Sott'acqua

Дверь за ним хлопнула. Так себя в окружении друзей он ни чувствовал никогда. Обида и боль пробирались от сердца. Появлялись слезами на глазах. Стянув с себя одежду, парень повернулся к зеркалу. Лицо покрасневшее, кажется, он даже не сдерживается. Руки, упершись в раковину дрожат, всё тело ноет. Зажмурив глаза, он тяжело выдохнул, пытаясь остановить тот ком, что пробирался всё выше и сделав пару шагов, оказался в горячей воде. Тут же стало легче. Он всё гадал, почему он пошёл именно в ванную, а не куда-то ещё. Почему он не стал заедать свой стресс, как это делает сейчас Виктория или не ушёл в студию, отключаясь от внешнего мира, как Томас?Почему он сейчас окружён водой, что так сильно обжигает кожу? Драммер кладёт голову чуть выше на мягкое место в бортике и замирает, отдаваясь моменту. Он снова себя не контролировал, он снова начал кричать и поссорился(на секундочку) со всеми. Даже не думая, что задевает за больное. Временами Итан удивлялся, как Дамиано с ним ладит. Жутко и страшно думать, что этот человек через несколько часов будет просить прощения. Придёт скорее всего пьяный. Да даже не скорее всего, а точно! Будет жалеть. Стоит его прощать, зная, что после единого промаха на репетиции, всё повторится? Торкио вновь пробивает на слезы и сам не замечая того, не желая чувствовать себя слабым, он уходит под воду. Тишина. Лишь шум воды, стекающей из крана в джакузи. Он изредка вздрагивает, то и дело вспоминая слова вокалиста. Лежит, забыв о времяни, воздухе, окружении. Рука. Пальцы пробираются по предплечью, а после поднимаются к щеке. Дотрагиваются, так будто знают, что он плачет, смахивают невидимые слезы, слившиеся с водой. Вдруг губ касается что-то. Завлекает в поцелуй, медленно оглаживая плечи, становится хорошо. Это что-то аккуратно вытаскивает Торкио из воды, продолжая целовать. Парень пытается понять кто это. Волосы по плечи. Не Виктория. Шея сзади выбрита. Не Томас. Вот кого-кого, а Дамиано он не желал увидеть, абсолютно. Он целует неспешно, так словно давно этого хотел и сейчас лишь растягивает удовольствие. И снова слезы. Итан резко дёргает парня за плечи, отталкивая от себя. Это и правду Дамиано. Он сидит на коленях у барабанщика. Такой же раздетый. С волнением, но в тоже время с чем-то удивительно высокомерным внутри. - Проваливай, прошу тебя... - Ах, Итан... -шёпотом молвит тот, следуя за опустившийся на бортик парнем, возвращая свои губы целовать шею. Торкио рвано дышит. Мерзко и неприятно от всего этого. Воздух вокруг исчезает, словно он всё ещё под водой. - Прости меня... - сквозь и между поцелуев умоляет вокалист, - Прости... Кончики тёмных, как смоль волос всё ещё в воде. Да, он не подумал о том, что их нужно будет вновь укладывать. Скоро какой-то там вечер, куда они приглашены всей группой, собственно, Итану плевать. Лишь бы забыть всё это. Хотя бы там он не будет таким кислым, как здесь. Но Дамиано по видимому на столько равнодушны их чувства, что он может вломиться к человеку и после всего того дерьма, что вылил на него, сидеть здесь и целовать. - Оставь меня одного! - неумолимо добивается Итан. О личном пространстве Давид даже не догадывался, когда раздевался, наблюдая за подводным расслаблением Торкио. Он собрав всё силы, пытается убрать тело парня. Хотя бы остановить его жалкие(но такие нежные и чувственные) поцелуи. - Уходи! - уже не скрывая своих слез от него кричит в лицо отчаявшись Итан. Дамиано, вдруг обнимает того, так крепко, что дышать почти не возможно. - Ты... Наверное меня не понял, Итан... - шепчет вначале на ухо, а после прямо в губы. Но ладони его резко перемещаются на плечи и грубо с силой давят на них. Барабанщик, не успев набрать кислорода в лёгкие захлëбывается, пытаясь словить единственный воздух, который так быстро теряет. - Я прошу меня простить! - кричит тот наверху, так, что звук пробивают водную гладь. Пытаясь сместить руки он вдруг расслабляется. Больше ничего нет. Никаких преград, что топят его тело, заставляя принять извинения, ни крика. Он, распахнув тяжёлые веки, прямо в воде, видит... Он снова видит возвышающееся тело парня, что сейчас очень озабочен состоянием барабанщика под водой. - Тише... Тише... Ты чего? Итан со страхом выныривает, быстро пятясь назад, пока не упрется в эмаль. Давид осторожно проводит ладонью по торсу и Итан вдруг улавливает, как приятны его прикосновения. Почему, сейчас, когда они слились в поцелуе Торкио совсем не чувствует отвращения? Бабочки вырываясь наружу, окружают их, так и норовя упасть в воду. Всё это жутко. Ночь за окнами так давит, нагоняя страху, что Итан и вовсе не понимает, что с ним. В мгновение они оказываются так близко, что драммер отдаётся парню полностью и сейчас готов на всё, лишь бы снова и снова, ощущать эти поцелуи на своём теле. Дамиано аккуратно убрал отежелевшие пряди с лица и осторожно надавил на парня. Они погружались медленно в воду, забывшись в долгом и удивительном поцелуе. Он отстраняется прямо там и кончик губ его дёргается в ухмылке, продолжая оставлять почти невидимые прикосновения к чувствительной коже, Давид заставляет выпустить весь вобранный Итаном кислород, жаждя видеть его удовольствие. Ладони подхватывают драммера за лопатки и вытаскивают из воды. Наконец воздух. Делая глубокий вдох и как следует продрав глаза, он уже сам гладит столь острые скулы вокалиста и целует слегка покрасневшие щеки. Довольная улыбка Дамиано так и норовит появится на лице. - Может... Ты захочешь продолжить в более удобном месте? - намекает парень, чувствуя как что-то упирается в бёдра. Накрывшись лёгкими полотенцами, дабы не замёрзнуть, они свернули в первую попавшуюся комнату за поворотом. Об закрытую дверь тут же стукнулось тяжёлое тело, которое Давид так сладко покрывал поцелуями. Закусив нижнюю губу, чтобы не быть услышанным в соседней комнате Торкио, готов был прямо здесь распластаться, ожидая получить своё обещанное удовольствие. Но Дамиано схватив его за запястье, быстро кинул на кровать, обхватив шею ладонями. Так было хорошо, когда голова опустела от лишних, навящивых мыслей, когда твоим телом уже кто-то владел, тебе не нужно было задумываться правильно ли это или что вообще происходит. Они просто есть друг у друга, дак почему же в качестве извинений не принять столь прекрасно проведённое с ним время? В мгновение Итан понял, что оказался сейчас в роли пассива, лежащим на подушке, в ожидании отвлекшегося Дамиано. Тот быстрым движением перерывал сумку, что стояла не далеко у стенки. Вдохнув ночную прохладу, идущую из чуть приоткрытой форточки, Торкио вновь ощутил его рядом. Кажется, он уже обладает, какой-то способностью чувствовать именно Дамиано около себя. Помотав головой в разные стороны, он вдруг заметил, что волосы сухие. Хотя прошло не больше 10 минут. Тела, что постоянно соприкасались друг с другом высохшие, словно они и вовсе не были сейчас в ванной. Итан не успел и слова возразить, как рот вновь перекрыл парень сверху... А дальше он просто забылся, не став рушить такую долгожданную атмосферу. Давид резким движением садится меж раздвинутых ног. Он почему-то склоняется перед ним, умерив свой пыл. - Почему ты остановился? - накрыв своей ладонью его, что удобно лежала на щеке. - Жду твоего согласия... Будто сон. - А разве всё то, что было до этого не похоже на моё согласие? Давид с нежностью прильнул к тыльной стороне его запястья, не сводя взгляда со столь счастливых глаз. Шумела откручивающаяся крышка. Итану было плевать, он лежал в ожидании каких либо действий парня, даже не смотрев вниз. Он вздрогнул почувствовать что то холодное, на обжигающей коже. А после Давид накрыл член ладонью и сделал пару движений. Стало ещё жарче. Жалобно промычав, он неестественно выгнулся и резко напрягся. - Ч-ш-ш-ш... - Давид осторожно надавил на торс парня, опуская его на кровать. Локти оказались где то на уровне его шеи. А взгляды встретились. - Это больно? - Я не имел опыта быть пассивом... Поэтому тебе стоит основывается только на свои ощущения. Дамиано улыбнулся, и заметив в ответ такую же милую улыбку, поцеловал драммера в переносицу. Следует вначале подготовить его. Пальцы коснуль мышц внизу, аккуратно массируя колечко. Итан вздрагивал, иногда двигал бёдрами, но быстро слабел, расслабляясь, когда губы накрывали очередным поцелуем. Вначале один, потом два. Давид растягивал его долго, не жалея смазки, делал всё лишь бы тот получил удовольствие. Итан часто утыкался носом в подушку, пряча лицо, наверно просто стеснялся... Торкио тяжело выдохнул, почувствовав холодную пустоту, когда Давид остановился. Он полез в третий ящик снизу, хотя там никогда не лежали презервативы. - Я могу остановится, как только ты пожелаешь. Торкио кивнул и медленно проследил за ладонью, что в начале лишь трепетно дотронулась до плеча драммера, после до да талии... Бёдер. Он затаил дыхание, предвещая новые ощущения, но всё та же рука заставила поднять взгляд и устремить прямиком в тёмные зрачки. - Смотри на меня. Итан положил ладони на лопатки и не сводил глаз с лица напротив, как и требовал верхний. Мышцы резко заныли. Головка медленно двинулась вперёд. Итан резко выпрямился, закатив глаза. Резкая вспышка боли ударила вдоль позвоночника. Шумные и рваные вздохи вдруг последовали за следующим движением. Дамиано ощутил как длинные пальцы, царапают кожу плеч. Как он вздрагивает, каждый раз когда Давид двигает бёдрами. - Боль скоро утихнет. - успокаивал того вокалист, зарывшись в густые волосы. Закусив губу, так, что парень почувствовал железный привкус на языке, он вновь дёрнулся. Дамиано вошёл полностью, но не двигался. Глаза были плотно закрыты. Пальцы Давида оглаживали щеки, губы - целовали. Размеренный и спокойный темп созданный верхним помогал привыкнуть к новым ощущениям. Вначале Итан долго ерзал, старался как можно больше прогнутся. Рот открывался в немом стоне, а шумные выдохи, часто выдавали то болезненное жжение, которое он испытывал на протяжении нескольких минут. Вдруг ладони его обессиленно повалились на подушку возле головы. Взгляд упал на открытое окно, которое так часто заставляло парить в воздухе лёгкую штору. Боль исчезла. Жар остался и слегка ноющие мышцы напоминали о каждом новом движении. Его тело двигалось в такт осторожным толчкам. Он лишь иногда вскрикивал, чувствуя как член давит на простату. - Я могу ускорится? - скорее как утверждение воскликнул тот. Торкио наконец перевёл взгляд на парня и ответов на очередной поцелуй кивнул. Чувствительная кожа тут же вспыхнула жаром, когда темп увеличился в несколько раз. Вложив ладонь в ту что так и оставалась лежать на подушке, Давид зарывался носом в прекрасные кудри вздрагивающего временами парня. Сквозь постоянное мычание и жалобные вдохи, Дамиано вдруг резко замедлился. Грубые и рваные толчки доводили до конца обоих. Вокалист со вздохом упал рядом, обессиленно разложившись от накативщей усталости. Взгляды встретились. Эта улыбка. Одновременно робкая, где-то скромная, но такая милая. Он прикрывает глаза когда Давид дарит поцелуй в нос и ложится чуть ближе. Их руки всё ещё в замке, но Торкио не чувствует этой горячей ладони. Совсем не свойственное Дамиано кукольное и скорее будто невинное выражение лица слегка пугало. Кончики пальцев драммера так и норовили провести по тем щекам или скулам. Он словно не живой. На улице установилась ночь, окончательно забрав права у прекрасно проведённого дня. Гудели машины, шумели под окном деревья и голоса прохожих разлетались звоном по улицам. На потолке узорами расплылись полоски света. Уставшие, почти не моргающие глаза, зацыкливщиеся на тех деталях медленно закрылись погружая хозяина в сон. Что то мешает в горле. Неприятно. Что это за писк? Хочется постоянно кашлять, дышать становится тяжелее.