздничным рядам, выставленным специально для потчивания во время праздника, парень отпил из бочки с брусничным морсом, вытер рот тыльной стороной ладони и отправился исследовать, что в этом году приготовили умелые хозяйки. Он остановился у лавочки старушки, которая уже который месяц зазывала его к себе попробовать юлекакке, который обычно готовят только по праздникам. Парень приветственно кивает старушке, протягивая пару монет, пока она упаковывает ему мягкий хлеб, от которого веет теплом и духом праздника. Только старушка протягивает Антону упаковку, как ловкие пальчики выхватывают её и забирают к себе. Старушка тут же хмурится, хоть и не выглядит сурово. — Марго ! Сколько раз я тебя просила, не озорничай с гостями, это не вежливо, — кряхтит она, пригрозив молоденькой девчушке пальцем. Она лишь смеётся, кружась рядом с лавкой, словно совершенно не обращает внимания ни на кого. Как и полагается каждой девушке в этот день, она в пышной юбке, босиком, а на волосах еловый венок. — Вы уж простите её, — обращается к юноше старушка. — Это Марго, моя внучка. Она, почитай, уже неделю вас ждёт-поджидает, вот и вышла позабавиться. Девчушка тут же улыбнулась и протянула хлеб обратно Антону. Он забрал упаковку, тут же перехватив запястье девушки. — Ну хоть представься, воробей, раз ждала меня, — парень улыбается, крепко сжимая руку, не давая вырваться. — А что рассказывать? Неужели ты не знаешь, как все вокруг только о тебе и говорят? А я тебя ни разу не видела, вот и хотела увидеть, что такого в тебе нашли. — И что же? Нашла? Вместо ответа, девушка мотнула головой в сторону центральной деревенской площади, где уже разжигали костёр. — Пусти, чертёныш, пошли через костёр прыгать !! Антон усмехнулся, разжимая пальцы. — Выше меня всё равно не прыгнешь, хюльдра. Слишком мала ещё. — Ну-ну, не бойся признавать поражение. Я уверена, ты челюсть с земли не поднимешь, когда увидишь мой прыжок. И они помчались к костру, который уже полыхал, пытаясь облизнуть небо языками пламени. Вокруг уже собралась толпа и заиграла свирель, застучали бубны. — Ну что, чертёныш, готов соревноваться со мной? — Марго произнесла это довольно громко, привлекая всеобщее внимание. Со всех концов тут же донёсся шёпот, а затем одобрительное гудение. Музыка заиграла интенсивнее, а люди вокруг захлопали в ладоши. Махнув юбкой, девушка закружилась вокруг огня, заставляя языки пламени танцевать с ней. Казалось, словно она способна управлять огнём. Юноша не отставал. Улыбнувшись, Антон закружился в другую сторону, так, чтобы они танцевали напротив, лишь изредка пересекаясь. Вдруг остановившись, Марго чуть отошла от костра, но тут же взяла разгон, и прыгнула через костёр, придерживая юбку. Антон готов был поклясться, что пламя, словно щенок, лизнуло её ступни, красные от снега, но совершенно не навредил девушке. Не желая оставаться в стороне, юноша также прыгнул, взмахивая руками на лету, словно пытаясь оторвать от воздуха кусочек. Лицо девчушки расплылось в улыбке. — А ты хорош, чертёныш. Прыгнем за руки? Парень не сомневался ни минуты. Подойдя к Марго, он крепко взял её за руку. На счёт три они взяли разбег и прыгнули, отрываясь от земли. Для Антона прошло по меньшей мере минута в воздухе, несмотря на то, что на деле это было не более 3 секунд. Он глядел в искорки, плящущие в глазах девушки и улыбался. Она же в свою очередь, рассматривала абсолютно беззастенчиво его лицо, озаряемое огнём. Когда из ноги коснулись земли, они чуть не столкнулись лбами, смеясь. — Ведьма, я видел, как тебя лижет огонь, — Антон ухмыляется, делая вид, что поймал её с поличным. — Чертёныш, я вижу, что ты не боишься огня ни капли, — парировала она. К концу вечера вся деревня наблюдала, как они наперегонки прыгали через костёр, а позднее танцевали на не успевших остыть углях, пытаясь перетанцевать друг друга.