Мы уснём, когда взойдёт солнце

После того, как все разошлись спать, Коул обнаружил, что не может уснуть. Вания застала его бесцельно исследующим замок и велела следовать за ней. Они сидят в тишине на балконе её спальни, любуясь звездами. Они гораздо более заметны в Синтаро, чем в Ниндзяго. Это как-то связано с световым загрязнением, о котором говорил Зейн? И ниндзя, обычно, довольно высоко, когда летают на "Баунти", но прямо сейчас звезды выглядят достаточно близко, чтобы их можно было схватить. Прекрасно. — Тебе кто-нибудь нравится? Коул смотрит на неё, приподняв бровь, она всё ещё смотрит на звезды, пока не понимает, что на неё смотрят. Её щёки надуваются от смущения: — Я просто хочу посплетничать! - Элементаль земли хихикает и фиксирует свой взгляд на звёздах. Он на мгновение задумывается, прежде чем заговорить: — Ты будешь смеяться. Вания нетерпеливо качает головой: — Обещаю, не буду! — Мне кажется, что Плундар довольно горяч. - едва Коул произносит эти слова, как у принцессы отвисает челюсть, и она быстро прикрывает рот рукой, заглушая смех. Коул тычет пальцем в её сторону: — Ты сказала, что не будешь смеяться! - Её руки взлетают ото рта, чтобы защитить рёбра от тычков, и между хрипами она говорит ему, что не смеется. — Он такой старый, Коул! - Она продолжает, и вскоре он смеётся так же сильно, как и она. К тому времени, как их приступ хихиканья проходит, они хватают ртом воздух и опираются друг на друга. Они медленно успокаиваются, пока их дыхание не становится достаточно тихим, чтобы слышать город под ними. Ни один из них не двигается со своей новой позиции. Щека Коула прижалась к золотистым волосам Вании, когда она лежала у него на плече, на удивление намного мягче, чем он мог себе представить. На этот раз уже он нарушает молчание: — Могу я кое-что спросить? Ты совершенно не обязана отвечать, если не хочешь. Она соглашается с хмыканьем. — Твоя мама... - Коул замолкает, понимая, что ему, вероятно, следовало задать вопрос более конкретно, но он слышит, как она резко вдыхает и всё равно со вздохом бормочет: — Я её не помню. Вроде бы, вообще. Она умерла сразу после моего рождения. Мы всегда были одни с отцом. Я читала книги и прочее о ней в библиотеке, но... ‐ Она теребит материал своего платья, — Мне было интересно, было ли что-нибудь из этого правдой, учитывая, как много отец скрывал от меня и наших людей. Интересно, она была такой же невнимательной, как и я, или она тоже была в этом замешана? Коул просто кивает. Он не был уверен, как ответить, или почему он вообще спросил, но ответа, который она дала, было более чем достаточно. — А как насчет твоей? ‐ Коул проглатывает что-то похожее на большой комок шипов, — Ты также не обязан отвечать на этот вопрос. Он качает головой и поднимает палец, прося дать ему минутку. Будет справедливо, если он тоже расскажет о своей маме, всё-таки, она была вместе с ним в пещерах, когда он узнал о ней что-то новое, так что к чёрту это. Почему бы и нет? — Ээ... Она... ‐ его голос едва различим как звук, прежде чем он прочищает горло, — Она умерла, когда я был маленьким ребёнком. Я почти ничего не знал о её стихии, пока не стал старше. ‐ Движение между ними застаёт его врасплох. Её рука мягко скользит в его, и Коул позволяет ей переплести их пальцы вместе. Её фарфоровая кожа резко контрастирует с его. Большой палец Вании успокаивающе потёрся о его, и это заставляет его продолжить, — После того, как она ушла, я поссорился с моим отцом. Он стал невыносимым, и я просто... Убежал... Она, наверное, была бы так разочарована во мне, ха. Я много лет скитался в одиночестве, пока не встретил сэнсэя Ву. Вания ждёт, пока он продолжит, прежде чем тихо заговорить: — Я не думаю, что она была бы разочарована. Всё бы не было таким, каким есть, если бы ты не ушёл, и я думаю, что это к лучшему. Коул хмыкает и чувствует, как на его лице появляется улыбка. — Я думаю, ты можешь быть предвзятой. - говорит он, слегка сжимая её руку. Она хихикает: — Может быть, немного. Они снова замолкают, и Коул занят тем, что запоминает вид на горизонт, для последующего наброска. Это комфортная тишина. Ему здесь нравится, и он обязательно вернётся, чтобы навестить её, когда мир больше не будет нуждаться в защите ниндзя, или, может быть, на следующий день рождения Вании. Но небо становится светло-голубым, что указывает на то, что солнце грозило скоро взойти. — Нам нужно немного отдохнуть. У тебя скоро коронация. - говорит он. Вании требуется секунда, чтобы пошевелиться, она, наверное, задремала у него на плече. Она неохотно отпускает его руку и перестает прислоняться к нему, позволяя ему подняться на ноги. Он протягивает ей руку и с лёгкостью поднимает её. Они направляются внутрь, но она медлит и смотрит в пол под собой. — Я знаю, что какое-то время у меня будут королевские дела... ‐ Она начинает медленно и неуверенно, когда смотрит на него, её глаза (которые, Коул клялся, были самой классной вещью на свете; чёрные склеры и блестящие золотые радужки заставили светящиеся зелёные глаза Ллойда потерпеть сокрушительное поражение) встречаются с его собственными, — Но, ты когда-нибудь сводишь меня в Ниндзяго? Я всегда хотела увидеть это лично. — Конечно, - улыбается он, - Я бы хотел, чтобы ты когда-нибудь присоединилась к нашим приключениям. Когда они прощаются, желая спокойной ночи и хороших снов, она забирается в постель, и Коул открывает дверь, чтобы уйти, но дракон Вании издает сердитый звук. Ниндзя закатывает глаза. — О, как я мог забыть? - Он драматично вскидывает руки, когда дракон бросается к ногам Коула, чтобы его погладить, — И тебе спокойной ночи, Чомпи, негодяй. - Вания хихикает из-под одеяла и зовёт Чомпи вернуться в постель. — До встречи, Вания. — Приятных снов - зевает она.