Разорванные узы

Гейб спрашивает, почему Грифон вез меня в кампус, но я легко отмахиваюсь от него, все еще злясь, что он приложил руку к тому, чтобы затащить меня на дерьмовое шоу на ужине Совета с Нортом. Однако он не замечает, насколько я раздражена, и просто преследует меня, как обычно. Только когда мы сидим с Сейдж и Сойером за обедом в столовой, он слышит краткое изложение того, что произошло на самом деле, и понимает, насколько я зла на него из-за этого. – Я узнал об ужине тогда же, когда и ты! Как, черт возьми, я могу быть виноват, что у тебя было дерьмовое время? Если общения с девушками, которых трахали твои Связанные, достаточно, чтобы испортить тебе день, у меня для тебя плохие гребаные новости. Я тычу его в ребра, но он этого не замечает, потому что он сделан из мышц, сложенных на гребаных мышцах. – Ты столкнул меня с его людьми и оставил меня наедине с этим! Я чуть не умерла, а потом мне пришлось иметь дело с полным дерьмом, о котором сплетничают в моем общежитии, потому что Норт не остановился бы ради меня ни в одной долбаной аптеке. Сейдж морщится, глядя на меня. – До меня тоже доходили слухи. Разумеется, я им не поверила, и я сказала Грейси, что если она проболтается об этом, я расскажу ее маме о том, как она пускала слюни на чужих Связанных. Гейб хмуро смотрит на нее и переводит взгляд с одного на другого. – Какие слухи? Я ничего не слышал. Сойер фыркает и, наконец, отрывает взгляд от своего телефона. – Конечно, ты не слышал, они несут чушь о Связанной, с которой ты только что заключил перемирие. Ты думаешь, Зои и ее маленькая компания бимбо-сучек сказали бы тебе в лицо, что они обвиняют твою Связанную в самопроизвольном аборте? Я чувствую, как он контролирует свой дар, и не нужно быть гением, чтобы понять, что он не лжет о том, что понятия не имеет. Я не отрываю глаз от своей еды, потому что мне не нужна его чушь о белом рыцаре. – Вот почему Грифон привел тебя сюда. Он слышал... Я прервала его: – Да, и мне пришлось убеждать его, что это неправда... – Ну, конечно, это, блять, неправда! Кто это сказал? Кто из друзей Зои? Я собираюсь, блять, убить... – Ты не будешь никого убивать... Сойер вмешивается: – Вам двоим лучше не начинать трахаться на столе здесь, в столовой, потому что для меня все это похоже на очень злую прелюдию, и, честно говоря, я просто хочу спокойно съесть свою пиццу. Я бросаю на него взгляд, но почти сразу же мне приходится переключить свое внимание обратно на Гейба, который собирается перевернуть стол из-за этого. Я думаю, это слишком близко подходит к тому, какими были последствия исчезновения его Связанной, и теперь он жаждет крови. – Просто забудь об этом. Мне, честно говоря, насрать на то, что думают обо мне какие-то мелочные, ревнивые девчонки. До тех пор, пока это не причинит мне никаких неприятностей с Дрейвенами, мне все равно. Сейдж снова морщится, в основном потому, что и Норт, и Нокс пугают ее, и я бросаю на нее благодарный взгляд. Я благодарна, что она здесь, слушает, как я ною, и не осуждает меня за то, что я сварливая дура из-за всего этого. Гейб запихивает в рот остатки курицы-гриль со своей тарелки печали и говорит: – Грифон разберется с Нортом. Нокс все еще может поднять этот вопрос, потому что он... такой. Я закидываю сумку на спину и встаю, готовая покончить с этим днем. – Это хороший способ сказать, что он полный мудак, который будет обсуждать это за обеденным столом в течение следующих пятидесяти гребаных лет. Мы переживаем этот день, и хотя Сейдж приглашает меня к себе на тако и учебники, я бросаю ее, мой живот все еще раздут и болит. Я просто хочу хандрить в своей комнате и тихо ненавидеть свою жизнь всю ночь. Она понимает это, потому что какая девушка этого не поймёт, и оставляет меня, обняв и пообещав заглянуть ко мне завтра. Я ужинаю пораньше, а затем возвращаюсь в общежитие, чтобы принять душ и переодеться во что-нибудь удобное. Я отправляю Атласу ответное сообщение, просто общее сообщение, чтобы рассказать ему о моем дне и дать ему знать, что со мной все в порядке, а затем я сильно ударяюсь в книги. Вскоре после полуночи я все еще просматриваю учебники для следующего задания, которое нам поручил Нокс, когда моя дверь открывается и в нее входит Грифон с сумкой, болтающейся в одной руке. – Ты даже не собираешься больше пытаться постучать? - говорю я усталым голосом, и моя рука немного дрожит, когда я делаю заметки, потому что я так чертовски устала. Я должна была остановиться несколько часов назад, но мой мозг пока не хочет останавливаться. – Я ожидал, что ты будешь спать, а не зубрить. Я не думал, что экзамены длятся месяцами. Я пожимаю плечами и смотрю, как он скидывает ботинки. Я ни хрена не понимаю, что сейчас происходит. – Я бросила среднюю школу, помнишь? У меня нет другого выбора, кроме как проводить все свободное время, уткнувшись носом в учебники. Он снимает куртку и вешает ее на крючок с обратной стороны двери, прикрывая потрескавшееся и поганое зеркало. Я смотрю, как он снимает толстовку, стоя там в своих джинсах с низкой посадкой и мягкой черной футболке, выглядя как секс на ножках. Дерьмо. – Ты голодна? Я принес буррито, но я могу его разделить. У меня буквально изо рта торчит батончик, поэтому я качаю ему головой. Честно говоря, я все еще пытаюсь заставить свой измученный мозг осознать то, что происходит прямо сейчас. Он здесь, в моей спальне, предлагает разделить со мной еду без какой-либо причины, которую я могу назвать. Это похоже на ловушку. – Перестань так на меня смотреть, Оли. Я здесь, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке. Прошлой ночью ты рыдала в моих объятиях несколько часов, даже после того, как заснула. О Боже, это так неловко. – Я в порядке. С таблетками лучше, и ты позаботился о том, чтобы у меня был их большой запас. Серьезно, иди домой и забудь обо мне. Он ворчит на меня и приземляет свою задницу на пол, отражение Гейба всего несколько недель назад, и он жует свою еду. Я переключаю свое внимание обратно на свои книги и погружаюсь в историю анализов крови и то, как были обнаружены признаки Связанных. Следующее, что я помню, я просыпаюсь от того, что рука Грифона мягко укладывает меня на кровать. Я пытаюсь пробормотать "спасибо", но это выходит как-то невнятно. Он фыркает на меня, притягивая меня в свои объятия, и его чертова волшебная рука скользит по моему животу. Я могла бы пристраститься к этому так чертовски быстро. На этот раз, когда я просыпаюсь, он все еще лежит на кровати рядом со мной, одетый только в пару черных боксеров. Кровать слишком мала, чтобы я могла перевернуться, поэтому я просто лежу там, слишком боясь дышать, чтобы не разбудить его, и я упущу этот момент. Я бы получала это постоянно, если бы мне было позволено сблизиться с ним. В тот момент, когда я думаю об этом, я ненавижу себя, потому что моя связь немедленно начинает тянуться к нему, отчаянно желая заполучить его. Я грубо дергаю ее обратно, мое разочарование вырывается наружу. Раздается резкий стук в дверь, от которого Грифон просыпается. Он вскакивает с кровати, мгновенно насторожившись, и вытаскивает из ботинка пистолет, о котором я и понятия не имела, что он был в комнате, делая два шага к двери. Мой мозг даже не осознал тот факт, что кто-то здесь есть, когда он хватается за ручку двери и распахивает ее, без рубашки, со смятой постелью и во всей своей утренней красе. Сейдж и Сойер смотрят на него в двойном шоке. Это было бы абсолютно забавно, если бы не было также совершенно чертовски постыдно. Я ни за что не выберусь из этого без того, чтобы они не сделали какой-нибудь комментарий, от которого мне захочется умереть, потому что один взгляд на него, и они должны предположить, что мы провели всю ночь, трахаясь, как похотливые кролики. – Ну, извините нас, черт возьми! Сейдж, нам нужно сваливать. Сейчас. Шевелись. Я стону, когда Грифон смотрит на него сверху вниз, наконец опускает пистолет и отступает, чтобы впустить их, за исключением того, что Сейдж в шоке прикована к полу. Я вылезаю из кровати и бросаюсь к ним, пытаясь объяснить, что это определенно не то, на что похоже. Я слышу, как Грифон копошится у меня за спиной, поэтому я предполагаю, что он одевается, слава Богу, но в тот момент, когда я открываю рот, Сойер прерывает меня: – Нам нужно обменяться историями о члене, потому что о нем ходит много слухов, и мне нужно знать, какие из них правдивы. Сейдж так резко бьет его локтем в бок, что он на самом деле стонет, и я улыбаюсь ей. – Извини, я забыла поставить будильник. Я задержусь на минутку, пока накину кое-что из одежды, и мы сможем перекусить по дороге, хорошо? Я объясню... Грифон отталкивает меня с дороги, держа ключи в руках, и хмуро оглядывает весь коридор, полный глазеющих девушек. – Что тут объяснять? Ты - моя Связанная. Затем он уходит, как будто он не просто случайно подтвердил здешним девушкам, что прошлой ночью он выебал меня, и я хочу умереть. Не то чтобы в том, что мы переспали, было что-то плохое, но я была так непреклонна в своей ненависти к ним, что мне кажется, будто я вдруг просто дала ему, потому что он попросил. Я вздыхаю и впускаю брата и сестру внутрь, со стоном закрывая за ними дверь. Сейдж неловко стоит там, как будто пытается ни к чему не прикасаться, но Сойер плюхается на мою кровать. – Черт возьми, я действительно думал, что ты наконец-то легла в постель с одним из них. Я странно разочарован. Я быстро начинаю натягивать одежду, немного ликуя внутри, когда нахожу толстовку Грифона, которую он оставил. – Извините, он был здесь только для облегчения боли. Я не думала, что ты мне поверишь. Я потрясена твоим доверием, Сойер. Он закатывает на меня глаза и теребит простыни. – Здесь нет запаха секса. Я узнаю хороший трах, когда чувствую его запах. Это странно отвратительно, и когда я, наконец, закидываю сумку на спину, я обнаруживаю, что Сейдж смотрит на меня с беспокойством. – Ты уверена, что с тобой все в порядке? Стоит ли тебе ходить на занятия, если тебе так больно? Сейчас я в порядке, и я ни за что не позвоню Норту, чтобы получить больничный лист. – Давай просто забудем, что это произошло. Грифон все еще ненавидит меня, просто он тоже порядочный человек. Он не вернется в ближайшее время. *** Неделю спустя я почти забыла, на что похожа моя кровать без Грифона. Он гораздо осторожнее относится к своему пребыванию в ней, всегда приходит после того, как я засыпаю, и уходит до того, как я просыпаюсь утром, но всегда есть небольшие признаки того, что он был здесь. Я встаю и пытаюсь игнорировать тот факт, что моя кровать снова пуста. Я бы хотела, чтобы он остался, чтобы проснуться со мной, хотя бы раз, но я также знаю, насколько это опасно, потому что он подрывает мою решимость держать их всех на расстоянии вытянутой руки. Я не могу позволить этому случиться, как бы отчаянно я его ни хотела. В общей ванной комнате полно девушек, и мне приходится стиснуть зубы, чтобы не обращать внимания на все взгляды и перешептывания. Можно подумать, что все они могли бы найти занятие поинтереснее, чем сплетничать обо мне и моих придурковатых Связанных, но нет, они ничего так не любят, как говорить о том, какие они все классные в постели, пока я скребу свое тело, как будто пытаюсь смыть дьявола со своей кожи. Хотя бы раз я хотела бы очиститься, не слушая о том, какой потрясающий у Нокса язык или какой большой член у Грифона. Всего один чертов раз! Комментарии про Грифона обжигают немного больше в эти дни. К тому времени, как я возвращаюсь в свою комнату, я так злюсь из-за того, насколько чертовски грубы все девушки в этом чертовом здании, что даже не утруждаю себя поиском в телефоне обычного сообщения с добрым утром от Атласа. Я просто засовываю ноги в штаны для йоги и накидываю на голову толстовку, под которой ничего, кроме лифчика. Толстовка принадлежит Грифону, та, что была на нем прошлой ночью, и я говорю себе, что ношу ее только потому, что на улице холодно, а не потому, что я пристрастилась к его запаху. Если Гейб прольет что-нибудь на меня за обедом и заставит меня это мыть, я, черт возьми... пырну его ножом или что-то в этом роде. Черт, я попрошу Сейдж поджечь его задницу. Но я не скажу ей, почему я злюсь. Пока я хихикаю про себя над тем, как поджигаю одного из своих Связанных, раздается стук в мою дверь, и я закатываю глаза, ожидая, что это Грифон возвращается, чтобы забрать свою толстовку или накричать на меня из-за чего-то, но когда я распахиваю дверь с хмурым выражением на лице и огонь в моей душе, я готова выплеснуть на него свое дерьмовое настроение. Вместо этого я обнаруживаю, что мое дыхание вышибло из груди. Фотография, которую Атлас прислал мне, совсем не отдавала ему должного. Я ошеломлена, когда стою там и смотрю на него. Высокий, темноволосый и красивый. Я проверяю, чтобы убедиться, что у меня не текут слюнки при виде того, как он возвышается надо мной. Он заполняет весь дверной проем, его широкие плечи четко очерчены в обтягивающей футболке, которую он носит. Чертовски жарко, черт возьми! Его руки покрыты татуировками, которые ползут вверх по шее, чтобы спрятаться под подбородком, и мои глаза послушно следуют за ними. Только когда я подхожу к его лицу, я вижу нахальную ухмылку, приклеенную к моему обмороку, и я краснею. – Ну, пипец! Вживую ты выглядишь еще лучше, и я могу сказать тебе, я был чертовски впечатлен твоей фотографией, - протягивает он, и я издеваюсь над ним, оправляясь от своего смущения теперь, когда его умный рот начинает открываться. – Ты мог бы позвонить заранее и сообщить мне, что приедешь! Черт возьми, на мне штаны для йоги! Я могла бы, по крайней мере, попытаться выглядеть мило. Он посмеивается надо мной и хватает меня за бедра своими большими руками, ведет меня назад в мою комнату и пинком захлопывает дверь. Клянусь Богом, мое сердце пропускает удар или пять. – Если это не твоё мило, я не думаю, что я готов к этому. Я краснею и хватаю свою сумку, румянец усиливается, когда Атлас забирает ее у меня и перекидывает через плечо, как влюбленный подросток. – Знаешь, я могу сама, - говорю я, надеясь, что слова звучат кокетливо, а не резко. Мой разум все еще кружится от шока от его присутствия здесь и нерастраченной ярости от общения с другими девушками. Он усмехается и пожимает плечами. – Да, но ты позволишь мне сделать это сегодня. Я вроде как надеялся, что мы могли бы остаться здесь на день, чтобы ты узнала меня немного лучше, но если ты настаиваешь на том, чтобы пойти куда-нибудь, тогда ты позволишь мне немного позаботиться о тебе вместо этого. От его милой улыбки мне становится еще труднее смотреть на него. – Мне не разрешается пропускать занятия. GPS-трекер означает, что Норт узнает, и он лично приедет сюда, чтобы наказать меня. Вся дразнящая и игривая радость тает в Атласе. Он превращается из кокетливого и милого в ледяной взгляд зверя, почуявшего свою добычу. – Да, я собираюсь исправить это для нас обоих довольно скоро. Норт может быть в Совете в этой части страны, но моя семья контролирует Совет на Восточном побережье. Если он собирается вести себя как придурок из-за этого, тогда я забираю тебя с собой домой, и пусть они, блядь, гниют здесь, мне все равно. Меня охватывает дрожь. – Если бы я думала, что нам это сойдет с рук, я бы полностью согласилась. Но у меня такое чувство, что Норт Дрейвен никогда не опускается до компромиссов. Атлас ухмыляется мне, убирая волосы с моего плеча и нежно целуя меня в щеку. – Милая, мне плевать, чего хочет Норт Дрейвен. Если он встанет у меня на пути или расстроит тебя, я по-королевски оттрахаю его. Ладно, теперь я точно падаю в обморок. Мне приходится напоминать себе, что я стараюсь не подходить слишком близко к этим парням, и я делаю полшага назад. – Нам нужно идти в класс. Я не хочу опаздывать. Он не выглядит сердитым на меня за то, что я отстраняюсь, вместо этого он протягивает руку и переплетает свои пальцы с моими. Когда он открывает дверь, чтобы вывести меня, мы видим Гейба, идущего проводить меня в класс, улыбка на его лице направлена на девушку, высовывающую голову из соседней комнаты. Она сразу же соскальзывает, когда он видит, что Атлас стоит там, держа меня за руку и мою сумку. О черт. У меня в животе закипает что-то вроде легкомысленного смешка, но я сдерживаю это хихиканье. Атлас нежно сжимает мою руку и наклоняется ближе, чтобы прошептать мне на ухо: – Запри свою дверь, Сладкая. Я искоса смотрю на него, ему совершенно не нужно было подходить ко мне так близко, чтобы сказать это, но я делаю, как он говорит, поворачиваясь к ним спиной, чтобы запереть с установленным сверхнадежным замком Грифона. Рычание вырывается из Гейба, и я борюсь со своим инстинктом развернуться к нему лицом, доверяя Атласу следить за моей обнаженной спиной против моей Связи с оборотнем. Я убеждаюсь, что все надежно закреплено, а затем медленно поворачиваюсь, как будто мысль о том, что чертов волк оторвет мне конечности, меня совсем не волнует. Есть большой интерес к тому, что здесь сейчас произойдет. Все двери открыты, и повсюду девушки. Даже несколько парней стояли со своими друзьями и подружками, наблюдая. Атлас смеется. – Оли сегодня не нужен ее надутый тюремщик, Ардерн, так что отвали. Глаза Гейба начинают светиться, и я делаю глубокий вдох. Кому, черт возьми, мне позвонить, если он потеряет контроль? Я хватаю свой телефон, Грифон будет моей лучшей поддержкой, но он, черт возьми, никогда не отвечает на мои сообщения. Нокс - придурок, и я скорее выколю себе глаза, чем поговорю с Нортом. Ну, черт возьми. – Не указывай мне, блять, что я могу и чего не могу делать со своей Связанной, Бэссингер, - выплевывает он сквозь стиснутые зубы, и Атлас отпускает мою руку, чтобы вместо этого обнять меня за плечи. – Никто не хочет, чтобы за ними тащился надутый придурок, так что проваливай, Ардерн. Сделай это, прежде чем я заставлю тебя. Ты действительно не хочешь, чтобы я заставлял тебя. Гейб изо всех сил пытается взять себя в руки, по его лицу пробегает рябь, глаза светятся, а кожа на руках темнеет, превращаясь в мягкую шкуру. Я никогда раньше не видела, чтобы он по-настоящему терял контроль, даже когда Мартинес набросился на него, он держал свой дар под жестким контролем. Я действительно не хочу этого делать, и уж точно не в коридоре моего общежития со всеми этими сплетницами здесь. – Мы можем просто пойти в класс, пожалуйста? Я не хочу опаздывать, и, полагаю, тебе нужно составить расписание, Атлас? Он пожимает плечами и протягивает мне руку. Я колеблюсь секунду, потому что на этот раз это больше, чем просто маленький знак привязанности, но его это не беспокоит. – Ты хочешь идти медленно, тогда мы идем медленно. Возьми меня за руку, Связанная. Глубокий вдох. А потом я беру его за руку.