Прежде чем всё разрушится/ Before it breaks

       Голос Мерлина, когда тот говорит, звучит странно спокойно, учитывая сложившуюся ситуацию.       — Это не то, чем оно кажется, — говорит он, все ещё протягивая руку, его голос едва заметно дрожит, когда он откровенно лжёт Артуру в лицо. — Сир, я могу всё объяснить.       — Можешь ли, — интересуется Артур. Он понимает, что дрожит, обратная реакция на возмущение и отрицание, всё ещё борющихся в его голове, но он знает, что видел. Чем это должно было быть. — Что ж, тогда тебе стоит поторопиться, потому что это очень похоже на магию.       Он сжимает рукоять меча, не замечая этого, пытаясь унять собственную ярость. Он видит, как Мерлин опускает на него глаза, как напрягаются его плечи. Парень облизывает губы, на его лице такое выражение, словно он пытается выдумать приемлемое объяснение к произошедшему, его рука всё еще протянута вперёд. Он выглядит как полный идиот, что неудивительно. Это злит Артура ещё больше.       — Итак? — огрызается он. — Я жду.       Мерлин морщится, как ребёнок, и опускает руку.       — Мне жаль, — говорит он. — Мне очень — очень жаль. Я не хотел, чтобы ты узнал об этом вот так.       Значит, это правда. Мерлин владеет магией. Артур делает шаг назад, размышляя обо всем, что внезапно обретает смысл, от необъяснимой удачи Мерлина до блеска золота в его глазах, который, как Артур до сих пор убеждал себя, — всего лишь игра света и его собственного воображения. Плечи Мерлина опускаются, и он съёживается ещё больше, оседая, как марионетка с перерезанными нитками, и падает на бревно.       — Что ты собираешься со мной делать? — шепчет он, глядя на свои ладони.       Артур грозно смотрит на него.       — Это мне решать.       Мерлин больше ничего не говорит, за что Артур ему благодарен. Всё ещё темно, лишь появляются первые проблески рассвета, а бандиты лежат мертвые в лесу позади них, так что больше нет никого, кто мог бы увидеть то, что сделал Мерлин. Хоть что-то. Руки Артура холодные, суставы затекли и болят от того, как сильно он сжимает кулаки. Мерлин спас его. И не один раз, теперь он это знает. И всё же знание этого секрета, то, что он так долго скрывал от него что-то подобное, режет как нож, пока Артур прокручивает это в уме. Так много лжи, так много предательств. Его отец предупреждал, что как у человека из королевской семьи, у него не может быть настоящих друзей, лишь союзники и ещё не враги, но никогда ещё правда не заставляла его чувствовать себя таким одиноким.       — Когда рассветёт, — начинает Пендрагон. Он отходит от Мерлина к краю поляны, вглядываясь в кобальтовое, синеющее небо. Он не совсем уверен в том, что собирается сказать. — Когда рассветёт, я заберу тебя обратно…       И вот тогда Мерлин убегает в лес.

_______

      Артур узнает, что Мерлин куда быстрее чем кажется, и уж точно быстрее того, как долго он справляется со своими обязанностями. Артур знал, что беззаботная медлительность была притворством; он видел хитрые ухмылки Мерлина, когда отчитывал того за опоздание, или лень, или за общее впечатление спящего осла. Как бы то ни было, это лишь вновь напоминает ему о том, что его жизнь построена на лжи.       — Мерлин! — кричит он, бросаясь вслед за бегущим в темноту колдуном. — Что ты, по-твоему, сейчас творишь?       Мерлин уже слишком далеко чтобы ответить, даже если бы у него было такое желание, потому что Артура замедляют его доспехи и меч, которые затрудняют бег по подлеску, особенно в такой темноте. Выругавшись, он продолжает идти по следу из веток, который Мерлин оставил за собой, и старается не думать обо всех диких животных и чудовищах, которых может привлечь весь этот шум. Мерлин никогда не прислушивался к здравому смыслу. То, что он, как колдун, жил в сердце Камелота — из всех мест, во дворце принца — несомненно, было достаточным доказательством этого.       Когда Артур догоняет его, Мерлин лежит на земле, схватившись за лодыжку, и первая мысль Пендрагона, помимо смутного удовлетворения от того, что он его не упустил, была о его общем недовольстве некомпетентностью Мерлина. Если бы этот идиот не рванул в совершенно неправильном направлении, то он бы не поранился и не создал бы Артуру ещё больше проблем для того, чтобы вернуть их обоих в Камелот.       — Мерлин, — начинает он, намереваясь спросить того о причине внезапного побега. Мерлин никогда не был хорош в беге, хоть и был быстрее, чем ожидалось. Но выражение лица парня, когда он слышит голос Артура, заставляет его остановиться на полуслове. Он выглядит настолько испуганным, словно Артур — это последний человек, которого он хотел бы встретить посреди леса с подвернутой лодыжкой. Словно Артур является монстром в этой ситуации.       — А-артур, — заикается Мерлин. Он отпускает ногу и пытается отползти назад, зарываясь пальцами в грязь, пытаясь подтянуться. Должно быть, это больно — его лицо побелело, и если Артур прищурится, то, он уверен, увидит слезы на его щеках, дрожащий рот и услышит учащенное дыхание.       — Мерлин, что ты делаешь? — спрашивает он, делая шаг вперёд. — Прекрати, ты делаешь себе больно.       Не похоже, что Мерлин его слышит, а если и слышит, то не обращает внимания на его слова.       — Прошу, — продолжает Мерлин, пытаясь ползти. — Я не… Я не причиню никому вреда, я не хочу никого ранить. Я всегда использовал это лишь для того, чтобы защищать тебя, клянусь. Прошу, отпусти меня.       — Отпустить? — Артур невольно фыркает. — Ты бы умер не пройдя и десяти шагов, взгляни на себя.       Это небольшое преувеличение, но сейчас это не важно. А если в лесу есть медвежий капкан, и Мерлин на него наткнётся, что тогда делать Артуру? В любом случае, Мерлин вряд ли способен вернуться без посторонней помощи; кажется, его лицо стало ещё бледнее и похоже, что его сейчас стошнит.       — Хорошо, — говорит он, и его голос до ужаса тихий, и даже сквозь гнев Артур понимает, что всё не хорошо. — Хорошо, раз уж так надо. Но, пожалуйста, я… просто сделай это быстро, ладно? Не хочу, чтобы Гаюсу пришлось смотреть, как меня сжигают.       Наконец, до Артура доходит, чего так боится Мерлин. Его. Эта мысль отбрасывает его на шаг назад, шокирует его, заставляя пошатнуться, так же как и следующее за этим осознание. Колдуны умирают в Камелоте. Артур знает законы не хуже других, и всё же эта мысль обходила его стороной. Он не знает, что хуже: то, что он даже не думал о том, чтобы убить Мерлина или то, что Мерлин искренне верил в то, что он может это сделать.       — Мерлин, — вновь говорит он, заставляя себя смягчить тон. Он подходит к нему несколькими быстрыми шагами и останавливается, когда тот вздрагивает. По крайней мере, он перестал вырываться в попытках сбежать, но покорно опущенные плечи причиняют столько же боли. Артур осторожно опускается перед ним на колени. — Я не причиню тебе вреда.       Он медленно движется, расстегивает ботинок Мерлина, осматривая поврежденную лодыжку. Прикоснувшись к его коже, он может почувствовать, как тот дрожит; так близко прерывистое дыхание Мерлина слышно слишком отчетливо. Артур пытается выбросить это из головы, сосредотачиваясь на лихорадочном жаре конечности под его пальцами. К счастью, она, кажется, не сломана, но теперь, когда он достал её из ботинка, она начинает опухать с пугающей скоростью, и прикосновение Артура, несмотря на его попытки быть аккуратным, заставляет Мерлина вскрикнуть.       — Растяжение связок, — заключает он, отклоняясь назад. Взгляд Мерлина не отрывается от него с его прихода, но когда Артур смотрит на него, он опускает взгляд на грязные руки, скручивающиеся на его коленях. — Мне придется оторвать нижнюю часть твоей рубашки, чтобы перевязать ногу, но она должна прийти в норму через день или два. Тебе нельзя будет нагружать её какое-то время.       Мерлин кивает, продолжая дрожать.       — Мерлин.       Его плечи подняты до ушей, он всё ещё плачет. Он выглядит несчастным.       — Мерлин, — беспомощно повторяет Артур. В какой-то момент он уже думает уйти; он не хочет ещё больше расстраивать его, не знает, как всё исправить. Мерлин икает и безостановочно глотает воздух, приближаясь к истерике, и Артур более чем бесполезен, когда дело касается чьего-то утешения. Он даже не уверен, что понимает, как все к этому пришло. Мерлин действительно верит, что он может убить его? Кажется, он должен чувствовать себя оскорбленным, но вместо этого он чувствует только боль. Всё это причиняет ему боль.       В конце концов он вздыхает.       — Какой же ты идиот, — говорит он и заключает Мерлина в объятья.

_______

      Уже совсем рассветает, когда Мерлин наконец успокаивается. Артур совершенно уверен в том, что он молчит лишь от усталости; они оба в синяках из-за произошедшего, у них залегли тени под глазами. Мерлин неподвижен и податлив в его объятьях, его ресницы влажные, а веки время от времени странно подрагивают, словно ему что-то снится.       — Знаешь, ты сейчас в безопасности, — говорит ему Артур. Он может произносить подобное только когда Мерлин спит, когда от этого ничего не зависит. — Теперь я знаю, кто ты. Я буду оберегать тебя.       Мерлин ворочается во сне, но не просыпается.

________

      Артур, собрав хворост, возвращается поздним утром и обнаруживает, что Мерлин проснулся и, тяжело вздыхая, стоит на ногах, хватаясь за дерево для некоторой поддержки. Он бросает ветки и подбегает, чтобы взять Мерлина за руку.       — Я сказал тебе не перенапрягать ногу, — ругается он. Мерлин крепко держится за него, и в какой-то момент он начинает переживать, что его снова накрывает приступ паники. — Ты сделаешь только хуже.       — Ты ушёл, — обвиняет его Мерлин.       — Ты замёрз. Мне нужно было собрать хворост для костра.       Они долго смотрят друг на друга. Глаза Мерлина покраснели, но он не выглядит таким взволнованным, его дыхание выровнялось.       — Я думал, что ты решил бросить меня.       — Как бы не так, — Артур даже не думает, начиная усмехаться. — Я же сказал тебе, что ты и дня не протянешь.        Улыбка Мерлина слабая, но она всё же есть. Артур убеждается в том, что он удобно сидит, а затем начинает разжигать огонь, словно это любой другой день, словно его нервы не на пределе. Время от времени он посматривает на Мерлина, чтобы удостовериться, что тот не сбежал. Не то чтобы он мог, но, зная Мерлина, он всё же мог попытаться.        Он протягивает Мерлину первую тарелку с кашей, когда она, наконец, готова, и садится рядом с ним. Наблюдает, как тот ест её без каких-либо жалоб.       — Итак, — говорит он. — Ты волшебник.       Мерлин кивает.       — Да, — отвечает он. — Это так.

_________

      По настоянию Артура они возвращаются к месту, где лежат тела бандитов, и хоронят их. Мерлин сидит под одним из деревьев и сбрасывает трупы в яму, которую выкопал Артур, одного за другим. Это облегчает задачу, за что Артур ему благодарен, но всё равно странно видеть всё это, вкупе с окружающей их неразберихой. Осознание этого неприятно засело у него в животе. Теперь ему придётся многое скрывать. Им придётся быть очень осторожными.       — Я не собираюсь притворяться, что я не зол на тебя, — говорит он Мерлину, вернувшись на поляну. — Ты лгал мне. Годами, Мерлин. Но я также не сдам тебя своему отцу. Я не сделаю этого.       — Почему нет? — Мерлин вздрогнул, когда Артур посмотрел на него. — Это обоснованный вопрос.       — Я не знаю.       — Это не ответ.       — Ну, это тот ответ, который у меня есть, — огрызнулся Пендрагон. Мерлин больше ничего не спрашивал.       Наблюдая за ним сейчас, укладывая землю над импровизированной могилой, Артур задаётся вопросом, думает ли Мерлин о том, с какой лёгкостью Артур мог бы просто скинуть его в общую кучу. С лёгкостью. Он качает головой. Ничто, связанное с Мерлином, не может быть лёгким, а это труднее всего. Сам того не желая, он спрашивает:       — Почему ты не рассказал мне?       Мерлин не отводит взгляда от того места, где руки Артура касаются земли.       — Я думал, ты возненавидишь меня.       Возненавидишь. Не «убьёшь меня».       — Для тебя так важно, что я думаю?       Мерлин наконец поднимает глаза на лицо Артура.       — Для меня это важнее всего, — шепчет он.        Артур не представляет, как на это реагировать, поэтому не отвечает.

_________

      Артуру снятся кошмары из-за этого выражения лица Мерлина. Они остаются в лесу ещё на два дня, пока отёк на ноге парня не спадает, а затем ещё один день для уверенности, и всё это время они почти не разговаривают, и Артур почти не спит. Он каждый день моет ноги Мерлина в холодной воде, и Мерлин даже не шутит по этому поводу. Такое ощущение, словно он ждёт чего-то, но Артур не знает чего.        В каком-то смысле Пендрагон рад тишине. Это даёт ему время подумать. Мерлин предал его доверие, соврал ему, скрывал правду столько времени. Можно было бы сказать, что у него были веские причины, по крайней мере в начале. Но потом? Убегать от Артура в страхе, умолять его о быстрой смерти, уползать на четвереньках? Как же страшно ему было жить в Камелоте. Скольким казням он был свидетелем, а Артур едва пальцем пошевелил для их прекращения. Неудивительно, что он был так напуган, когда Артур узнал обо всём.       Чувство вины злит Артура. Он обходит их импровизированный лагерь, пересчитывает припасы и думает о том, чтобы отправиться на охоту, чтобы избавиться от этого чувства. Мерлин снова осторожно наблюдает за ним, отчего тому становится только хуже. Артур — не его отец. Ему не хватает уверенности для того, чтобы стряхнуть беспокойство о Мерлине, как пыль со своих ботинок. Он никогда не хотел править, используя чужой страх.        — Прекрати смотреть на меня так, как будто я собираюсь укусить тебя, — наконец рычит он, нахмурившись.        Удивительно, но губы Мерлина дергаются.       — Только если ты не будешь выглядеть таким свирепым, — говорит он. Он шутит, но Артур уже устал от игр и от неуверенности в себе. Он крадётся к Мерлину, на ходу вытаскивая свой меч, не упуская из виду момент, когда глаза Мерлина расширяются от тревоги. Он бросает меч к его ногам.       — Возьми его.       — Что?       — Я сказал, возьми его, — Мерлин неуверенно тянется к рукояти, и Артур свирепо смотрит на него. — Подставь его к моему горлу.       — Что? — Мерлин отшатывается, практически роняя клинок. — Артур, нет…       — Сделай это, — приказывает Пендрагон. — Или, с твоей помощью, я уволю тебя с твоей должности, и тебе придётся найти дорогу в Камелот самому. В одиночестве.        На самом деле это не было такой уж угрозой. Он даже не был уверен в том, что говорит это всерьёз. Но Мерлин поднимает меч, слегка покачивая им, подставляет острие к горлу Артура, к Адамову яблоку, и прижимает его к коже. Ему приходится использовать обе руки, чтобы держать его ровно.       Артур смотрит на него.       — Теперь ты веришь в то, что я доверяю тебе?       — Я никогда не хотел твоего доверия, — отвечает Мерлин. Меч опускается. Артур отодвигает его в сторону и намеренно приближается к парню.       — Тогда чего ты хочешь?       Мерлин трясёт головой так, словно отгоняет муху, прикусывая губу, чтобы больше ничего не сказать. Артур хочет вытрясти из него правду, но он уже много чего сделал и не хочет, чтобы Мерлин его боялся, хотя у него это не очень хорошо получается. Мерлин, должно быть, так устал бояться.       — Ты хочешь вернуться со мной в Камелот?       Мерлин медленно кивает.       — Хочешь остаться моим слугой?       Ещё один кивок. Артур садится рядом с ним, не касаясь его, и обхватывает колени, чтобы согреться.       — Знаешь, ты ведь спас мне жизнь, — говорит он через некоторое время. — Наверное, мне стоит поблагодарить тебя.       — Наверное, — Мерлин снова улыбается, и снова плачет, а Артур на секунду закатывает глаза от того, насколько нелеп и непоследователен его слуга, прежде чем притягивает того ближе. — Какая жалость, что ты слишком большой придурок для того, чтобы сказать это.       — Жаль, — соглашается Артур.