Gently

До начала концерта оставалось меньше получаса. В гримёрной было умеренно тихо. Парни, как обычно, готовились к выходу на сцену. Кори распевал голос, что стало для всех уже привычным ритуалом. Шон с кем-то разговаривал по телефону. Мик надевал ботинки, а остальные, кто был уже полностью одет и готов, вели непринужденный разговор, расслаблено сидя на обшарпанных диванчиках. Джим в это время неспешно закончил с переодеванием. Дело осталось за малым: нанести грим, чтобы маска эффектно смотрелась на лице. Он сел перед зеркалом и посмотрел на несколько разных видов черных теней. Недолго думая просто выбрал наугад. Когда Джеймс наносил тени на левый глаз, он незаметно наблюдал за Миком в отражении зеркала. Томсон как раз покончил с комбинезоном и протянул руку к своим собранным в хвост волосам. Рут с каким-то невероятным удовольствием следил за действиями Мика. Медленным движением он стянул резинку с темных волос. Завороженный этой прекрасной картиной гитарист видит как плавно рассыпаются волосы на широкие плечи мужчины, как нежно шелковистые пряди будто стекают по светлой коже шеи, обрамляют лицо. Ему хотелось прикоснуться, провести рукой, пропустить через пальцы эти пряди глубокого цвета вороньего крыла. Джим продолжал неотрывно следить за дальнейшими действиями мужчины. Видит как Мик подносит свою широкую ладонь и убирает волосы назад, после чего медленными массажными движениями начинает разминать загривок, блаженно закрыв глаза. От столь замечательного вида, что посчастливилось видеть Джеймсу, он невольно затаил дыхание, боясь, что если он двинется чудесный образ исчезнет в одно мгновение. Вдруг, он встретился с взглядом голубых глаз, как в следующее мгновение их обладатель загадочно ему усмехнулся. От этого во рту пересохло, сердце забилось чаще… — Ребята, десять минут до выхода! — кричит менеджер, вырывая своим голосом из забвения. Мужчина вздрогнул от неожиданности и поспешно отвёл взгляд от объекта воздыхания. Взор пал на свое отражение. Стыд накрыл его с головой от полного осознания того, что сейчас произошло. Он всё это время с кое-как одним накрашенным глазом, не заметил как залип и откровенно пялился в отражение наблюдая за другом. Так его ещё и застигли врасплох. Как же грубо и неосмотрительно… — Джим, ты ещё долго? — раздался голос Сида позади. — Вы идите, я сейчас приду, — растерянно пробормотал он, покрывая тенями второй глаз. — Окей, — отозвался Уилсон, следуя за парнями на выход. Когда в гримёрке Рут остался наедине, он не сильно сжал переносицу и устало выдохнул. Да что же это с ним? Взрослый, серьезный, здоровый мужик играющий металл, а ведёшь себя как в свои робкие шестнадцать, когда впервые влюбился. Пора бы взять себя в руки. А лучше бы его взял Мик прямо… Джеймс! Не время поддаваться своим плотским желаниям перед выступлением. Покончив наконец с гримом гитарист взял в руки маску. Он был как никогда рад их главной визитной карточке имиджа, что спокойно скроет его смятение на лице, появившееся из-за того, что он в очередной раз облажался. Сколько раз уже такое было и вот он снова забывается. И когда это всё началось? — мысленно спрашивает он себя, глядя прямо в глаза своему отражению. Осознав, что он и так уже задерживается, торопливо надевает маску и выходит из гримёрки.

***

А началось это всё, когда Джеймс вступил в Slipknot. Это был самый тяжёлый и мрачный период их группы. Обстановка между участниками обострилась, что приводило к конфликтам. Неожиданная слава, помимо хороших финансов, принесла с собой всем известные проблемы рок-звезды: обильное количество секса, наркотиков и алкоголя, которые ни к чему хорошему не привели, кроме эмоционального выгорания и депрессии. В самом начале отношения Джима с Миком не задались. Со стороны Томсона он часто подвергался давлению, что приводило к срывам и ссорам. Но один случай положил начало налаживанию их отношений. Как-то раз, на записи одной из песен альбома «lowa», Рут остался один в студии. Он уже и не помнит, что тому было причиной. Напряжение, которое стало постоянным его спутником, не давало расслабиться рядом с другими участниками. Чтобы не сидеть сложа руки он решил воспользоваться лучшим способом забыться и ослабить натянутые нервы. Гитара приятно легла в руки. Блокнот для записей расположился рядом на столешнице чтобы делать пометки, если получится сочинить что-то стоящее. Джеймс мог затеряться в гитаре и в записывающем оборудовании. Лучший способ забыться, нежели напиться в хлам, сбежать на одну ночь от проблем, которые всё равно останутся и никуда не денутся. По крайней мере, после написания аранжировки, будет хоть какой-то результат, чем травить постоянно свой организм алкоголем и на утро получать чертовое похмелье с сильной тошнотой. Перебирая струны он погрузился в музыку, несколько листов уже было исписано. Всё его внимание было сосредоточено на деле, совершенно не замечая ничего вокруг. За этим занятием его застал Мик. Он остановиться при входе в комнату не решаясь перебить безмятежную обстановку. Томпсон, не выдавая себя, внимательно наблюдал за Джеймсом. Мужчина прислонился плечом к стене, наблюдая с какой простотой и легкостью двигаются чужие пальцы. Впервые ему довелось видеть его таким — задумчивым в гордом одиночестве. Музыка приятно дополняла образ спокойного гитариста гармонично завершая всю представшую композицию. Мику казалось, что ему довелось увидеть что-то личное, интимное, не предназначенное для посторонних глаз. — А если… Вот так? — тихо спрашивает в голос сам себя Джеймс немного изменив положение пальцев. В следующее мгновение струны выдают более приятное и мелодичное звучание. — Да, так явно лучше, — прокомментировал Мик выдавая свое присутствие. Рут резко поднял голову. Посторонних зрителей он явно не ожидал увидеть. — О… И давно ты здесь? — немного взволнованно спрашивает Джеймс. — Нет, минут пять. Не хотел тебя отвлекать, — спокойно отвечает мужчина. — Что ты, всё в порядке. Я просто… Решил немного поработать над риффами. Вдруг из этого получится что-то стоящее, — говорит он, мягко играя другую часть мелодии над которой ещё не успел поработать. Мик внимательно прослушал игру мужчины. Войдя наконец в комнату он встаёт рядом с Джеймсом. — А если попробовать вот так, — он показал положение пальцев на ладах о котором говорил. — Вот… так? — Джеймс нахмурился пытаясь понять со своей стороны на каком ладу нужно расположить пальцы. — Нет-нет, вот так… — Мик приблизился к Руту, аккуратно взял того за руку и как-то ласково переставил его пальцы на нужное положение, тем самым показывая, что именно он имел ввиду. Из-за близости оба смутились, но Джеймс взял себя в руки и пробежался пальцами по струнам. В этот раз мелодия зазвучала намного лучше. — Хм, можно ещё добавить…– Мик взял свою гитару и сел рядом на диван с Джеймсом, проверил звучание струн и продолжил: — Добавить, что-нибудь такое, — Рут внимательно проследил за движениями мужчины, вслушиваясь в по новому звучащему фрагменту. Позабыв о проблемах и разногласиях они с удовольствием отдались делу. Они играли пока не пришли к окончательному варианту. Играя уже вместе полученный результат, на их лицах появились искренние легкие улыбки. После этого случая они смогли посмотреть друг на друга под другим углом и узнали что-то новое для себя. Даже немного больше. Постепенно их отношения наладились, хоть и, конечно, это было довольно непросто. Примерно где-то в то время Джеймс начал замечать за собой недвусмысленные мысли насчёт друга. По мере их сближения росла и влюбленность Джеймса. Это происходило постепенно. Неспешно. День за днем зарождались чувства, которые в результате переросли в нечто большее. С течение времени пришло осознание этого, а период принятия оказался самым сложным и самым затяжным для него. Как-то после последнего концерта их тура, ребята решили выпить за его окончание, так сказать, отпраздновать и просто расслабиться. Накупив невероятно огромное количество алкоголя они все собрались в номере Кори. Чего они только не успели за тот вечер натворить. Кратко говоря, шума было знатно. Джеймс тогда сел на диване рядом с Миком чтобы иметь возможность просто побыть рядом. В какой-то момент он задумался о своей жизни, о том какое у него безысходное положение, что тот в кого он влюбился – его друг и коллега по группе и о возможной взаимности он даже не мечтал. Вот и напился от горя. Выпивка же, в свою очередь, придала большей уверенности и развязала ему язык. Он откинулся на спинку дивана и без стеснения в упор любовался своим объектом воздыхания. Говорил ему какой он замечательный, подкидывал двусмысленные намёки. На что Мик смеялся и отвечал, что Джеймс перебрал. В свою очередь Рут отвечал, что он как никогда серьезно, вызывая новые дружеские смешки у друга. Было уже поздно. Несколько участников разошлись по номерам, другие же куда-то подевались. Он тогда пропустил мимо ушей, куда это они запропастились. Естественно всё прослушаешь и пропустишь, когда всё твое внимание обращено на такого милого и замечательного мужчину как Мик. Уже в спокойной обстановке они разговаривали о жизни. Когда у них впервые появилась первая гитара, как проходило их самое первое выступление. С ностальгией вспоминали курьезные ситуации, которые происходили у них на концертах. Повздорили какая хэви-метал группа была величайшая, Black Sabbath за которую топил Мик, или же Iron Maiden, на которой настаивал Джеймс. Разговор по душам и алкоголь расслабил их. Смеясь вместе над очередной шуткой Рут устроил свою руку на колене друга. Только после того как они отсмеялись дружеский жест явно затянулся. Они так и застыли не разрывая зрительного контакта, а рука Джеймса все ещё покоилась на чужом колене. У него перехватило дыхание. Глаза напротив излучали ласковое тепло и ещё какое-то чувство, которое затуманенный алкоголем разум не смог понять. Осознав, что момент затянулся, Рут отвёл смущённый взгляд и поспешно забрал руку, что вызвало по какой-то причине хитрую улыбку у второго. Гитарист прочистил горло и продолжил разговор как ни в чем не бывало. После этого случая Джеймс постоянно мысленно возвращался к таким воспоминаниям, пытаясь вспомнить всё до мелочей. Прокручивая такие моменты в голове он тешил свою небольшую надежду, которая отзывалась приятным теплом и грела влюбленное сердце.

***

Времени было не так много, поэтому в небольшой спешке Джеймс добрался до остальных. Вот-вот должен начаться концерт. Вечерний концерт. Все участники собрались в круг. Это очень важный и ключевой момент в жизни их музыкальной группы. Традиция которая зародилась с самого первого дня существования группы. В этом кругу они становятся бандой, не просто девятью участниками, играющими металл, а бандой, которая снесет вам гребаную башку своей агрессивной, вызывающей музыкой. Вспыхивает яркий свет прожекторов, что освещает это невероятно огромное количество людей, которое, кажется, простирается до самого горизонта. Огромная толпа людей встречает их радостными криками. Музыка проникает прямо в сердце, заставляет его биться в своем ритме. Всплеск чувств и эмоций буквально накрывает с головой. Живые выступления — это сплошной адреналин и безумные мысли. Это как столкновение нервного напряжения и предвкушение чего-то в начале каждого концерта. Эту потрясающую атмосферу просто невозможно забыть. Девять мужчин на сцене исполняют агрессивную музыку. Ни секунды на сцене не проходят впустую. Всем своим видом, всей своей музыкой они нагло бросают вызов этому миру. Мощная, хаотичная подача на сцене вынуждает даже самых застенчивых полностью отпустить себя. Они что есть силы начинают прыгать и от души предаются пению, надрывая свои глотки. Рут видит как тысячи людей прыгают под то, что вышло из его головы и это лучшее чувство на свете. Его охватывает приятное тепло наслаждения, растекающееся по венам как наркотик. Резкий шаг вперёд и вот он стоит на краю сцены, размашисто махая головой в такт музыке. В этот момент внимание Мика пало с гитары на Джеймса и… он не удержался. Не смог отвести взгляд от столь восхитительного вида. Волосы мужчины разлетались на свете прожекторов, его руки изящно перебирали струны гитары, а грудь быстро вздымалась из-за сбитого дыхания… Рут отступает от края сцены, равняясь с Томсоном. Внезапно, его взгляд перехватили. Мик хотел притвориться, что смотрел вперед на публику, а не красовался гитаристом, но было уже поздно. Джеймс это заметил, сощурился и уверенно повернулся к нему, глядя ему прямо в глаза с явным вызовом, продолжая резко играть на гитаре. Сначала Мик не понимал причины такого напора, как и после, но это действие его очаровало. Рут вальяжной походкой приблизился к мужчине, показательно дерзко играя на инструменте. Миком овладевает азарт. Он принимает этот вызов. Заняв ответную позицию, мужчина бросил на друга угрожающий взгляд. Что это была за игра, никто из них не знал, но что-то внутри двигало ними, заставляло продолжать и не останавливаться. Одурманенные лютым всплеском адреналина, они напрочь забывают о том, что происходит вокруг. Глядя друг другу в глаза, они играли от души, с лёгкостью перебирая струны, утопая в невероятных чувствах эйфории и азарта. Дыхание, давно сбитое, сбивается сильнее, заставляя задыхаться под маской. Пот течет ручьем по вискам, в глаза, в уши, заглушая окружающий мир. На этой сцене они остались одни. Всё остальное потеряло смысл. Есть только они и их гитары. Когда песня подошла к концу, они устало опустили руки. Шум радостной толпы доносился словно из-под воды. Тяжело дыша, они смотрели друг на друга из-под масок. Их взгляды говорили о многом, а невидимое напряжение возросло между ними, его невозможно было не ощутить. Внезапно в голове Рута промелькнула затейливая мысль. С минуты на минуту они должны были начать играть следующую песню, но он уже был слишком одурманен всей ситуацией, а маска придавала большей уверенности, из-за чего желание исполнить задуманное возросло вдвойне. Мик видит даже в полумраке сцены искры в зеленых глазах напротив. Джеймс слегка откинулся корпусом назад и запрокинул голову, бесстыдно выставляя на показ свою шею. Его левая рука обхватила гриф гитары. Он начал плавные движения вниз, затем вверх. Мужчина недвусмысленно, а намеренно и показательно ласкал деталь инструмента, поглаживая по всей длине. Мик замер, внимательно наблюдая за плавными движениями. Развратные мысли нагло стали лезть в голову, наращивая возбуждения ниже. Он возмущенно вздохнул, понимая, что ему теперь не только жарко в комбинезоне, а ещё становится тесно. Томпсон видит лукавый прищур зелёных глаз и может поклясться, что под маской у мерзавца на лице пошлая улыбочка. Он в полном смущении отворачивается, напоследок одарив друга гневным взглядом, пытаясь ухватиться за остатки благоразумия и утихомирить свои неуместные на данный момент фантазии. Джеймс видит это и ждать не приходится как его губы растянулись в коварной улыбке. Шалость удалась. До конца выступления Томпсон изо всех сил пытался сконцентрироваться на игре, но перед глазами всё никак не желала исчезать непристойная картина. После окончания концерта, уже в гримёрке, переодевшись, он решил, что пора решать сложившуюся ситуацию. Рут в данный момент ждал остальных, прислонившись плечом к стене и со скучающим видом наблюдая за остальными членами группы. — Джеймс, — окликнул его Мик. Джим в растерянности повернул голову к Томпсону. Вид его был грозный. — На пару слов, — мужчина мотнул головой на выход, давая понять, что нужно следовать за ним. Все остальные были заняты своими делами, поэтому даже не обратили внимания на них. Рут неуверенно последовал за другом. Мик прошел по коридору, миновал пару дверей и остановился перед одной без каких либо табличек и надписей. Это была ничем не примечательная полупустая комната. Он открыл дверь и пригласил первым войти Джима. После того как Рут вошёл, Мик зашёл следом и закрыл за собой дверь. — И о чем ты хотел поговорить? — спрашивает Джим. — Как долго это будет продолжаться? — вопросом на вопрос спрашивает Мик, встав перед мужчиной и скрестив руки на груди. — Ты о чем? — непонимания интересуется Джеймс. — Ты прекрасно знаешь, — Томпсон подошёл ближе к Руту, заглядывая тому в глаза. — Нет, не знаю. — честно отвечает Джим, отзеркалив позу друга. — К примеру, твоя сегодняшняя выходка на сцене, — Мик прищурился наблюдая за реакцией собеседника. На лице Джеймса мелькает осознание и он подавляет лукавую улыбку. — Выходка? Я вроде ничего такого не делал, — пожимает плечами мужчина и притворяется словно не понимает о чем идет речь. — Не ерничай, — говорит ему Мик, на что Джим хмыкнул. Томпсон делает глубокий вдох. Тон его стал более серьезнее чем до этого. — Послушай, может ты не готов к этому разговору, но я не вижу смысла тянуть время. В любом случае этот разговор должен состояться. На это Джеймс недовольно фыркнул. — И лучшего времени чем после концерта, сейчас, когда мы все должны уходить, ты не нашел? — ехидно спрашивает он, но вид его стал напряжённым. — Джеймс, — недовольство ясно звучит в голосе Томсона. Собеседник переводит на него ленивый взгляд. Рут пытался сделать вид, что его это никак не касается и делая попытки уйти от темы, но выходило у него это паршиво, а скованная поза это только подтверждала. — Думаешь, я не замечаю всех тех взглядов, которыми ты иногда буквально прожигаешь? Или двусмысленные намёки? — устало вдохнул Мик. Рут встревоженно смотрит на него. Он не знает что и сказать в свое оправдание. Волнение не давало мыслить ясно. — Тебя это не устраивает? — неуверенно, но решает прямо спросить Джеймс, нервно закусив губу. Мик молчит. Джим отводит взгляд. Неприятное чувство тревоги охватывает его, а сердце забилось в ускоренном ритме. Ему не нравится это гнетущее молчание, но и смелости задать еще один вопрос, или просто поднять голову, совершенно не хватает. Чувство страха перед тем, что должно последовать дальше, неприятно отдает тупой болью в сердце, как будто сейчас вот-вот всё пойдёт крахом и вернуть всё обратно будет просто невозможно. Он так и стоит, смотря куда-то в пол, или на грудь Мика, разглядывая вытеиватую надпись на ткани его футболки, но только не на самого собеседника впереди. — С чего ты взял? — неожиданно спрашивает Томсон. Джеймс поднял голову смотря на него с удивлением. — Если бы это меня не устраивало, не логично было бы с моей стороны сказать тебе прекратить? В таком случае, ты думаешь, я бы позволил тебе продолжать в том же духе? — мягко проговорил с улыбкой Мик, подходя к нему почти вплотную. Джим замер стараясь переварить и осознать сказанное. Ему не верилось в то, что он слышит прямо сейчас. — Так ты знал… — растерянно заговорил Джеймс. — Догадывался, — тихо уточнил мужчина. Вдруг, правая рука Мика пришла в движение. Джеймс перевёл на нее взгляд, как теперь она с распрастертой ладонью была протянута ему. Рукава мужчины были закатаны по локоть, что дало возможность Джиму рассмотреть грубую ладонь, с такими же мозолистыми пальцами, как у него самого от долгих лет игры на гитаре, вены, что отчётливо выступали на светлой кожей. — И давно ты…? — спрашивает Томсон не закончив предложение, но Джеймс прекрасно всё понял. Рут нерешительно протянул руку, касаясь внутренней стороны чужой ладони. — Давно, — тихо отвечает он. — Уже и не вспомню с чего всё началось, — усмехнулся Джим. Он проводит пальцами по коже, наслаждаясь теплом, двигаясь от запястья по внутренней стороне предплечья Мика, очерчивая вены подушечками пальцев. — Ну, а ты? — Ну, а я такой же давно влюбленный дурак как и ты, — ответил Мик широко улыбаясь. Джеймс смотрит на него в изумлении, встречаясь с выразительными голубыми глазами, которые говорили красноречивее любых слов. — Знаешь, на сцене ты был поувереннее, — с издёвкой в голосе говорит Томсон, ухмыляясь. В зелёных глазах появились те самые искорки, которые Томсон видел на сцене. Джеймс решительно наклоняется в перед и целует Мика. Поцелуй лёгкий, поверхностный, словно проверяя отстранит ли его Томсон. Сердце неприятно сжалось при мысли, что его оттолкнут, что он просто всё неправильно понял, но мыслям не даёт дальше ход сам же Мик. Он с небольшим напором отвечает на поцелуй, приоткрыв рот он проходит языком по нижней губе Джима. На душе Джеймса становится легче, будто с нее спадает невероятно тяжёлый груз всех тех сомнений и беспокойства. Внутри разливается невероятно приятное тепло, заставляя сердце качать кровь в ускоренном темпе. Все мысли уходят на второй план, теряют какой-либо смысл. Он облегченно выдыхает прямо в поцелуй и теперь с полной уверенностью позволяет Мику углубить его. Мик крепко обхватывает руками его талию, тесно прижимая к себе и настойчиво проникает языком в рот. От такого напора Джеймс издает низкий, протяжный стон. Его руки проводят вверх по груди Мика, поднимаясь к шее. Он нежно зарывается пальцами в длинные волосы, а другой рукой обхватывает его за шею, сильнее притягивая партнёра ближе. Мик опускает руки ниже, оглаживает его бока опускаясь к бедрам, на обратном пути он приподнимает край чужой футболки и проводит ладонями по теплой коже живота. Джеймс шумно выдыхает от приятных ощущений. Мик целует его медленно, неторопливо, руками исследуя сначала грудь, после чего медленно двигаясь всё ниже. Джим тихо стонет, выгибается в спине, чтобы быть как можно ближе к мужчине. Из коридора слышаться тяжёлые шаги, которые уверенно шли к входу в помещение. Перед ним кто-то остановился и дверная ручка сразу дёрнулась, открывая дверь. — Вот черт… — шипит Мик, разрывая поцелуй и они оба резко отстраняются как раз вовремя, когда из-за двери выглядывает Крис. — Парни, вы долго ещё… — замолкает он при виде мужчин. Разгарченные, помятые с загнанным дыханием, стоят друг напротив друга, глядя на него растерянными глазами. К счастью, футболки достаточно длинные, чтобы хоть как-то прикрыт их возбуждение. — Эээ… Всё в порядке? — спрашивает Крис после паузы, подозрительно глядя на них, переводя взгляд с одного на другого. — Да, всё отлично. — отвечает хриплым голосом Мик, скрестив руки на груди. — Вы чего так долго? — Прости, мы просто что-то заговорились. — также немного охрипшим голосом, ответил Джеймс. Крис недоверчиво окинул их повторно взглядом, не очень веря в сказанное. — Мы уже все собрались, только вас ждём. Или вы ещё не закончили…? — Нет-нет, мы уже закончили. — перебивает его Джеймс виновато улыбаясь и посмотрел на Мика, ищя у того поддержки. Томпсон кивнул, соглашаясь со словами Джима. Крис что-то мысленно решил для себя и это, вероятно, было решение не придавать значению сложившейся ситуации. — Тогда отлично, — он бросает на последок на них пристальный взгляд и выходит из комнаты. Они вдвоем последовали за другом, отставая на пару метров. Томпсон прочистил горло, а Джим нервно потер шею. Мужчины ощущали сильное смущение. Обменявшись быстрыми взглядами, они с огромным облегчением расплылись в широких улыбках.