Мои глаза (опять) к тебе прилипли

— Глотают слезы фонари

И впереди целая вечность без местоимения мы;

      Вороний бал — главное событие в жизни академии. Ведь громкая музыка, красивые наряды, закуски, танцы и пунш, в который что-то подмешали — это самое интересное для любого подростка, так ведь? Уэнсдей Аддамс готова поспорить. Подобные сериальные клише, лишь мешают её расследованию, девушке совсем не интересен поиск пары и подбор костюма, её подобная суматоха только раздражает. А вот Энид совсем наоборот, её восторгу не было предела, когда она узнала, что её соседка возможно пойдёт на бал с Ксавье Торпом. Она действительно помешана на этом. Возможно Энид просто слишком зависима от факта того, что все парни и девушки должны иметь пару. Уэнсдей много раз повторяла ей, что Ксавьер важен для расследования и лишь поэтому она пригласила его. Возможно, она убедила себя в этом настолько, что в какой-то момент решила, что для расследования важно найти хорошее платье и сделать причёску. Это всё влияние Энид. Она слишком много проводит с ней времени в замкнутом пространстве. Уэнсдей всегда знала, что одержимость заразная штука.

— Мне нежно и тревожно,

мне так нежно и тревожно

      Он стоит напротив её двери, ещё секунда и он постучится к ней в дверь, от этого момента зависит вся его жизнь. Он действительно одержим, он действительно влюблён. Ксавье не замечал с каким волнением собирался, полчаса он гладил рубашку, раз за разом, возвращаясь туда, где уже провёл утюгом, настолько увлечённо, что Аякс засомневался в его адекватности. Всю неделю он ходил на уроки, но мысленно парень был совсем в другом месте, он витал в облаках, счастливый. Его маленькая победа, Уэнсдей согласилась пойти с ним на бал, попросила не воспринимать серьёзно, не надеяться на многое, но он просто не мог не быть серьёзным. Ксавье несколько дней готовил букет. Покрывал розы чёрной краской из баллончика, получалось криво, но он продолжал прокрашивать каждый бутон. Наверное Аякс был прав, иногда он слишком целеустремлённый. Последние несколько недель Уэнсдей Аддамс заполняла собой каждую клеточку его сердца, настолько, что впервые за долгое время Ксавье начал писать портреты. Хотя не так давно уверял себя, что это совершенно не его и писать что-то отдаленное от реальности ему по душе намного больше. Но тут появилась она и чёрно-белым ураганом снесла всю его уверенность. И вот он в белом костюме, с чёрной лентой, обвязанной вокруг воротника, занёс руку для того чтобы постучать. В руках тот самый злосчастный букет, который теперь больше напоминал засохший веник. Он стучит два раза, ждёт, слышит, как она за дверью торопливо ходит из стороны в сторону, громкое «Вещь!» и шаги в сторону двери. Они смотрят друг на друга, Ксавье с этой глупой улыбкой на лице, Уэнсдей сохраняет каменное выражение лица и лишь глаза выдают волнение, взгляд не знает за что зацепиться. Она стоит перед ним в прекрасном чёрном платье, оно выглядит довольно винтажно, ему такое по вкусу.

— Мои глаза прилипли,

твои — блестят

— Ты выглядишь просто потрясающе, Уэнсдей. — говорит Ксавье, не сдвигаясь с места. Он не знает что делать дальше, хочется стоять тут вечность и смотреть на неё.

— И всё понятно становится резко

— Ты выглядишь не настолько ужасно, как я ожидала. — сказала девушка, с трудом выдавливая каждое слово. Ей до сих пор трудно давалось общение без не скрытой агрессии. Ксавье кажется забыл как дышать, замер, всё ещё придерживая в руках букет, а вспомнив про его существование, он кинул поспешный взгляд, проверить состояние. — Это тебе. — сказал парень, протягивая Уэнсдей букет из шести роз. Девушка приняла их, осмотрела, но в её глазах не было обыкновенного презрения, ещё раз кинула взгляд на Ксавье. Ответом ему было молчание, но на секунду ему показалось, что уголки её губ дрогнули, она посмотрела на него, в глазах были искры. Они вот-вот сожгут Офелию-холл. Девушка прижала цветы к себе и вышла из комнаты, утянув за собой Ксавье. — Может оставишь букет в комнате? Не гарантирую, что он не развалится по дороге. — сказал парень, явно сомневаясь в решении девушки. — Нет. — с необыкновенной уверенностью сказала Уэнсдей.

— Я готов за тобой хоть куда;

Ради этого странного блеска

      Они так и шли до самого места проведения бала, в тишине. Да такой, что Ксавьер засомневался в том всё ли хорошо, его успокаивало то, что Уэнсдей всё также прижимала к себе букет чёрных роз. И он в очередной раз засмотрелся на неё. Её профиль, чёрные косы собранные в венок, прекрасное платье. Она — прекрасная. — Так и будешь смотреть? — спросила Уэнсдей перед самым входом. — Ты знала с кем идёшь. — сказал парень, хитро улыбаясь. Действительно, она знала.

— Мои глаза опять к тебе прилипли