лицо.

" - Это было лишь просто недоразумение. - Он мягко обнимает чужое тело, спустя пару минут предлагая лечь спать. " Чужие слова звенят в сознании. Кадзуха швыряет о стену их совместную фотографию, не желая видеть чужое лицо. Хочется сжечь его из своей души, не оставив и пепла. Готов сделать всё, лишь бы забыть, пусть и сам сгорит в след за воспоминаниями. Так паршиво. Злость хлещет через край, пусть парень и понимает, что после жить без него не сможет. Слезы текут сами по себе. Очередной бокал разбит. В груди колит. Альбинос удаляет чужой номер, после вытаскивая и разламывая сим-карту. Социальные сети он удалит к чертям собачьим. - Уебок. - Кадзуха говорит сквозь зубы, ударяясь затылком о стену. Имя его избранника сочится ядом на языке. Колени поджаты к груди. Слезы текут сами собой. Щеки горят от ожогов капель. Невыносимо больно. Сжимающе душу больно. Будто тонкие лезвия скальпелей проходятся по мягкой натуре. Он не хочет его видеть, но сердце воет, желая пасть в объятия того, кого он так ненавидит и боготворя любит. Желает разорвать все нити, которыми он связан со Скарамуччей. Утопиться в одиночестве, найти новую работу, уехать из города, лишь бы забыть ту боль, что в перемешку с нездоровой одержимостью связывает их. Так он и сделает, но чуть позже. Настойчивый стук в дверь уже минут 10 выводит из себя. Вырывает из попыток успокоиться и обдумать план "побега" из инадзумы. На часах 4 утра. Есть только два варианта: Скарамучча пришёл прощения просить, либо всё тот же Скарамучча, но пришёл не прощения просить, а облить грязью. Тело, налитое свинцом, поднялось на дрожащие ноги, практически падая после первых шагов к двери. Голова болит. Глаза слипаются. Подходить к двери противно, ведь гость известен, но отголоски сознания противоречиво кричат то "Ну же, открой дверь! ", то " Выйди через пожарную лестницу. Сбеги от него. " Он даже не смотрит в глазок. Приоткрывает дверь, не убирая цепочку, чтоб чутка обезопасить себя. Какой глупый поступок. В щели виднеется невысокий силуэт. Яркие, фиолетовые глаза смотрят пронзительно. Тишина. Десять секунд, двадцать, минута. И без того тонкие губы сжаты в ниточку. В блестящих глазах читается страх. Такой глубокий, такой тягучий. Ведь правду говорят - глаза зеркало души. Только вот переживания в глазах только у Скарамуччи. Алые, как цветущий мак, глаза были истощены, безмерная усталость граничила с печалью. Вид его болезненный. - Позволишь пройти? - Скарамучча спрашивает осторожно. Прощупывает границы. Ответа на этот вопрос не последовало, лишь недовольный взгляд. - В молчанку будем играть? - Опрометчиво. Слишком язвительно. Надо быть осторожнее. - Что тебе от меня надо? - голос дрожит, но звучит серьёзным. Кадзуха внимательно смотрит в чужие глаза, пытаясь найти в них обман. - Давай просто поговорим. Но для начала пропусти меня. - Рука коснулась цепи. - Как мне унять твою беду? - Скарамучча спрашивает проходя в коридор. Кладёт одну руку на чужую талию. Слезы ещё остались. Кадзуха плачет. Для него это слишком. Его голову укладывают на плечо, прося прощения. Лишь гадкая ложь, что слаще любых конфет будет этим утром.