Чего хочет Ксавьер Торп

Наверное, влюбляться в Уэнсдей было с самого начала ошибкой. В её обманчиво хрупкий стан, блеск мертвенных глаз, рассеченную ямочку на пухлой нижней губе, выцветшие веснушки и совершенное безразличие ко всему людскому и нелюдскому роду. Уэнсдей существует сама по себе, из хобби у неё сведение существ в могилу под незатейливую игру на виолончели. Ксавьер ничего не знает о ней, она не спешит делиться, и эта загадка виснет чёрной тучей над Невермором. Безусловно, его это волнует, волнует так сильно, что он не может отнять от неё взгляда, ходит по пятам как любопытный кот, каждый раз заводя бессмысленные разговоры и получая в ответ холодную незаинтересованность. В конце концов, Ксавьер заигрался настолько, что забыл, Аддамс — хладнокровный убийца под личиной маленькой девочки. Такие как она водят дружбу с Дьяволом, а не с безыменными марателями бумаги вроде него. Аддамс смотрит на него с холста, и в её взгляде отражается все то, чего Ксавьер боится признавать. Что ей абсолютно плевать на него, на его поддержку и веру, любовь и готовность заступиться. Что она ничего не ждёт от него, ведь все что ей нужно, Уэнсдей без спроса забирает, оставляя его опустошенным и сломанным. Она разрушила его жизнь, прихлопнула как назойливого комара, и его падение не стоило даже смешка в её глазах. Наблюдая за удаляющимся Невермором на заднем сидении машины шерифа, он много думал, что сделал не так. Действительно ли Уэнсдей считала его монстром или заставила других поверить в это? Ксавьер много о чем будет сожалеть по пути в колонию, где действительно прославившиеся убийствами сотюремники перегрызут ему глотку. Наверное, Уэнсдей Аддамс - не та, к кому следует подкатывать. Но он перестаёт об этом думать, когда слышит, что Крэкстоун вернулся и против него будет стоять только она одна. И Ксавьер рвётся назад, туда, где её жизнь в любой момент может оборваться. — Кажется, ты должен быть в трехста милях от Невермора. Уэнсдей, чёрное пятно на фоне огромного пилигрима, раненная, но все такая же высокомерная и уверенная в своём превосходстве. Уэнсдей ловит за него его же благородно выпущенную стрелу, и Ксавьер множество раз прокручивал в голове этот момент. В основном потому что чувствовал себя ничтожеством, которое необходимо ещё и защищать, но появилась почти напускная уверенность, что Уэнсдей не так категорична к нему, как пытается казаться. — Будешь должен. Уэнсдей холодна, как и всегда, и заветный вопрос комом встает в горле. Ксавьер горько усмехается. — И чем я могу оплатить? — Станешь моим рабом на следующие пять жизней. Брови полетели вверх и Ксавьер выпускает смешок, будто это была шутка. Шутка же? — И что я могу для Вас сделать, моя Госпожа? Он шутливо поклонился, но лицо Уэнсдей все так же оставалось серьёзным. — Поцелуй меня. Смысл её слов не сразу дошёл до Ксавьера, пару мгновений он стоял, глядя в тёмные, но кажущиеся уже не такими безразличными глаза, и не понимал послышалось ли ему или Уэнсдей действительно сказала это. Зная её, наверняка это какой-то эксперимент, может желает сравнить с чувствами того проклятого хайда. И Ксавьер с пылкостью прижался к её губам, пока она не передумала. Сначала это было похоже на поцелуй с изваянием и с каждой секундой Торп все больше чувствовал себя придурком. Но это была его возможность узнать, что он чувствует к Уэнсдей, также пылки ли его чувства после того, как она чуть не разрушила его жизнь. Он целовал так отчаянно, зная, что вряд ли представится ещё один шанс. И когда Ксавьер начинал осознавать, что эта бесполезная попытка затягивается слишком долго, Уэнсдей робко приоткрыла свои губы. Ксавьер удовлетворенно замычал, сталкиваясь с несмелым языком Аддамс, и обхватил её лицо ладонями, чтобы она не смогла отпрянуть. Девушка вздрогнула, но, кажется, не была против. Её ранее мертвые губы теперь горячо отвечали на его чувства. Как сладок был этот момент. Ксавьер прервал поцелуй, чтобы ревниво выплюнуть: «Лучше, чем с Тайлером?» — и снова восстановить те барьеры, что он возвел между ними пару дней назад. Но не смог, встретившись с её потемневшим взглядом. — Я не разрешала тебе останавливаться. Девушка врывается в его пространство с грацией разьяренного хайда. Прижимает к стене ненасытным поцелуем, расставив руки по обе стороны, будто пытаясь поймать в ловушку. И да, он попал, попал давно, ещё десять лет назад, когда впервые увидел её несчастным пухлым мальчишкой. Ксавьер притягивает к себе девушку, чтобы между ними не осталось и сантиметра, и молится Дьяволу, чтобы никто (никто, слышишь?) кроме него не смог увидеть такую Уэнсдей. Аддамс урчит, больно кусает его нижнюю губу и тут же зализывает её. Трудно поверить, что ещё минуту назад она неуверенно касалась губ. Но это же Уэнсдей. Ксавьер с ужасом понимает, что девушка уже целуется лучше него. Он хочет остановить её, понимая, что тогда ничем не сможет её больше удивить, и на помощь приходит Вещь. Та стучит по плечу Уэнсдей, напоминая, что пора отъезжать, и Аддамс так же резко отрывается. С минуту их взгляды словно искрили в воздухе. Ксавьер все ещё чувствовал её холодное прижатое тело, горячее дыхание и напористо прижатые губы. Неосознанным взглядом проследил, как Уэнсдей стёрла размазавшийся контур помады и, блестнув глазами, усмехнулась. — До встречи в следующем семестре.