Талисман

Ужасно пахнет женскими духами и мужской обовью. Людей много для таких сборишь. Сегодня должен выступать кто то известный не в узких кругах любителей. Двое человек уже выступили, но их лица Николаю не знакомы. Пришёл сюда как будто по случайности, на деле прячется, от кого, сам не знает. Всё сидят в костюмах строгих, интелегенты. Дамы в платьях, да перчатки на руках напялены. Николай же отшельником в самом конце зала сидит. Босы ноги, и серый дрявый свитер. Штаны стёрты на коленях, а к концам на тряпки похожи. На плечах висит самодельный плащ из простыни с дыркой для головы, да броши для красоты. На сцену парень выходит высокий. Волосы как мгла чёрные по плечи. Рубаха белая, туфли из кожи, и брюки выглаженные. В руках скрипка и смычок. Признаться, издалека можно подумать что дама светская перед ним, а не скрипач богатей. Николай отвлекается от юноши на газету важного лица впереди сидящего. Он начинает наигрывать мелодию, что идёт у парня фоном. В газете пишут ересь отборную как всегда. Что налоги стали больше, что люди с ума от гречки сходят, что коровы дохнут мухами, а богатеи богатеют. Скучно всё это. Нового нет ничего. Что вчера было плохо, что сегодня так же плохо. Долго ли нам ещё? Нам "мудрецам" такого и не снилось. Отвлекается Коля от газеты, на мелодию паренька, что разыграл её, да так что волосы на затылке дубеют. Смычок в его руке летает над струнами, а лицо его и не дрогнет. Попал сюда не зря он. Парень впрямь затянул Николая мелодией своей. Словно мышь спустился ниже к сцене, дабы слышать больше, видеть лучше. Поднятые к люстре брови, глазам не мешая смотреть, чуть ли не дрожали. Что за ангел музыки перед ним? Николай никогда не был фанатом музыки. Что есть она, что нет её, холодно с неё. Но только ради исключения, подметить для себя, игра этой скрипки выделялась. Толи в смычке дело, толи в мастерстве этого юнца. Внимая каждому звуку, завороженно глядя на черныша, он почти колени себе царапал. Это не может длиться вечно, он закончил свою игру, но Николай не нашёл смелости подойти, да познакомиться с ним. Причины так таковой и не было. Подошёл, что спросил бы? Не могли бы вы играть мне день жизни каждый, на скрипке чудесной? Не дело говорить такие вещи. Решение было очевидно, Николай просто пошёл следом, когда тот вышел из закулис. Выходил тот уже в кардигане, сверху накинул чёрное пальто и ушанку. Даже не глядя на то что на улице сентябрь, стоит летняя теплынь. Чехол скрипки был старый и поношенный, видно не разу не менял. Они вышли на улицу. Прохладный вечерний воздух охладил тротуар, от чего шагать по нему на голую ступню, было мягко говоря – не приятно. В таких случаях Николай просто добежал до хаты, но сейчас нужно быть тихим, и так как ходит черноволосый не спеша, ещё и медленным. Они зашли в переулок перейдя на маленькую улицу с жилыми домиками. Тут было много трёх этажным домов, некоторые даже были ограждены. Такие дома состоят в основном так: на первом этаже гостиная, да в принципе всякие комнаты куда можно посторонних пускать. Второй этаж был чисто житейским. Кухня, ванная, кладовые. Третий же этаж был для спален. Они подошли к одному из домов. Это был старый дом коричного цвета. С перил ступенек отковыбливалась позолоченная краска, показывая светлое дерево. Вдруг черноволосый остановился. – Ты думал что я тебя не замечу? Голос был низкий и грубый. Он даже не соизволил повернуться к Николаю. Сам же парнишка просто стал статуей мраморной не смея и пошевельнуться. На такой вариант у него не было идей. Стоять и ждать? Ждать чего? Николай вздохнул и сделал шаг вперед, но тот лишь рывком открыл дверь скрываясь за ней, только и успевая проронить что то в духе "убирайся" Неделя с того концерта. Вечер не был тихий. Под окном постоянно болтались пьяницы, да гуляющая молодежь. Фёдор сидел в своём кресле играя на скрипке. Признаться честно, скрипка не единственное что у него есть. У него также есть виолончель, и маленькая кладовая с холстами, масляными красками и кистями. Он на этом зарабатывает себе на жизнь. Захочет, возьмет заказы на портреты, нарисует лес и горы. Захочет возьмёт концерт в каком нибудь любительском клубе. Спрос есть коротко говоря. За окном долго мелькает незнакомая тень. Не в первый день уже. Иногда напоминает очертания как крылья большой птицы. Да вот только тут кроме воробьев и в помине никого нет, а уж тем более таких больших птиц. Фёдор отложил скрипку, направляясь к окну, он захватил кочерыжку. Выбежав на балкон, только и успевая раскрыть шторы, негодяя и след простыл. Видимо с психикой проблемы начинаются. Решив всё же не запрягаться такими мыслями, Фёдор пошёл спать. Что странно, что днём этой тени нет. Что солнце, что ночной фонарь, светят примерно одинаково. Он бы точно заметил если бы эта птица появлялась днём. Выходит что к нему приходит только с темнотой? Выходит так. Всё же эти мысли спать не давали. Фёдор накинул на голову подушку и промывал оставляя удары кулаков на шёлковой ткани. Завтра он что-нибудь придумает. Наступил день, а Фёдор только встал. Признаться честно заснуть было очень сложно, но тем не менее он поспал. Выйдя на балкон, он посмотрел с какого приблизительно угла стоит та птица. Была лишь проблема в том что у него нет клеток для больших птиц. Если не клетка, то тяжёлый удар? Такой что вырубит птицу. Только вот… чем бы замоскировать…. И главное что? Прибежав на кухню, Фёдор взял сковородку и нитки. Один конец нитки он закрепил надежно скотчем и прилепил к стене на балконе. Проведя её через дырку в ручке сковородки, он завязал её. Вторую нитку он прикрепил через уже новую проделанную дырку в сковородке на стенке. Закрепив её в таком положении через два гвоздя, он провёл моток ниток в комнату и закрепил её так чтобы в любой момент он мог отпустить её и механизм сработал. Осталось дело за малым. Кинув несколько тяжёлой материи в электрические провода, он порвал провода. За сегодня они их точно не починят, ночь будет темная. Благо у него шло электричество с другой линии, хоть в чём то ему повезло. Поставив фонарь на против предполагаемой птицы, он провёл провод что поможет ему включить свет в любое время находясь в комнате. Осталось надеятся на реакцию и авось. Настал вечер. Заварив чаю, Фёдор как всегда взял свою скрипку и начал наигрывать мелодию. Он не видел никого пока что за окном. Оно и ясное дело, ведь на улице темно, как и у него дома. Так он проиграл минуты три, у него было уже стойкое ощущение слежки, осталось лишь решится. Так. Действуй Фёдор по плану. Чётко по плану. Включаешь фонарь, спускаешь механизм, и смотришь на эту чудо птицу. Сердце билось чуть быстрее, как только мелодия скрипки начала сходить, он бросил смычок на пол, пока та летела, он включил свет, а следом убедившись что тень птицы есть, спустил механизм. Звук удара железом кость и тупой удар об пол. Фёдор положил смычок и подбежал к балкону, открывая дверь, распахивая шторы, он не увидел птицы. Перед ним был человек с крыльями белого орла. Фёдор упал на колени накрывая чужие щёки своими ладонями. Был это юноша тот. Беловолосый, разноглазый и крылатый. Фёдор не убил его, тот заметно дышал, хоть шла у него кровь из носа после такого удара. Фёдор поднял его и потащил его переложив вес на плечи, в свой дом. Бросив бессознательную тушу на кресло, он сел на пол отдышаться. В голове не укладывается ни черта. Как у этого юноши могут быть крылья? Он был неотесан. Бедный неотеса в потрепанной одежде и не мытыми волосами. Это то и волновало. Фёдор был брезгливым, держать в доме не мытого кота, плохая затея. Бактерии, вирусы, все дела. Он снова поднял его, но в этот раз потащил в ванную. Чужие крылья сильно мешали, так как добавляли лишнего веса. Набрав с бочки холодной воды, он подключил кипятильники и стал нагревать воду, пока Коля в отключке сидел на кафеле. Когда вода была достаточна чтобы не подхватить ангину, он положил юношу в ванну. Уперев его голов так что бы тот не соскользнул, он поставил рядом гостевое мыло и мочалку, после чего ушёл. Он подпер дверь стулом дабы тот не сбежал, а если и захочет выйти, то потаробанит. В конце концов прошло минут 15, и он услышал стуки в дверь. Фёдор замешкался. Тот явно не был человеком, но сейчас он чувствовал себя чертовым похитителем – маньяком. Открыв на свой страх и риск дверь, готовясь в любой момент к нападению, ему сказали всего несколько слов. " Ты не дал мне сменную одежду. " Фёдор хмыкнул, ничего не отвечая, он ушёл в комнату. Взяв какие то чёрные штаны и белую тунику, он дал их юноше и остался ждать возле двери. Через ещё минут 20 послышалось три глухих стука. Фёдор открыл дверь с кочергой в руках "на всякий случай", но сопротивление его воли не было. Открыв дверь, беловолосый парень совершенно спокойно вышел. – Почему ты следил за мной? – Логично что он задал именно этот вопрос. Странно было то что кто то в роде Фёдора дал свою одежду и позволил тому помыться в своём доме. Своему же чертовому сталкеру. Воспитание или не знание что делать в таких ситуациях. – Ты прекрасно играешь на скрипке. Ничего кроме этого не было причиной, что побудило меня за тобой следить. Я не желаю тебе зла. – Их диалоги были просты и понятны, хотя двое понимали всю абсурдность этой ситуации. Если перейти на привычный тон, то будет хуже, это точно. Первый начнёт, второй перейдёт в защиту, никакого диалога не получится. – Тебя не учили что так делать не хорошо? – Тебя волнует только это? Ситуация выглядела как полный сюр. Фёдора волновала его безопасность, Николая же что тому наплевать на исчезнувшие крылья. Светлый оглядел его. Как будто каждый день видит таких как он. Фёдор лишь хмыкнул. Он не хотел иметь дело с сталкерами, тем более на его территории. Был интерес к тому что за ангелы в нём, но не к добру с такими связываться. – Не выгоняй меня. Говорят что богом целованые, удачу в дом приносят! – Николай понял по молчанию Фёдора, что с ним собираются делать. Пока можно было вставить свои пять копеек, он вставлял, но всё без толку. Федор тяжело вздохнул, потерев переносицу, он вжал свои пальцы в чужие плечи и потащил к выходу. Тот лишь и мог по дороге айкать да охать, цепляясь руками за перила лестничного пролёта. В конце концов того за порог буквально вышвырнули. Фёдор замер на пороге, а Коля скатился копчиком по ступенькам. Это больно. – И не смей больше сюда заявляться. Ещё раз тебя увижу, доложу на тебя в милицию. – Я вернусь снова! – Только попробуй. – Можно узнать твоё имя напоследок хотя бы? Не зря же всё это было? – Фёдор. – Так значит Фёдор? Я поставлю свечку за твоё здравие. – Достаточно. – Фёдор захлопнул дверь перед его носом. Это было полным провалом. На что он рассчитывал? Свечку он всё же поставит, но от своего не отступит. По закрытой двери, Фёдор молча сполз вниз. Ему не было привычно, что посторонние люди просто так появляются в его доме. Что следят. Признаться, если бы тот подошел в более подходящей для знакомства ситуации, он бы не отказал. Допустим. Если бы это был директор какого–нибудь зала. Предложил бы выступить там, да и угостил хорошим вином. Возможно, в такой ситуации, Фёдор бы познакомился с этим юношей. Но сейчас, знакомство с ним выглядит как самоубийства. Он неотеса с крыльями и тот кто за ним следит, это точно не добрый знак. Поднявшись, Фёдор перешагнув один лестничный пролёт попал в свою мастерскую. В ней было много высоких холстов, да и не только. Возле окна стоял шкаф, в нём лежало куча разновидных масляных красок, разбавители, палитры, холсты. По середине комнаты стоял мольберт. Взяв холст пол на пол метра, он поставил его на мольберт. Рядом лежала палитра и разбавители. Куда то пропали кисточки… Фёдор перерыл весь шкаф, но так и не нашёл. Это означало что придётся на крайние меры. Знакомство с мастихинами…. Он когда то купил их, да забыл о них. Они казались ему настолько же профессиональными, насколько грубыми и неудобными инструментами. В конечном итоге, дрожащими руками, он достал коробку с совершенно чистыми инструментами. Поставив коробку на пол рядом с мольбертом, он включил настольную лампу, что была прекращена к мольберту. Он не знал что рисовать, просто хотелось. Идея пала на того белого юнца. Набросав пару разбавленных мазков, крылья, начало что то вырисовываться. Белила закончились, оно и не удивительно. Сам юноша состоит почти полностью из белого. Крылья, волосы, бледная кожа.. взяв коричневую краску, он начал красить фон, делая контур его ангела чуть светящимся. И вправду странный. Крылатый, то нет, без нимба над головой. Ангел ли он? Кто он? От этих раздумий, Фёдор так и отрубился. Не знает когда он получил эту способность, но он мог засыпать просто сгорбив спину. На утро, молодой художник проснулся от того что мастихин всё таки под силой притяжения выскользнул из пальцев и со звоном упал на кафель. Вот это пробуждение конечно. Федор вздрогнул и потупил взгляд на трещину в кафеле, как удивительно что не в его позвоночнике. Потянутся было непозволительно больно, поэтому встав оперевшись на мольберт, он побрел к ванной. Картина получилась плохо, оно и понятно. Было бы странно если бы картина получилась хорошо при свете одной тусклой лампочки. Умыв руки он масла, а затем и лицо, Фёдор взял с заначки немного денег. Спустившись, одев на себя туфли, в одном чёрном халате повязанным поясом, он побрел к художественному ларьку неподалёку. Признаться честно он и поселился тут только иза этого ларька. Он тут не местный, так что жилье было выбрано года два назад. Отсюда близко и к музыкальному клубу, и к художественному магазину. Распрощавшись с деньгами, получив свою краску, Фёдор вернулся домой. Халат провонял улицей, неприятно. Он закинул его в корзину которую в конце месяца отдаст в прачечную. Поднявшись наверх, зайдя в свою комнату, его ненадолго охватывает ступор. Нащупав пальцами позади себя стену, он опирается на неё чтобы не упасть. Комната до упаду была заполнена сладким травянистым запахом, так пахли розы. Вся его кровать, стол, полы, были усыпаны розами. На что он надеется делая так? Федор был в ярости и шоке. Кто он такой чтобы так себя вести с Фёдором? Он был в шоке, но пока не решил, приятном или хорошем. В конце концов с этим надо что то делать. Столько ваз у него нет, да и взять негде, денег просто не хватит на столько ваз. Взяв себя в руки, Фёдор начал собирать по букетам розы. Что удивительно, так то что у них обрезаны шипы. В цветочных их не обрезают. Сам белый их обрезал? Долгая же ночка у него была… Был ведь уверен что в комнату не вернусь… На букете пятом замотанным в бечевку, Фёдор встал. Утирая со лба пот, он посмотрел на окно балкона. Летающие воробьи, что вновь отсылают на белого. Он и имени его не знает, а тот знает про него многое. И что нужно ему от него? Сто раз усвоил что парнишке нравится его скрипка, но что с того? Приглашать его слушать каждый раз когда играть будет? К чему это? Думать так же энерго затратно, как собирать всё это добро. Сейчас оно всё вкусно пахнет,потом же розы начнут портится. С ними нужно что то делать. По итогу получилось 32 букета роз. Букеты были прям хорошими, по девять штук в одной охапке. Восемь букетов из них получились только на кровати. Где он столько взял? Неотеса с миллионом в карманах? По три штуки Фёдор выносил их на улицу и клал на скамью рядом с дорогой. Себе оставил только три букета. Один в комнату, один в мастерскую, один на кухню. Дай бог, разберут букеты. В конце концов Фёдор вновь сел за рисование портрета. И к вечеру что то да нарисовалась. Сидящий мальчик с голыми грязными ступнями, оборванной одеждой, спутанными волосами и белоснежными как сугробы крыльями. Казалось что образ уже знаком и привычен, хоть Фёдор и пытался отрицать любую симпатию к нему. Он тянулся к нему, был интересен. Как такой несуразный крылатый мальчишка может любить скрипку? Зачем ведёт себя так непонятно? Ломает голову. Спустившись на кухню, найдя там из еды только хлеб да масло, он вздохнул, но всё же решил поесть. Налив горячей воды в кружку, кинув туда пару листов чая, он взял намазанные бутерброды и поднялся к себе в комнату. Там усевшись на кровать, поставив бутерброды на тумбу, он взял старую книгу. Той была Библия язычников. Он нашёл её на чердаке этого дома когда переезжал сюда. Этот город северный, вдали от центра, поэтому тут ещё есть язычничество. Книга сама была на кириллице, поэтому прочесть её было не так сложно. Белый был явно местный, оно было видно. Да и как он помнит со своей службы, что нет в мире бездомных ангелов без нимба что могут убирать свои крылья по первой прихоти. Так он и дошёл до раздела "целованные богом" говорилось о них немного. Это дети что были брошены в реки и костры своими матерями. Брошенные. Они чудом выживали и были почти приближены к подобию "христианского" (как сам для себя выразился Фёдор) Иисуса. Почти распятые на хресте, кому дали второй шанс. Все черты сходятся с белым. Фёдор бросил книгу под кровать. Отряхнув свои руки от крошек, он взял скрипку и смычок. Хотелось увидеть белого своими глазами. За день починили провода, так что фонари работали. Фёдор встал и начал наигрывать мелодию. От холодного света казалось что он мертвец. Сепия скрипки казалась почти чёрной, а сама кожа Фёдора отражала голубой цвет. Играя минут 10, тень того не появлялась. То было странно, не было похоже на то что он мог так отступить. Но… не уж то розы были посланием принятого поражения? Фёдор отложил скрипку и подошёл к балкону. Нет, он не был прав. Тот сидел в своей старой одежде на холодном полу укрыв себя крыльями. Фёдор вышел на балкон, тот даже не вздрогнул. – Тебе не понравилась моя одежда? – Начал диалог Фёдор, кладя руки на перила. – Нет, что ты.. Не в этом дело – А в чём? – Вряд-ли ты хочешь слушать мою историю… – На что давить пытаешься? – Даже не думал! – Николай поднял руки и усмехнулся. – Ладно, проходи. – Ты меня пускатешь? Не думал что ты… – Слушай, ты на голову больной не человек, не знаю кто. Но и оставаться в неведении когда за мной следит не просто бездомный, я не могу. Любая информация может стоить мне жизни. – Тебе не известны мои точные мотивы. Этого ты и боишься не так ли? – Ты прав. Скорее всего просто скоро придёт мой черёд встретится с богом на том свете. Я прав? – Николай звонко рассмеялся хватаясь руками за живот, тот лишь поморщился. Они спустились по лестнице на кухню. – Какой же ты недоверчивый! Боже удивляюсь! Ты ведь тут надолго? Судя по тебе, ты не из тех кто будет бежать из этого города. Тебе у нас понравилось? – Ты же есть хочешь, так? – Ага, умеешь в дурака или шахматы? – Дурак грязная игра, лучше расскажи почему одежду мою выбросил. – Фёдор потянулся в бордачёк за пряниками и чаем. – Ну… скажем так… из дому мне выходить нельзя. Было бы странно, увидь мои у меня чужую одежду. – Ты из бедной семьи, да и они тебе вовсе не родные, так? – Так ты книгу язычников откопал ради меня? – Труда не составило, так я прав? – Фёдор поставил на стол пряники и горячий чай. Николай неловко почесал макушку. – Ты даже имени моего толком не знаешь, а такие вопросы задаёшь… хах… – Ты следил за мной. – Ах… Тебе прям всё рассказать? – Времени у нас сполна. – Фёдор пошёл обратно наверх, а белый лишь успевая взять еды да чая, помчался за ним. – Ну… Родился я не знаю когда, никому не было до моего рождения дела. Меня подобрала какая то бабка, и с именем морочится не стала. У неё было много детских пелёнок, на одной из них было вышито "Николай" вот меня так Никошей, а то и Негожей прозвали. Я живу в курятнике. Точнее в доме рядом с озером. Дед с бабкой неплохо живут, но меня они держат как талисман. – Проще говоря ты у них на добрый знак? – Да… но счастья я им не принес… – Конечно не принес, таких как ты беречь нужно… – О как заговорил! – Ещё слово… – Ладно, всё. Понял я! – Получается каждую ночь ты сбегаешь? Если тебе так плохо живется, почему не сбежишь? – Я… Дед умер как раз в тот день когда я был на твоём концерте. Мы сильно поругались с бабкой, но не могу я улететь пока она жива. Я ненавижу её всем сердцем. Но я… то что я живу, это божья милость. Я должен давать людям удачи и счастье. Как они его добиваются, уже не моя воля. Я обязан. Простые люди, они свободны, я же тем кто меня держит, должен подчиняться. – Николай опустил голову чуть злобно глядя на свои ноги. Они вышли на балкон и Николай сел на перила. Фёдор держался за те же перила рядом, внимательно глядя тому в глаза. – Коль… ты ведь птица, Почему просто не отпустить? – Я в клетке, Фёдор. Знаешь… то что сдерживает меня с этой женщиной, похоже на оковы. По своей природе я не волен выбирать хозяина. Я много раз пытался сбежать, но что то в моём сознании постоянно меня останавливает. Без сомнения я хочу сбежать, но моя природа против меня. Я живу чтобы служить людям, хотя сам птица. – Ты ведь свободен по настоящему, даруй мне свободу – Нет у меня свободы. – Николай расправил крылья и упал вниз взлетая и улетая прочь. Было ощущение, будто Фёдор может дать ему эту свободу, вот только… что будет то будет. У Николая нюх на чужие мысли не плохой, за это время он очень хорошо развился. И почему же ему всё меньше хочется сдавать его в милицию? Может дело в его сущности. Фёдор понимает что это не человек, не животное, он чудом выживший ребёнок. Тот кто живёт ради других. Это наверное и толкает его к симпатии. Он не человек, но способен понять Фёдора, хоть постоянно и противится его воли. Это в нём и нравится. Следующий день прошёл как всегда. Фёдор выступил дабы заработать денег и кое что купил. Остальную же часть дня он дорисовывал портрет с Николаем. Красивое же имя у него… вечером он знал что тот придет. Достав скрипку, зная что тот даже придет если он не будет играть, Фёдор играл все 10 минут. Тот уже сам зашёл когда тот закончил, как бы стеснительно ему не было. – И опять ты.. – За тобою слежу? – хихикнул Коля. Фёдор же не знал как к этому относится теперь. – Что сегодня обсудим? О чём ты мечтаешь? – Коля плюхнулся в своей одежде на чужую кровать, перед этим схватив чужую руку и потянув за собой. – Коля! – Чего я опять? – Многое себе позволяешь. – Эх… Ну так о чём?? – Коля лёг на живот подперев голову руками на локтях, а крылья держа чуть высоко чтобы те не упали на Фёдора. Тот же лежал на спине и тянулся к чужим крыльем, пока те ускальзывали с его рук. – Я… По облакам походить хоть немного.. – Эти слова вызвали у Коли усмешку, ничего другого Фёдор и не ожидал. – Пытался я долететь до туда, Да вот только… холодно там, ветер большой и дышать нечем. Короче не долетел. – У тебя хотя бы попытка была.. а я… КОЛЯ – Белый подхватил Фёдора за плечи и взяв в охапку быстро выпрыгнул с балкона. Фёдор начал верещать, а Николай же смеялся поудобнее располагая его в своих объятиях. – Ты чего делаешь? – Начал на повышенных тонах говорить Фёдор. Николай лишь молча поднимался высоко в небо. – Я услышал в твоём голосе долю намека, ничего более! – Смеётся Николай взлетая всё выше и выше. – Богом молю, Коленька дорогой, не урони меня.. – Ты за кого меня принимаешь? Конечно не уроню! – Фёдор лишь шмыгнул. Смотря то вниз на город, то вверх на обложка, становилось страшно и захватывающе одновременно. Казалось до облака рукой подать. Они такие.. такие красивые ночью. Даже в ночное время в этом городе видно облака. Николай начал снижаться понимая что не сможет в своём голодном состоянии долго летать. Они приземлились у берега озера. В его тихой воде отражалась полная луна. Опустив на босые, как у самого коли, ноги Фёдора, Николай пошёл по воде как Иисус. – Этого в той книге не было – В каждой загадке есть не раскрытые тайны – Он шагал по ней почти не колыхая воду. Вытянув крылья он перекрыл по воде свет. Огромная тень крылатого человека была на водной глади, и Фёдор пошёл за ним протягивая руку, будто нашёл в нём своего бога. Только вот сам он в воду начал погружаться, белая ткань пижамы начала промокать. Вода была холодная сентябрьская, так недалеко до простуды. Он по пояс зашел в воду и Николай наклонившись взял его руку в свои две. – Смотри внимательно. – Николай окунул чужую руку вместе со своими в воду. Достав, в них была красная жидкость. – Это вино? – Угадал! – Николай дал отпить Фёдору напитка, и сам тоже был не прочь. В конце концов они здоровски напились его, и пошли домой полностью промокшие, Николай был вне состояния летать. По возвращению домой, Фёдор буквально нёс на своём горбу тяжёлого ангела. Выпил Фёдор больше, но пьянеет он плохо. – Фе–день–ка – Что? – Почему ты не Фе–ночь–ка? – Потому что я не Фин? – Николай был сильно пьян. Его кое как удалось уложить на кровать в комнате для гостей, а у Фёдора просто не было сил идти в свою комнату. Он плюхнулся на его крыло. – Фе–день–ка – Опять? – Хочешь взглянуть на мои шрамы? – И зачем мне это? – Фёдору пришлось подняться, потому что из под его головы со спиной нагло убрали мягкие крылья. Николай сел на кровати. – Сейчас ты сильно удивишься – сильный звук свистящего ветра споровадил уходящие крылья внутрь спины Николая как в чёрную дыру. Фёдор был в шоке и раздвинул рот от изумления. – Тоесть ты всё это время мог спрятать свои крылья, но продолжал бесить меня их громоздкостью? – Мне показалось они тебе нравились… – Фёдор на это лишь фыркнул. Николай снял с себя футболку. Признаться честно, он был шокирован ещё сильнее. Сам он вырос в строгой и религиозной семье, но тут.. даже не нужно было задавать вопросы почему Николай ненавидит бабку. Фёдор нерешительно потянул руку к чужим рёбрам. Коля с усмешкой в взгляде перехватил чужую руку и резко прижал чужую руку к своим рёбрам, заставляя того чуть испугаться. На рёбрах живого места нет. Некоторые места в больших шрамах от розги, другие совсем новые. Фёдор нахмурил брови и уже без помощи Николая водил по нежной коже кончики пальцев. В его голове не укладывалось, как такого как он… посему? Чем он мог провиниться? Фёдор испытывал искреннее сострадание и жалость к нему. Николаю и вправду удалось вызвать у кого то вроде Фёдора, симпатию. Хоть и таким путём. Не только рёбра, грудь, плечи, спина, живот. Всё было в шрамах. – Тебя часто бьют? В целях воспитания, или же за то что ты просто показываешься? – спросил Фёдор не прекращая разглядывать чужие раны и ходить по ним пальцами. В некоторых местах были видны не хилые кровяные корочки, другие были настолько шрамированы, что поверхность кожи была идеально гладкая. – Так, ну всё. Хватит. – оборвал Николай, вставая с кровати и нарыв какую то пластинку, поставил её на проигрыватель. – что играет? – На этой пластинке записаны разные песни, я её до концерта того подобрал.. там вроде… Наутилус Помпилиус – летучая мышь и дыхание. И машина времени – он был старше её. Точно не помню, давай включим то что давно слушали? – Как пожелаешь. О! А это что? – Чёрные птицы, тоже наутилус, включай. – когда пластинка начала играть, Николай потянул Фёдора на себя, заставляя того танцевать. Тот сопротивлялся, но позже вздохнул, и разрешил тому водить танец. Конечно же тот кроме вальса ничего не знал. Николай положил свою руку тому на талию, от чего Фёдор недовольно смотрел куда то за Николая, лишь бы не в его глаза. – У тебя талант и к певучести? Надо бы как то сыграть с тобой… – Ох, ну тогда тебе придётся вновь меня напоить, я не часто люблю петь – Да без проблем – Фёдор отстранился от того потому что тот опять начал хихикать. – Всё, пора спать. – Почему? Так рано ещё! – Фёдор выключил проигрыватель и утянул Николая в кровать накрывая простынёй и крепко обнимая, тот только и успел ахнуть. Фёдор почти начал шептать. Он гладил его по волосам и шрамам. – Знаешь, я тебе ничего не рассказывал о себе… У меня никогда не было друзей вроде тебя, ты и вправду особенный для меня. Я всё ещё хочу прогнать тебя, но почему то мне хочется попросить тебя остаться со мной. Хочется попросить не покидать меня.. – Я никуда не ухожу, успокойся федь – Ты уйдёшь, я знаю. – Толи алкоголь на него так влияет, толи ему вправду хочется расплакаться, но он просто берёт и держится. Держится ещё три часа. Потом он тихо встал. – Коля… Коооль… – Он был невозмутим и не просыпался. Фёдор накинул на себя пальто, одел берцы, взял топор и ушел из дому. Придя к дому рядом с озером, план был прост. Украсть талисман. Тихо зайдя, по привычке разувшись, он обошёл весь дом и нашёл спящую бабушку. Фёдор и впрямь стал зависимым. Одержим. Не долго думая, он нанёс три удара по черепу. Он сбросил её тело в подвал на кухне и ушёл домой. Окунувшись в ванную, у него были странные ощущения. Он никогда не испытывал ни к кому и никогда сожаления, кроме Николая. Николай был особенный. Фёдор никогда не нуждался в людях, не смотрел на людей как на людей, кроме ангела что спал в гостивой комнате. Кроме этого святого мальчика. Он ничего не чувствовал от убийства, кроме радости от заполученого Николая. Но и это ощущение… он знал что это не нормально, но со своей природой поделать ничего не мог. Он вернулся обратно к Николаю. Обняв его, он смог спокойно уснуть. Проснувшись днём, Фёдор застал Николая сидевшим на балконе и глазеющим на птиц. – Ты чего ещё не дома? Разве твоя не будет ругаться? – Ты же и сам догадался, Фёдор. – Она?... – Да. Я даже не могу понять, рад ли я или нет. Неверное да, наверное нет… Мне жалко людей, но в то же время внутри меня какое то облегчение… это странно… – Николай, это совершенно нормально такое чувствовать. – Ты ведь, ты ведь… хочешь чтобы я с тобой остался? – А ты как думаешь? Конечно хочу. – Она не выдержала разлуки с дедом, не думай что я подозреваю тебя. – Всё хорошо Коля. Мне нужно идти… кстати.. – Фёдор достал из под кровати туфли. – Это тебе. Я подумал.. тебе неудобно ходить без обуви, так что подумал что это будет к месту. Я уйду и вернусь только вечером, нужно пойти в клуб и затем зайти на торговые базы.. – Хорошо, я пойду помоюсь, вижу как ты ходишь и нос воротишь – Как бы от тебя не воняло, я так не делаю – Ты говоришь это мне? Фёдор фыркнул и ушёл. Найдя какие то чёрные брюки и старую белую рубашку, он накинул пальто и ушёл из дома. Было немного страшно оставлять Николая. Всё таки он не уверен что тот остался именно с ним. Но если он с ним, то жизнь пойдёт лучше. У него будет больше удачи, и кто то, кому Фёдор сможет доверять. Он чувствует себя живым. Прогулка по городу и концерт прошли удачно. Он часто ходил и просто улыбался тому что знал что дома его ждут. Просто ждут. Даже несколько знакомых сказали что улыбка ему к лицу. Закончив со всеми делами, Фёдор вновь возвращался по темноте. Несколько фонарей по улице перестали гореть, от чего темно становилось именно возле его дома. Удача, ему удастся поспать в полной темноте. Зайдя домой, Фёдор снял берцы и кинул пальто возле входа. Дома ни в одной комнате не горел свет. – Я дома! – в ответ он услышал тишину. Поднявшись по лестнице, он открыл незапертую дверь ванной. Как знал, но… включив свет, он увидел лёд. Ванная наполненная до краёв льдом, а внутри лежал Коля… как он туда вообще мог попасть? Фёдор начал долбить руками по льду, оказывается сила у него есть, да и лёд не такой плотный был. Он дрожащими от страха руками поднял всплывающее тело и вытащил его из воды посадив на кафель и давая легкие пощечины. Он дышал. – Коля, колечка, очнись… – говорил тот шёпотом, пока тот медленно открывал глаза. – Ну же, молодец, Коля, приди в себя.. Он взял его руку в свою. Они были холодные, холоднее того льда. Николай открыл широко глаза и начал рыдать от шока. – Я виноват, я сильно виноват, прости меня – бормотал Николай всхлипывая. До Фёдора дошло наконец. – Ты… я дам тебе то в чём ты нуждаешься.. – Я не могу так, я пообещал быть рядом с тобой. Фёдор не стал его слушать, он потащил его на балкон. Не было похоже что тот злиться, да и если злиться, то только на себя. На Колю он смотрел с какой то нежностью, сожалением и пониманием. – Лети, я отпускаю тебя. Тебе.. – Он не успел договорить, как его обнял Николай. – Коля нет, тебе нужна свобода, не нужно это всё. – Я хочу свободы, но мне так же и дорог ты, я запутался Фёдор. Я устал, я не знаю что мне делать… – Лети Николай, улетай. Белобрысый сжал свои губы и отстранился от Фёдора. Глаза были заплаканы. Уйти сейчас, означалось больше никогда не увидится. Означало обсалютную свободу, сделанный свой выбор. Для Фёдора же это означало навсегда распрощаться с Николаем. Тут даже не может идти речь о "с кем то вроде" Николай один такой. Он никогда не встретит ему замены. И как он мог привязаться к тому, кого хотел сдать? Почему не сдал раньше? Его раздумья разрушили решительные взмахи двух крыльев, что отрезали зрительный контакт с Николаем. Он быстро улетал, Фёдор оперся об перила и крикнул что было сил – Если не вернёшься, я впервые узнают как сходят с ума! Николай! Правда его крики он уже не услышит. Решение было принято, явно не в его пользу. Возможно можно было всё сделать по другому, но Николай улетел. А Фёдор понял что давно сошёл с ума. Он уже не тот что был раньше. На него очень легко повлиять. Без Николая он уже никто. Второе за первым поспешное решение. Он не сможет жить без Николая. Он не думая полетел за Николаем, только не вверх, а вниз. Днём в доме нашли только три увянувших букета роз и портрет бедного ангела.