Самый острый поцелуй

Лучи солнца проникали в помещение, стараясь разбудить Клима, но попытки были четны, он накрылся с головой под одеяло и засопел ещё громче. Но проснуться всё-таки пришлось, Поликутин встал с кровати, поднял с пола штаны и, попутно одеваясь, направился на первый этаж. Там никого не оказалось, только записка на столешнице. «Извини, ты долго спал, не хотела будить» — А как же приписка «буду вечером», или она домой не собирается, — пробурчал себе под нос Клим. — Можно сказать, вечером отымела, а под утро ушла. На диване с вечера валялась его кофта, а рядом пустая пачка чипсов. Мусор в урну, закипетить чайник, на полке пакетик конфет, вот и завтрак. В этот монент на кухню влетела Серафима, на ходу скидывая куртку. — Доброе утро. — Доброе. — Я ненадолго, — нагло отобрав чай и сделав глоток, девушка уселась напротив.— А, и кинь, пожалуйста, постельное в стирку. — Чего я? — возмутился Клим. — Глаша в отпуске, и вообще надо убирать за собой, — Сима опять выхватила кружку. — Заставляют работать, отбирают еду, дальше прикуют к стенке и оставят гнить в подвале. — Конечно, это и был мой план. — Боюсь, боюсь, — усмехнулся Поликутин. — Ты же на колёсах? — К счастью, да. — Тогда подбрось до вокзала. — Не смущает, что это на другом конце города? А Санкт-Эринбурга — не Клыково, — разворачивала конфетку Долмацкая. — Ладно, как хочешь, доберусь своим ходом, — вздохнул Клим. — Хотя подожди, щас гляну, может, и подброшу, — Сима метнулась к сумке, выудила блокнот и нервно водила по страницам. — Это в центр, это к лунопарку, о вот по дороге к вокзалу. — Чуствую себя обузой, ты меня возишь, встречаемся тоже у тебя дома, ем твою еду, — встал со стула Поликутин. — Если и обуза, то очень хорошая. А если серьёзно, я на колёсах, мне не трудно тебя подбросить, а наши свидания проходят здесь, потому что не нужно смущать маму, она взрослая женщина, у неё могут быть свои планы, — девушка обвила его шею и мягко улыбалась. — Тем более Канто ещё давно сказал, что в нашей семье главная буду и есть — я. — Это когда такое было? — в недоумении переспросил Клим. — Ну помнишь, на первых тренировках Зодиака, когда в поединок поставил. — Ты это мне до конца жизни припоминать будешь? — До самого.