Боги великие и малые

И всей душой они любили Тиамат, и каждый старался стать Лучшим, её любимым дитя. Среди них первой была смешливая Иштар, что вышла из Хаоса в одно мгновение с нежной Эрешкигаль. Родились они, обнявшись, и не было в мире силы, способной разъединить их сердца. Одна была смехом, светом и радостью, вторая — спокойствием, мудростью и зрелостью. — Инанна! Инанна, где ты? Эрешкигаль никак не могла найти сестру, только слышала раздающийся со всех сторон её звонкий смех, эхом отражающийся от деревьев в роще. «И зачем она это делает? Знает же, что нам скоро на встречу с братьями…» — думала она, оглядывая залитую солнцем поляну, открывшуюся перед ней. Вдруг в кустах справа от неё что-то зашуршало. Девушка обернулась. — Инанна? Это ты? Но из-за зарослей, вопреки ожиданиям, вышла не она. Перед Эрешкигаль предстал высокий молодой человек с длинными тёмными волосами, ярко-синими глазами и лицом, лишённым опредёлённого возраста. Он улыбался одним краешком губ, глядя на растерявшуюся девушку. — Ты не Инанна… Кто ты? Неизвестный ухмыльнулся, прожигая её насквозь проницательным взглядом. — Моё имя Нергал, я маг огня. А кто ты, о прелестная дева? Дозволено ли мне узнать твоё имя? — Конечно… Меня зовут Эрешкигаль. В этот момент на противоположной стороне поляны появилась недовольная Иштар — сестра перестала искать её, и девушка утратила интерес к игре. Эрешкигаль встрепенулась и подбежала к ней. — Где же ты была, сестра? Мы совсем скоро должны… Та в ответ лишь надула губки и беспечно хмыкнула. — Мы никому ничего не должны, сестра. Тем более мужчинам. Кстати о них… К тот симпатичный молодой маг, что разговаривал с тобой? Я не видела его раньше. Эрешкигаль обернулась, но Нергал уже исчез за деревьями. Она нарочито небрежно дёрнула плечом, словно говоря «да никто, собственно», и, схватив сестру за руку, потащила её к тому месту, где они оставили коней. Когда девушки уже прилетели в Ур и направлялись по широкой лестнице к вершине Зиккурата, оставив коней в стойле, Инанна нарушила царившее между ними уже целый час молчание. Она не шутила, вопреки обыкновению, а говорила чисто и искренне. — Прости меня, Эрешкигаль… Я не должна была убегать. Это собрание важно для тебя… Та в ответ лишь улыбнулась и, покачав головой, заключила сестру в объятия. — Ты такая, какая есть, никогда не извиняйся за это. То, что мы прибудем немного позже, ничего не изменит.

***

Свадьба Эрешкигаль и Нергала была самой пышной из всех, что помнит мир — братья и сестра на совесть постарались, чтобы всё было как надо. Счастливая невеста подошла к сестре, поцеловала её в лоб. — Милая Инанна! Пусть и тебе Мать пошлёт такое же счастье, как и мне в этот прекрасный день! Теперь двое есть в мире тех, ч кем я могу поделиться любыми печалями и радостями! Девушки засмеялись и обнялись. Тот день был одним из самых счастливых в жизни сестёр. Но время шло. Иштар приносила в дар Матери цветы — Эрешкигаль создавала леса. Иштар творила крошечные кристаллы — Эрешкигаль поднимала целые холмы. Чёрной завистью окуталось сердце Иштар — казалось ей, будто за лесами и горами не видит Тиамат цветов и кристаллов. Так и не поняла она, что мать любит детей своих не за деяния их, а просто за то, что они есть. Задыхаясь от боли, Иштар задумала отобрать у Эрешкигаль столько любви, сколько сможет. Она пришла к супругу Эрешкигаль, Нергалу, и предложила ему себя вместо сестры. Обещала она ему жаркие поцелуи и нежные слова, но не поддавался Нергал — смеялся и дерзил, затем пытался вразумить любимейшую из сестёр жены своей Нергал — Инанна! Ты с ума сошла! Я ведь муж твоей сестры! — Мне всё равно. Я давно люблю тебя, ещё с той самой первой встречи в лесу! — А я предан всегда буду Эрешкигаль! Ты сама совсем видно не любишь её более, раз мужа любимого задумала отобрать! — Ты и сам видишь, что любит она лишь Мать, и нет более никому места в сердце моей сестры! — Не смей так говорить! Вон из этого дома! Уходи! Однако вновь и вновь приходила Иштар к Нергалу. И однажды, вняв лживым речам её, поверил маг, что лишь свою Мать любит Эрешкигаль и нет в её сердце места ни для кого больше. Уверовав в это, почувствовал Нергал одиночество нашёл утешение в объятиях сестры своей бывшей возлюбленной. Не ведала Эрешкигаль о предательстве мужа, и радостью наполняло это сердце Иштар. Почернело оно, точно уголь, твёрдым стало, точно камень, и начало источать холод, точно лёд. Когда дети поднялись против Тиамат, не желала Эрешкигаль бороться. Нергал говорил то, что велела ему Инанна. Считал он, что правильно это и должна жена послушать его. — Эрешкигаль! Не причиним мы Матери вреда! лишь донесём боль свою, чтобы она помогла избавиться от них! Посмотрела Эрешкигаль на мужа и не увидела в его глазах лжи, как и всегда. — Хорошо. Я согласна. А когда пришёл день великой битвы, поняла Эрешкигаль, что жестоко обманул он её. Не жену спасал Нергал, но встал между Иштар и мечом генерала Кингу, Луны Тиамат. И пал в том бою, оставив после себя жене лишь топор свой да горькие воспоминания и сожаления. Пошла она тогда к Иштар за ответами. Эрешкигаль плакала. Первый раз в жизни слёзы катились по окровавленному лицу девушки, когда она, стоя на коленях, вопрошала у сестры: — За что, Инанна? Чем я провинилась так перед тобой, что ты забрала у меня мужа моего и направила на меня гнев Матери? Лишь посмеялась над страданиями сестры та, потому что не было больше в сердце её места теплу и добру. — Ты сама знаешь ответ на этот вопрос. Но, раз не догадываешься, скажу. Все, даже мать, всегда ставили тебя выше меня. Тебе доставалось больше любви с самого рождения! Какое-то время я не замечала этого, потом не верила, затем старалась не обращать внимания. Теперь же мне всё видно. И ты поплатишься за то, что не давала мне получить любовь, что я заслуживаю! Горько улыбнулась Эрешкигаль. Поняла она, что не изменилась сестра её — так и осталась ребёнком. Но та, увидев снисхождение на лице сестры, рассердилась пуще прежнего. Тогда поведала она Эрешкигаль историю о предательстве Нергала. С каждым словом её всё больше печалилась Эрешкигаль. К концу рассказа кровавые слёзы покатились из глаз её, ибо увидела она, что не осталось добра и света в душе её сестры. Обезумевшая от боли Эрешкигаль ушла на битву. В самый разгар её она опустила руки к земле, и земля разверзлась. Ануннаки, посланные разгневанной Тиамат, провалились в глубокую и страшную яму. И Эрешкигаль провалилась вместе с ними, и сделал под землёй место, откуда им нельзя было бы выбраться. А когда битва была окончена и Тиамат ушла, Эрешкигаль попыталась подняться из своей бездны… и не смогла. Великая и талантливая, она создала такие крепкие решётки, что сама не умела их разбить. Она просила своих братьев о помощи, но они отвернулись от неё. Никому не хотелось выпустить на волю ануннаки. Навечно осталась заточена Эрешкигаль в тюрьме, созданной собственными руками. Назвала она это место «Иркалла», что означает «тёмная жизнь». И не было во всём мире никого несчастней той, что предали все, кого она считала семьёй. А Иштар осталась на поверхности с воспоминаниями о всех тех, кто её любил. Радовалась она, что осталась единственной самой прекрасной и талантливой на земле. Но никогда более не была она счастлива так, как в юности с сестрой — искренне и по-настоящему.