Отсветы Далёких Лет

— Женя! Зараза. Ты меня раздел до трусов! Сорок рубли только за чайник! И это ещё счёт споловинили. — Хо! А ты что хотел? Столица, друг мой, столица. А за что уполовинили? — Кащея спугнул. — Батюшки, неужели он тоже нафасониться решил? Евгений вытянулся перед зеркалом, завязывая пышный бант. Он обрядился в синий ля-винтаж, под моду этак века восемнадцатого. Серый пиджак Влада явно проигрывал наряду Градского. — Он купчину в соседнем кресле стриг. Сделал себе рек от какого-то коноградского циря, прилапатил до столицы и устроился на службу. — Вот нахальная морда, — заметил князь. — Улететь-то не может, а жрать охота. Кстати, рубашку бы лучше белую. — Не, под индиго лимон положен. Не корчи рожи, мода она такая, капризная. — Лучше бы я в мундире пошёл. — Серой мышкой. Пистоль берёшь? — Беру. «Змей» местечко больно весёлое. Слишком весёлое, если ничего не изменилось. — Цветёт и пахнет, — Градский закончил с нарядом и повернулся. — А тебе стриптиз на пользу пошёл. — Блин, да я ещё подписался на педикюр! И подарок Ларе надо купить! Женя, я разорюсь! Да ещё этот купец там вякнул, что типа знает про мой пай в ТСЭ! Кошмар, — Влад ходил туда-сюда по нумеру. — Хех… Что за купец? — Хозяин НЗК, Морозин. — Странно. Что он там делал? — Стригся «по-славски». А почему странно, Жень? — Морозин большой домосед и домостроевец. Трудно представить его в бьют-салоне. Карточками не обменялись? — А это как? Кстати, он так здоровкался с админом, будто завсегдатай. — О, Владик, ты отстал от жизни, — цокнул языком Градский. — Теперь надо носить с собой визитные карты. Можно виртуальные, обычно так и делают. Но для проявления особого почтения, — князь поднял на уровень глаза указательный палец, направленный на Влада, — бумажные, с виньетками, с золотым обрезом. Обмен карточками меж дворянами или купцами означает знакомство, симпатию, предложение сотрудничества. — По рукам ударить вам мало, — оскалился Влад. — Идиоты. Вечно какую-то херню выдумаете и носитесь, как дурень с торбой. Кстати, почему меня никто не просветил насчёт бритья пастой? — Ах, ты и эту новацию не застал?! Купишь ещё бритель, а пока давай скачаем тебе визитки, а то неприлично выйдет, если кто-то пожелает с тобой скартиться, а ты не ответишь — так и под картель угодить можно.

***

Под вечер подморозило, пошёл снег. Дядя Яша вёл машину осторожно, несмотря на почти пустые эстакады и улицы. С обеих сторон проплывали уходящие за облака стеклянные башни. Свет фонарей отражался в тёмных стёклах. — Волнуешься? — Евгений толкнул Влада коленом. — Знаешь, нет. Давит этот город, — пожаловался Влад, глядя прямо перед собой. — Привык к просторам болот, вот и давит. — В лес хочу, — буркнул Влад. — Ма-а-аленький дикарёнок, — пропел Женя, вытянув губы трубочкой. — Привыкай, может ещё служить тут придётся. — Да не дай бог, — Влад запрокинул голову, делая вид, что не замечает лежащей ближе дозволенного ладони Жени. «Ну что? Опять у тебя в штанах играет, Женёк? Воздух в Рамидии такой, что ли? Надышался — и по мальчикам. Ты думаешь, я не вижу тебя, твоих взглядов, твоего страха? Не чувствую твоей тяги? Чувствую, дружок. Только со мной в этом плане всё кончено много лет назад. Ты, сука, продал меня Лёхе. А Лёха, сука, отъюзал меня и выкинул. Так же, как Андро, полагаю. Ведь малыш был влюблён в Лёшку, а не в нахала Тиша. Но трахался с Тишем и… М-м-м, чёрт, опять темнота в памяти! Что-то ярко, а что-то мутно. Мозг отсекает неприятное, да? Ой, ну его к чёрту. Всё ушло. Всё, что было, всё, что ныло, всё давным-давно уплыло. Не было этого. Туман. Только сердце иной раз ноет». — Это уж не господь, а начальство решает, Владислав! — вздохнул Градский. — Полагаешь, я в колонели рвался? Мне и на батальоне неплохо было. Вдруг Игорь тебя в адъютанты позовёт. — У меня медкарты на почётные похороны хватит, не то что на абшид, — процедил Влад, всё так же лениво глядя вверх, где горели оранжевым чёрточки эстакад. — Абшид? — Отставка с военной службы. Древнее словцо какое-то. — Ага. Записал. Машина спустилась с южной хорды, нырнула под линию монорельса и выехала на мост над речкой Ржавкой. Потянулись ряды трёх- и пятиэтажных стареньких домов. Прямо по курсу вставала из густых зарослей розовой ярошмы гигантская опоясанная огнями спираль — клуб «Весёлый Змей». «Змей» был миксом, то есть местом сборища всех сословий и интересов. Гигантская змея опиралась на четырёхэтажный бублик в виде свёрнутых колец диаметром больше полуверсты и торчащего из них пандуса-хвоста. Внутри бублика — стоянка. С неё сразу на второй этаж вели две лапы — правые. Левые лапы располагались со стороны улицы, по ним в клуб попадали те, кто шёл пешком. Бублики — «тело змеи» — переходили в спираль, поднимавшуюся метров на двести. Посередине возвышалась прозрачная сияющая колонна, в которой ходили четыре стеклянных лифта, а внутри спирали были устроены два разделённых траволатора, которыми пользовалась прислуга — кухня и кладовые под землёй. Если лифты ломались, то по траволаторам могли подняться и спуститься гости, но это был бы форс-мажор. На самом верху «Змея», в его голове, располагался двухэтажный ресторан с общим залом внизу и отдельными кабинетами на верхнем этаже, «За глазами». Внизу — обычный найт-клуб, куда допускались все. В голову — по членским билетам и приглашениям. Внизу — «под лапами» — грохот попсы, дым элреток, бешеное мелькание стробоскопов, бледные юноши и потасканные девчонки, дамы и господа со взглядом, пропитанным пороком, сомнительные коктейли, дрожащий танцпол и нервно-бесстыдный секс по углам и уборным. Наверху — чинно-благородно. Лишь изредка буйное веселье хвоста врывалось в голову, обычно на новогодье или когда гуляло высшее дворянство вроде памятного великого князя Николая. Такси медленно пробиралось по забитой стоянке. Яков Андреевич выкручивал баранку, бурча сквозь зубы: — Гуляют, вашу мать… щенки ссаные… у всех кэша нет, а они гулеванят… Из-под самых колёс выскочил кто-то тощий и контрастный — бледно-серо-чёрный. Взмахнул рукой, показавшейся Владу плетью, исчез за кормой. Сбоку с рёвом стартовал огромный, хромированный до безумия, мотоцикл. Двое мужчин без возраста в двухцветных блейзерах усаживали в каплеобразную маленькую машинку потасканную даму с декольте до пупа и совсем юную девочку в короткой шубке и сетчатых чулках. — Откуда здесь байкеры? — спросил Евгений. — «Бешеное Колесо» прикрыли, вашсияст-во, — бросил таксёр. — За наркотику и контрабас. Вот они и повадились сюды. Каждый день драка, а то и пальба. Вон, полиция дежурит, — он ткнул пальцем влево, где в дальнем ряду притаились два огромных фургона. — Подвези нас к верхней стоянке, а сам, коль хочешь, езжай. Тут, верно, ездоков много. — Ну их! — Яков отмахнулся. — Тут такие ездоки — не приведи бог! Или ограбят или машину загадят. Лучше у контор покручусь, мабуть, свезу кого за речку. Мессуйте, как понадоблюсь, — он остановил машину перед въездом на стоянку для вип-гостей. Слева от будки охранника стоял непривычного вида округлый броневичок с плазмером на крыше. — Террианские штурмовики, — прокомментировал Влад. — Похоже, кое-кто относится к своей тушке очень бережно. — Ладонь! — хрипло рявкнул динамик глухого шлема штурмовика, державшего планшет. Вместо щитка на уровне глаз на шлеме находилась узкая щель — визор. Ландштурмисты в таких «доспехах» больше походили на киберов, чем на людей. Двое ландштурмистов по бокам стояли с автоматами наизготовку. Князь покорно приложил руку, планшет осветился белым, затем зелёным экраном. Штурмовик поднял планшет на уровень лица Градского, дождался подтверждения идентификации и бесстрастно произнёс: — Личность установлена. Евгений Рудольфович князь Градский из Светломорья, колонель Легиона. Допущен без обыска. Затем ту же операцию проделали с Владом, подтвердив его имя, титул и звание ротмистра Колониальной Армии. Лишь после этого автоматчики опустили оружие и отошли к барьеру, опоясывающему чуть приподнятую над землёй круглую стоянку. — Лифт «Б», — без эмоций сказал штурмовик с блестящими латунными нашивками лейтенанта на рукаве скафа, отходя в сторону. — Вас проводят. Друзья вошли в подъёмник, задрапированный против обыкновения белыми полотнами по стеклянным стенам. Внутри на складном табурете сидел усатый крепыш в штатском. Он приложил свою ладонь к панели, и лифт пошёл вверх. — Серьёзно, — без тени иронии заметил Евгений. — Идентик, антиснайперские меры, лифт под приглашённых. — Слава небесам, Игорь понимает, на что идёт. Надоело мне друзей хоронить, Жень. — В бункер ему не залезть. — Надо будет — и запихну. Усатый слабо улыбнулся, мазнув взглядом внимательных глаз по Владу. — У тебя есть? — удивился Градский. — Конечно. И не один. Прижмёт, приезжай, спрячем. — Предусмотрительны вы, однако, господин лесобарон! — Мы тридцатые помним хорошо, ваше рыбокняжье сиятельство, — отрезал Влад. На самом деле отсутствие серьёзных укреплений на юго-западе объяснялось просто. Не было в тех местах затяжных междоусобиц, как на северо-западе и востоке. Вот и не строили тамошние аристо всякие форты с бункерами. Подъёмник остановился, тихо пропел сигнал. Двери разошлись, и офицеры попали в лапы второго поста охраны, на котором стояли коллеги усатого — люди из личной СБ князя Серебрянского. — Зачем вам оружие? — сухо спросил Владислава пожилой дядька с залысиной. — Место больно весёлое, сударь, — ротмистр наклонил голову влево, рассматривая безопасника. Руки он опустил вдоль тела, не делая ни малейших движений. Тессианская СБ славилась своей нервозностью. — Не беспокойтесь, — нажимая на «О», ответил лысоватый и протянул руку ладонью вверх. — Давайте пистоль, на выходе вернём в целости. — А коли не сдам? — оскалился Стахов. — Я Серебрянскому не враг, это любому ведомо. — Друзья уходят, враги прибавляются, — рассудительно ответил безопасник. — Не усугубляйте, Ваша Милость. Мало вам рубцов? — Владислав Георгиевич, сдай оружие, — мягко произнёс Градский и положил руку на плечо Влада. — Тебе на живот не давит, служивым на нервы. Стахов расстегнул кобуру, вытащил увесистый «Крон» и отдал лысоватому. Тот быстро проверил предохранитель, передал гаусс подручному и кивнул: — Прошу вас, господа. Кабинет двадцать один, по лестнице и направо. Плащи оставьте — вот и вешалочка, извольте. Красных тонов кольцевой коридор, мягкая подсветка, слабо доносится музыка из нижнего зала, урчит вентиляция. Слева ряд дверей, справа впереди — одна единственная, в центральной колонне. — Двадцать первый! Его раньше мало кто брал, — воскликнул Евгений. — Почему? — Он в центре — окон нет. Для переговоров самое то, а вот для обеда не очень. — И против снайперов, ракетомётчиков и ас-пилотов на крейсерах, — ухмыльнулся Влад. — Не напоминай! Я тогда чуть в штаны не навалил. — За горой была база? — А вот насчёт этого мы сейчас будем зверски пытать твоего Серёгу. Ну что, драгун, вперёд? — У вас всегда так — драгун вперёд, а мы зверски отомстим, — Влад нажал на массивную бронзовую ручку.