WARLOCK

Чᴇᴘʜᴏᴋʜижʜиᴋ

      Я обещал любить тебя вечно, и это не просто слова. Я поклялся. А клятвы нерушимы. Все эти годы я ждал, искал, надеялся. Я верил, что когда-нибудь в один прекрасный летний день ты вернёшься ко мне, и я вновь увижу твою солнечную улыбку. Как безумно вспыхнуло моё мертвое холодное сердце, когда я снова увидел тебя. Мальчик мой, я не могу подобрать слова, чтобы описать огонь моей души, объявший всё моё существо в тот момент… Если бы ты только мог почувствовать то, что чувствовал я. Это как умереть и родиться вновь. Всё потерять и всё обрести заново. Да. Это именно так. Ибо ты — моё всё. Моя жизнь, моя судьба, мои луна и звезды. Моя любовь… Феликс улыбнулся и протянул стакан. — Американо со льдом.       Ему было немного неуютно, и он был откровенно смущен. Этот высокий, ослепительно красивый молодой человек ходил к ним регулярно всю последнюю неделю и смотрел на Феликса так, будто хотел сожрать его сырым без соли. Он с первого дня почувствовал, что этот парень как-то странно смотрит на него. Впервые взяв у Феликса стакан с кофе, он коснулся прохладными длинными пальцами маленьких пухлых пальчиков Феликса, и тот ощутил электрический ток. Слабый покалывающий разряд, проникающий сквозь кожу и щекочущий нервы. — Спасибо, — парень улыбнулся, и Феликс робко опустил глаза.       Всё бы ничего, но этот странный клиент их маленькой кофейни был потрясающе красив. Людей с подобной внешностью Феликс не встречал в реальной жизни. Парень словно сошел с телеэкрана или вышел из дорамы. Какой-то заблудившийся айдол, случайно приходящий в их кафешку снова и снова.       Он как обычно сел за столик напротив стойки и смотрел на Феликса голодными глазами. Феликс украдкой также разглядывал его. Парню было на вид не больше двадцати пяти. У него были короткие волосы необычного пепельно-синего оттенка и похожего голубовато-серого цвета глаза. Его кожа была бледной и словно прозрачной, тонкой. На руках сильно просвечивали вены, казалось, будто они, как змеи, обвивают его руки, то проявляясь на поверхности, то исчезая под кожей. У парня была отличная фигура. Широкие плечи, очень узкая талия, крепкие бедра и длинные ноги. Он легко мог быть моделью. Одежда сидела на нем великолепно. Он был такого типажа, которому идет абсолютно всё. И в самых простых вещах и в ультрамодном луке этот человек будет смотреться органично и естественно. Феликс никогда бы не решился подойти к такому красавцу и начать разговор или делать какие-то намеки. Но этот идеальный внешне человек, похоже, сам запал на Феликса и пожирал его глазами откровенно, не стесняясь. Приходил каждый день и долго сидел, разглядывая милого мальчика за стойкой.       Феликсу всего девятнадцать. Он работает бариста в кофейне и учится в университете неподалеку. Он сирота и живет в небольшой квартирке на окраине Сеула, которую снимает за символическую сумму. Денег вечно не хватает, но Феликс не унывает. Не приучен. Он всегда улыбается и рад каждому новому дню. Он оптимист, при любых обстоятельствах не теряет присутствия духа и способен подбодрить окружающих. — Ну что, всё так же пялится?       Феликс вздрогнул. К нему неслышно приблизился его сменщик Хан Джисон. И смотрел из-за плеча Феликса на красавца с горящим взглядом. — Ага, — Феликс кивнул.       Хан добрый. И он переживает. Не далее как вчера он говорил, что этот странный парень наверняка маньяк. — Хочешь, подойду к нему и спрошу, чего он палит тебя постоянно? Я серьезно. Столько больных развелось. Жуть, — Хан дернул плечами. — То есть кто-то вроде него не может на меня внимание обратить или что? — нахмурился Феликс. — Да не в этом дело! — возмутился Хан и тут же осёкся.       Ведь на самом деле именно в этом. Это действительно было первое, о чем подумал Хан. Что парень с внешностью модели или айдола не обратил бы внимание на Феликса просто так. Точно маньяк извращенец, выслеживающий мальчиков, а потом расчленяющий их. — Ну да. Конечно, — Феликс ухмыльнулся.       Парень в этот момент поднялся и, кивнув им на прощание, вышел из кофейни. Феликс смотрел ему вслед и думал о том, что, скорее всего, Хан прав. Подозрительно это.       Спустя час Феликс сдал смену и собрался домой. Уже девять, ему ещё на метро нужно успеть. Он вышел через заднюю дверь здания, в котором находилось их кафе. Заодно он вытащил огромный пакет мусора и еле донес его до бака. Немного повозившись с ним (Феликсу было трудно запихать пакет в мусорный бак, он был невысокого роста, а бак довольно большим), он наконец отряхнулся и хотел уже уходить из пустынного переулка, как вдруг увидел знакомую фигуру. — Привет, малыш, — голос этого парня был тихим. Но в нем было что-то настолько протяжное, тягучее и грустное, словно он не говорил, а стонал от боли и выпрашивал прощения. Феликс замер. — Привет.       В голове Феликса мгновенно всплыли предостережения Хана и его слова о том, что больных развелось многовато. Этот красивый высокий человек выглядел весьма неоднозначно. На дворе середина июля. Жарковато для длинного кожаного плаща едва ли не до земли, огромных армейских ботинок на шнуровке и черных перчаток, облегающих руки словно вторая кожа. Эффектно, спору нет. Но абсолютно неуместно. — Тебя зовут Феликс? Я слышал пару раз твое имя. К тебе так обращались, — парень не пытался приблизиться и не выглядел опасным.       Его странная одежда ему очень шла, и Феликс не особо испугался. Ну что может случиться? В случае чего можно быстро нырнуть назад в кафешку и вызвать полицию. Максимум, что может произойти, это откровенные приставания и нарушение физических границ. Хотя Феликс даже не знал, будет ли он так уж сильно против, если этот красавчик начнёт его лапать. — Да. Хочешь познакомиться? — Феликс улыбнулся и шагнул навстречу, протягивая открытую ладонь. — А твое имя? — Хенджин, — парень подался к Феликсу и схватил его маленькую руку. — Можешь звать меня так.       Рукопожатие получилось непривычно долгим. Сильная рука Хенджина дрожала. Феликс смотрел на него снизу вверх и не ощущал опасности. Внутри словно что-то билось и назойливо стучало, рвалось к этому человеку. Приблизиться, прижаться, прикоснуться. Феликс мялся и не желал отходить. Он не понимал, что с ним происходит. Откуда такое сумасшедшее желание броситься в объятия к незнакомцу. — Чувствуешь притяжение? — тихо спросил Хенджин, и Феликс словно очнулся.       Он резко вырвал свою руку из хватки Хенджина и отступил на шаг. Хенджин усмехнулся, но не тронулся с места. Феликс был готов поклясться, что на мгновение увидел за спиной Хенджина зеленоватый густой дым или подсвеченный туман. Чушь какая-то. Феликс тряхнул волосами и пробормотал: — Мне домой пора. Я опаздываю на метро. — Время больше не имеет значения, Боки, — тихо сказал Хенджин. — Я нашел тебя, и всё остальное уже совершенно неважно.       «Ну точно», подумал Феликс. «По нем дурка плачет. Хан был прав».       Он тоскливо взглянул за спину Хенджина. Тот загораживал Феликсу выход из этого узкого переулка на оживленную улицу. Здесь они стояли одни, и мало кто мог бы их услышать или заметить. Хенджин поймал его взгляд и, не говоря ни слова, просто развернулся и ушел. Его одинокая фигура очень быстро растворилась в темноте. Феликс ещё несколько минут в недоумении стоял один возле мусорного бака. Ему внезапно показалось, что ничего этого не было. Что ему всё это привиделось и единственный поехавший здесь — это он сам.       Когда он вышел из переулка на улицу, то пытался в плотном потоке людей, снующих мимо, разглядеть высокую фигуру в длинном плаще, но не увидел никого и близко похожего на Хенджина. Тот не мог далеко уйти. Ведь Феликс почти сразу последовал за ним. Но как бы Феликс не старался, он видел лишь людскую толпу, в которую он вскоре влился и пошел, лавируя в общем потоке, к станции метро, чтобы сесть на последний поезд до дома.       Дома, в тишине своей маленькой тихой квартиры, Феликс расслабился. Всю дорогу пока он ехал сюда, он был словно не в себе. Ему везде мерещились серо-голубые глаза Хенджина и туманные блики зеленоватого света. Наваждение. Бред. Феликс немного испугался. Хотя сам не понимал чего. Хенджин просто чудной. Но он не пытался что-то сделать Феликсу и ничего не предлагал. Он только смотрел, и его ощутимо трясло от близости или от желания, или от того же самого чувства, которое испытал и Феликс. Притяжение…       Феликс пошел в душ и долго стоял под теплыми струями воды, глядя, как капли чертят мокрые дорожки на стекле душевой. На сердце была лишь тоска, и Феликсу хотелось плакать. Обычно всегда веселый и позитивный, сейчас он непонятно отчего был практически на грани истерики. Внутри нарастало сильное чувство тревоги. Словно он что-то забыл или оставил, прошел мимо и ему нужно срочно вернуться, бежать, не разбирая дороги в темноту наступающей ночи, чтобы найти, вернуть, схватить, вцепиться… Феликс не знал, куда и зачем его так безумно тянет. Но желание выбежать на улицу в ночь, было буквально физически ощутимо.       Теплый душ и чашка горячего какао перед сном Феликса совсем не успокоили. Это скорее раздражало. Он чувствовал, что занят ерундой, в то время как ему нужно было быть в другом месте, и это было крайне важно, просто жизненно необходимо.       Он выключил свет и лег в кровать, зарывшись с головой в одеяло. Закрыл глаза и попытался успокоиться. Нужно просто уснуть, забыться, провалиться в черноту и ни о чем не думать. Феликс уснул. Его тело стало расслабленным и тяжелым. А душа с легкостью вырвалась на волю и покинула эту спальню, эту квартиру и этот район. Чтобы быть рядом с тем, кого любит навечно.       Ранним дождливым утром Феликс проснулся в слезах. Его сердце бешено билось, и кровь стучала, разрывая виски. Головная боль была дикой, почти невыносимой. Он резко сел в кровати и обхватил голову руками. Его тело дрожало и было всё в липком холодном поту. Феликс с огромным трудом заставил себя встать и пойти в душ.       После он закинул в себя пару таблеток от головы и начал собираться на работу. Стоя перед зеркалом, Феликс смотрел на себя и не узнавал свое лицо. Казалось, за ночь он неуловимо изменился. Вроде прежний, но уже совсем другой. Его щеки впали, кожа стала бледной, и веснушки, рассыпанные по переносице и щекам, стали ярче и розовее. Но самое странное — это глаза. Обычно темно-орехового почти карего цвета, сейчас они явственно отдавали тусклым зеленым блеском.       Он откинул непослушные пряди темных волос со лба и ощутил, как дрожат его руки. Феликс не мог больше оставаться в своей маленькой уютной квартирке. Всё его существо рвалось наружу. Выйти из дома, бежать на метро, примчаться на работу и ждать… Терпеливо и упорно ждать того, кто непременно должен был прийти. Потому что теперь уже ничего не имеет значения. Всё остальное действительно неважно. Всё пыль и тлен. Главное, что он нашел тебя… — Американо со льдом, — Феликс смотрел горящими глазами и тянулся к Хенджину, неосознанно пытаясь его коснуться. — Спасибо, малыш, — Хенджин улыбнулся и взял стакан, накрыв своей рукой руку Феликса.       Вчера, пожимая эту узкую ладонь, затянутую в мягкую кожу перчатки, Феликс почти не ощутил электричества. Сейчас, кожа к коже, он вздрогнул от разряда, мгновенно пробежавшего по телу. И распахнул взгляд от неожиданности и слабой боли.       Хенджин забрал стакан и ушел на свое обычное место. Сел и уставился на Феликса так же как вчера, позавчера и все дни до этого. — Хан! — Феликс позвал сменщика. Хан выглянул из подсобки и вопросительно кивнул. — Чего? — Подмени-ка меня. Побудь здесь. Я пойду поболтаю с ним, — Феликс кивнул на Хенджина, сидящего в зале. — Опять приперся? — вздохнул Хан. — Припугни его полицией. Ну или скажи, что ты не гей.       Феликс поморщился. Секс — это последнее, о чем он сейчас думал. Если бы всё было так просто, и его душевные метания и жуткую тяжесть на сердце можно было бы решить банальной еблей, Феликс, не раздумывая ни секунды, дал бы Хенджину прямо тут на рабочем месте, в подсобке между коробок с фильтрами для кофеварки и упаковками салфеток. Всё было намного хуже, и Феликс был абсолютно уверен в том, что просто сексом не отделается.       Хенджин как ни в чем не бывало потягивал кофе и смотрел, как Феликс идет к нему за столик. Его глаза сияли радостью, чистым звенящим счастьем, которое волнами расходилось от Хенджина и было так явно ощутимо, что это передалось Феликсу, и он сам не заметил, как широко и открыто улыбнулся. — Хочешь меня коснуться? — этот странный вопрос застал Феликса врасплох.       Феликс сел за стол напротив Хенджина и вдруг понял, что ответ на этот вопрос однозначно ‘да’. Хенджин протянул открытые ладони и тихо сказал: — Не бойся. Положи свои руки в мои. Тебе станет намного легче.       Он был сумасшедше прекрасен и нёс абсолютную чушь. Феликс, как завороженный, протянул руки и положил свои маленькие ладошки в ладони Хенджина. В тот же миг их словно замкнуло в бесконечную восьмерку электрической цепи энергии. Феликс будто взялся за оголенные провода и не мог отпустить. Его сердце сразу наполнилось счастьем, ему захотелось смеяться, что он тут же и сделал, не стесняясь косых взглядов и охуевшего лица Джисона, выглядывающего из-за стойки. — Что со мной? — смеясь, спросил Феликс. Тяжесть на сердце растворилась в один миг. Ему стало легко и спокойно. Словно все его проблемы вдруг решились одним махом. — Ничего, — пожал плечами Хенджин. — Ты счастлив, потому что счастлив я. — Даже если и так. Я ведь тебя совсем не знаю. Почему твое счастье стало моим?       Феликс поймал себя на мысли, что просто держаться за руки недостаточно. Он хотел быть ближе. Сесть к Хенджину на колени, обнять его, прижаться всем телом. И не просто телом, а голой кожей. Снять с себя всё и прильнуть к обнаженному телу Хенджина. Слиться с ним. Буквально. Впустить в себя. Раскрыться. Феликс дернулся и вспыхнул. Его бледные щеки залились краской. Он поднял глаза и встретил влажный взгляд Хенджина. Тот смотрел томно и тяжело. Словно видел Феликса насквозь. — Ты знаешь меня, малыш Боки. Просто забыл. А тяжело тебе потому, что твоя душа разбита надвое. И ее осколок находится у меня.       Хенджин говорил странные вещи. Феликс смотрел ему в глаза и не понимал. Он никогда раньше не видел Хенджина. Это совершенно точно. Даже в детстве. Он бы запомнил. Память Феликса никогда не подводила. Комментировать расколотую душу Феликс даже не считал нужным. Откровенный бред. — Ты сумасшедший? — тихо спросил он.       Хенджин лишь рассмеялся и покачал головой. — Не могу точно сказать да или нет. Если ты думаешь, что я псих, то нет. Я хорошо соображаю и далеко не глуп. Но с другой стороны, я безумен, потому что я без ума от тебя, и моё сердце в огне. Я так счастлив, что нашел тебя снова, Боки. Ведь моя любовь бесконечна. Я дал клятву. А такие, как я, связаны ею навечно. Мы не можем нарушать ее. — Хорошо, — протянул Феликс, внимательно глядя на Хенджина. — Давай по порядку. Почему ты зовёшь меня Боки? Это имя? Хенджин кивнул. — Да. Ли Енбок. Это твое имя, малыш. — Тааак. Ладно, — Феликс потихоньку начинал понимать. Хенджин принимает его за кого-то другого, возможно Феликс похож на его потерянную любовь. Похож настолько, что Хенджин поехал головой конкретно. Жаль только, что этот так удачно сложившийся пазл в голове Феликса не объяснял его собственных реакций на Хенджина. — А ‘такие, как ты’ это какие? Почему вы не можете нарушить клятву? — Чернокнижник не может отступить от клятвы данной любимому человеку. А мы с тобой поклялись на крови, малыш. И связаны навечно. Ни в одной из своих жизней ты не сможешь избежать встречи со мной. Ты отдал себя сам. Добровольно. И ты мой. Часть твоей души у меня. Здесь, — Хенджин отпустил ладони Феликса, и тот почувствовал себя оставленным на пронзающем до костей холодном ветру.       Хенджин снял с шеи длинную кожаную витую веревку, на которой висел прозрачный кулон, наполненный ярко-зеленым светом. — Возьми, — он передал кулон Феликсу.       Феликс протянул руку и, когда кулон коснулся его ладони, дернулся, словно обжёгшись. Эта красивая изящная вещица была тяжелой и горячей. Как Хенджин носит ее на своем теле? Она ведь жжет кожу невыносимо. Феликс поморщился и вернул кулон Хенджину. — Больно? Жжёт? — спросил он, забирая кулон у Феликса.       Тот лишь кивал в ответ и потирал ладонь. Хенджин надел украшение обратно на шею и спрятал под одеждой. — Иди ко мне. Если хочешь, чтобы боль прошла, ты должен быть рядом, — Хенджин похлопал ладонью по стулу рядом с собой.       Сейчас они сидели, разделенные столом, и Хенджин настойчиво манил Феликса к себе поближе. В идеале в объятия, а ещё лучше в постель, кожей к коже. — Мне нужно работать, — тихо сказал Феликс и с трудом поднялся со стула. Всё его существо протестовало. Ему хотелось сблизиться с Хенджином, а не отходить от него. — Малыш, не мучай себя. Чем дальше ты будешь, тем хуже для тебя. Я должен вернуть тебе осколок твоей души. И ты всё сразу вспомнишь. Мы будем вместе до самой твоей смерти. А после твоя душа вернётся ко мне. И будет со мной до тех пор, пока я не найду тебя снова, — Хенджин протянул к Феликсу руку и звал его, смотрел умоляющим взглядом и говорил тихо, почти шепотом. — Моей смерти? А если ты умрешь первым? — Феликс усмехнулся. Он уже понял, что ему ответит Хенджин. — Я не умру. К сожалению.       Феликс развернулся и пошел за стойку. Его сердце разрывалось и истекало кровью. Разум был в смятении, тело не слушалось, а сердце кричало от боли, не желая разлучаться с тем, кто так сильно ему дорог.       Весь день Феликс провел, изнывая от не проходящей тянущей боли в груди. Ему было трудно дышать, он сходил с ума и не знал, куда деть себя. Все его повседневные дела и обязанности казались ему ненужными, пустыми и бессмысленными. Он не понимал, что делает здесь. Казалось, этот долгий день никогда не закончится. Едва выйдя вечером на воздух, Феликс прислонился к кирпичной стене здания и тяжело дышал, прикрыв глаза. Он стоял, пытаясь расслабить напряженные мышцы и успокоиться. — Если ты будешь противиться, ты умрешь от тоски, — от одного лишь звука голоса Хенджина Феликсу стало легче.       Он смог вздохнуть полной грудью и открыл глаза. Его мозг уже не пытался анализировать то, что происходит. Феликсу просто хотелось избавиться от тяжести и боли. Он подался к Хенджину, и тот схватил его в объятия в тот же миг. Если и существует рай на земле, то это был он. Лишь только сильные руки замкнули Феликса в своем плену, он сразу почувствовал, как внешний мир пустой и бренный отодвигается, оставляет их наедине, отданных друг другу на заклание. — Тебе легче, малыш? Всё хорошо?       Хенджин гладил Феликса по волосам и дышал его запахом. Прижимался к нему и сжимал его. Феликс только кивал, пряча лицо на груди Хенджина. Он ощущал электричество и силу горячих ласковых рук, и у него кружилась голова. Он не верил ни единому слову Хенджина о расколотых душах и вечных клятвах, но его сердце успокаивалось только рядом с этим странным красивым человеком. — Поцелуй меня, — прошептал Хенджин, наклоняясь. — И тебе станет ещё лучше. — Так меня ещё никто не разводил, — фыркнул Феликс. — Первый приз за оригинальность твой.       Феликс не ребенок, он целовался с парнями и не был особо стеснительным. Если бы Хенджин не нёс этот бред про смертельную тоску и встречи во всех жизнях, Феликс, возможно, уже и сам бы попробовал развести его на поцелуи и что-нибудь погорячее. Физическую привлекательность никто не отменял, а Хенджин был потрясающе красив. Жалко только, что с башкой беда. И еще это странное состояние в последние дни… Тоска и страшная тяжесть… Феликс обхватил руками Хенджина за шею и, не задумываясь, поцеловал его…       Память Феликса никогда не подводила, это правда, но сейчас он словно вспомнил то, чего в принципе не было и не могло раньше быть. Он точно знал этот жар и эту сладость порока. Феликс весь вспыхнул в один миг и отдался ощущениям. Это чувство было сродни возвращению домой после долгих скитаний в одиночестве на холодном ветру вдали от всего, что тебе дорого.       Хенджин прижал Феликса к стене, закрывая собой от остального мира. Он мокро целовал малыша, забираясь руками под одежду и нагло трогая голую кожу. Феликс вздрагивал от каждого прикосновения, электрическим разрядом пронзающим всё его тело. Но оторваться от Хенджина и прийти в себя совершенно не мог. Он хотел ещё и ещё, сильнее и больше, ближе, глубже, дальше. И так до самого конца. Если до этого он ещё хоть что-то соображал, то теперь ему стало всё равно. Хенджин может нести любой бред и быть сколь угодно странным и повернутым. Феликсу наплевать. Он просто хочет быть рядом. Он должен. Это его собственный выбор. Он был уверен. Феликс твердо это знал.       Хенджин отстранился, и Феликс едва не застонал от досады и разочарования. Он цеплялся за Хенджина и почти скулил, не желая прерываться. — Мы должны идти, — прошептал Хенджин.       Феликс с трудом открыл глаза и сфокусировал взгляд. — Куда? Зачем? — спросил он тихо. — Я верну тебе твою душу. И ты вновь станешь целостным и не будешь так зависим. Перестанешь страдать и вспомнишь меня, — Хенджин улыбнулся. — Меня так сильно тянет, потому что она у тебя? Я думал, это притяжение между нами. А я просто хочу назад то, что тебе отдал? — спросил Феликс.       Хенджин тихо рассмеялся. — Да. Всё верно. — Значит, если ты вернешь мне мою часть, я перестану испытывать тяжесть и смогу быть свободным? — Феликс усмехнулся. — Нет, малыш. Свободен ты сейчас. Ты можешь сделать выбор и отказаться. Ты можешь по собственной воле умереть от тоски и не следовать за мной. После того, как твоя душа соединится, ты уже не будешь прежним. Я ведь уже говорил. Мы связаны навечно.       Хенджин погладил подушечками пальцев кожу на щеке Феликса. В огромных глазах его мальчика уже негасимым светом горел зеленоватый огонь. — Эта часть меня, что ты носишь с собой, содержит то, что делает меня не свободным? А именно твоим? — Феликс наконец начал понимать.       Хенджин кивнул. — Да. — И что это? — Твоя любовь.

∴ ════ ∴ ✦ ∴ ════ ∴

      Хенджин водил мерседес S-класса W223, седан цвета мокрого асфальта. Они летели по ночной дороге прочь из города, и Феликс думал о том, что если Хенджин и вправду маньяк, как предполагает Хан, то теперь его несчастное тело точно никто не найдет. Он как глупый подросток сел в машину к незнакомцу и никому не сообщил, куда едет. И более того, Феликс и сам не знал, куда его везут. Быть может, следующим пунктом их странного взаимодействия будет подвал в каком-то неприметном доме на отшибе, из которого Феликс никогда уже не выберется, и тогда слова Хенджина о том, что они будут вместе до самой его, Феликса, смерти, вполне обретают смысл.       Он украдкой разглядывал Хенджина, который вел уверенно и твердо, давил на газ и обгонял автомобили, не отрывая взгляда от дороги. Его красивое лицо было открытым, чистым и таким счастливым. Хенджин на мгновение повернулся и поймал взгляд Феликса. Это была лишь секундная вспышка зрительного контакта, но Феликс почувствовал радость Хенджина. Его предвкушение и страсть.       Они стрелой вылетели из города и свернули с оживленной трассы. Огни вдоль дороги всё реже попадались им на пути. Хенджин вез его в глушь. И Феликс наконец понял, куда. Эта дорога вела на старое кладбище в окрестностях Сеульской больницы святого Луки. Не то чтобы Феликс был суеверен, но ехать ночью на кладбище с сумасшедшим незнакомцем было совсем невесело. Зачем только Феликс в это ввязался? Теперь уже поздно корить себя и думать какого черта. Пора было размышлять о том, как сбежать. — Не бойся, — словно прочтя его мысли, произнёс Хенджин. — Нужно лишь немного твоей крови и абсолютное согласие. — Крови??? — Феликс так и знал. Дело дрянь. — Да. Твоей. И моей, — Хенджин улыбался и был совершенно спокоен.       Машина летела по ухабам и подпрыгивала, но Хенджин и не думал сбавлять скорость. Их ощутимо потряхивало. Феликс кусал губы. Хенджин рвется к цели, ничего вокруг не замечая. Словно это было очень важно для него. Феликс повернулся к окну, но ничего не увидел в кромешной темноте снаружи. Лишь отблески городских огней далеко позади.       Хенджин резко дал по тормозам, и машина затормозила, стирая шины с недовольным шипением. Феликс дернулся вперед, но слава богу был пристегнут. — Идём, — Хенджин полыхнул глазами.       У Феликса всё внутри похолодело. Вот оно. Сейчас этот красавчик прирежет его на кладбище и трахнет его остывающий труп. Ну или сделает нечто подобное в иной последовательности. Феликс отстегнул ремень и дернул ручку автомобильной двери. Его руки не слушались, всё тело била дрожь. Он был одновременно и возбужден, и напуган. Ему было интересно и страшно. Он совсем не знал Хенджина, но в то же время ощущал, что они знакомы давно и близки практически как родственники.       Ночной прохладный ветер ударил в лицо, и Феликс вдохнул полной грудью. Ему стало немного легче. В голове прояснилось. Он огляделся и увидел на горизонте очертания огромной областной больницы. Там уличное освещение было вполне достаточным. Тут же лишь пара одиноких мигающих фонарей на приличном расстоянии друг от друга. — Малыш, смотри под ноги. Тут довольно скользко, — голос Хенджина прозвучал совсем рядом.       Они пошли, огибая кладбище с западной стороны. — А кладбище — это обязательный пункт мероприятия? — Феликс тщательно подбирал слова. Он шел за Хенджином, едва различая во мраке его широкую спину. — Естественно, — спокойно ответил Хенджин. — Ты мог бы удивиться, что я могу ходить по святой земле. Но это заблуждение, что чернокнижники не могут заходить на кладбище. Святое и проклятое, по сути, одно. А вот живым тут находиться долго не желательно.       Феликс усмехнулся. Да уж. Больше в этой ситуации совершенно нечему удивляться. — Кладбища — святая земля? Впервые слышу, — произнёс он. — Акелдама было построено на тех самых тридцати сребрениках, за которые Иуда предал Христа. Эти деньги прокляты, ведь на них кровь сына божьего. Конечно, эта земля священна. И проклята, — Хенджин говорил, а Феликс лихорадочно думал.       Он ни слова не понимал из сказанного, но отлично понял, что идет сейчас на кладбище с чокнутым парнем, несущим лютый бред. Надо же было так вляпаться, да ещё и по собственной воле. Кто ещё из них более чокнутый — большой вопрос.       Они вошли через главные ворота, и Хенджин остановился. Он замер и словно принюхивался, определяя верное направление. Взошла луна, и Феликсу стало немного лучше видно. Картина жутковатая, но мертвые его не волновали. А вот живой и вполне себе здравствующий парень, схвативший Феликса за руку и потащивший за собой вглубь кладбища, вызывал нешуточное волнение. А если быть до конца честным, то пиздецкую панику.       Они долго петляли меж могил, и Феликс окончательно потерялся в пространстве. Он давно уже не понимал, откуда они пришли и как теперь идти обратно. Хенджин держал его за руку и уверенно вел за собой. Иногда он останавливался и сверялся с ощущениями или запахами. Будто пес, он держал нос по ветру и поворачивал туда, куда его вело неясное предчувствие. — Пришли, — Хенджин остановился. Феликс столкнулся с ним, уткнувшись ему в спину. — Надо добавить немного света. Не считаешь? — голос Хенджина был насмешливым. Чему он так радуется?       В следующий момент Феликс не поверил своим глазам. Хенджин сделал движение рукой, словно начертил в воздухе круг, и земля под ними загорелась. Феликс смотрел, не отрываясь, как огонь очертил пылающий круг на земле. Они с Хенджином стояли в этом круге рядом с одинокой и по виду довольно старой могилой. Феликс вцепился в руку Хенджина, в свете пламени разглядывая могилу. Он и хотел бы спросить Хенджина, как тот одним движением сотворил огненный круг, но ему уже было совершенно не до этого. Феликс обошел Хенджина и приблизился к могильной плите. На мраморном камне под толстым стеклом была фотография красивого улыбающегося парня. Она стерлась от времени, и была черно-белой, но узнать его не составляло труда. На Феликса смотрел он сам, только на несколько лет старше. Волосы были светлыми и длинными, убранными в хвост. В остальном это был его абсолютный близнец. «Ли Енбок. 1870-1924.», гласила надпись почти стертыми золотыми буквами на мраморе. — Это фото было сделано в Париже, в 1897-м, — Хенджин прижался к Феликсу и обнял его со спины. — Ты всегда хотел путешествовать, и мы объездили полмира. Почти всю жизнь провели в разъездах, — он усмехнулся, словно вспомнил что-то хорошее. — Жаль, что фотографий из той жизни больше не осталось. Хотя я всё равно помню всё так четко, как будто это было вчера. А теперь я и вовсе счастлив без меры, ведь ты вновь со мной. — Это может быть какой-то мой родственник? Мы и правда на одно лицо. Но ведь такое теоретически возможно? — прошептал Феликс.       В дрожащем свете пламени он смотрел на свое лицо на фотографии и прокручивал различные варианты в голове. — Твой род отрекся от тебя, и ты был проклят, малыш. Тебе не суждено оставлять потомков и иметь родных. Ты всегда будешь бездетным сиротой. Никого у тебя не будет, кроме меня. Ты от всего отказался, выбрав быть со мной. Ты был убит и выброшен своими собственными братьями, когда собирался уйти из дома и прийти ко мне. Я нашел тебя полуживого у дороги. Я искал тебя, потому что чувствовал твою скорую смерть. Умирая, ты поклялся на крови и отдал мне свою любовь. Это было много жизней назад. И с тех пор мы всегда вместе. Я найду тебя, где бы ты ни был. И буду рядом, — Хенджин осторожно поцеловал Феликса в макушку, словно успокаивая. — Но раз у меня были братья, значит, род продолжился и кто-то мог родиться похожим на меня? — Феликс всё пытался найти здравое объяснение своему близнецу на фотографии. — Твой род истреблен, малыш. Я вырезал их всех до седьмого колена. Всех нашел и убил. Никто не имеет продолжения и осквернен колдовством после смерти. Если бы они отпустили тебя, я бы не тронул никого. Но всё вышло так, как вышло. Теперь уже ничего не исправить. Ты приходишь в этот мир снова и снова, потому что я жду тебя тут. И я не дам тебе покоя, пока существую. И даже там, за гранью, если это когда-нибудь случится, ты всё равно будешь со мной. Потому что это желание обоюдно.       Хенджин дрожал. Его горячие руки гладили Феликса, и он сжимал его в своих объятиях, сгорая от нетерпения. Осталось совсем немного, и его зеленоглазый малыш вернётся к Хенджину и будет вновь таким же горячим и требовательным, как всегда. Боки тактильный и сладкий, капризный и ласковый, его невозможно не любить, он самый желанный мальчик на свете. Феликс не знал, что и думать. Он и верил, и не верил Хенджину одновременно. Адекватных объяснений не находилось. Хенджин не принуждал его и не набрасывался. Он не собирался его убивать или насиловать. Они просто стояли в огненном круге над могилой и разговаривали. — Если ты даешь свое согласие, я начну, — прошептал Хенджин, наклонившись к уху Феликса. — Начнешь? — эхом повторил Феликс. — Да, — Хенджин развернул его к себе лицом и толкнул в грудь.       Феликс не удержался на ногах и упал на холодный мрамор, ощутимо ударившись локтем. Его сердце бешено забилось, когда Хенджин быстро сел на него сверху и придавил свои телом к могильной плите. — Это несложный ритуал и почти безболезненный. Я верну тебе осколок твоей души, а ты полюбишь меня как раньше. Просто согласись.       Хенджин задрал футболку на груди Феликса, обнажая тело. Феликс, широко распахнув глаза, смотрел, как Хенджин быстро чертит в воздухе разные фигуры, а на земле вокруг них вспыхивает пентаграмма и заполняется различными огненными знаками, символами стихий и сторон света. Когда огонь уже полыхал так, что Феликс начал задыхаться от жара, Хенджин достал из-за пазухи нож и склонился над дрожащим телом под собой. Он приставил лезвие к груди напротив сердца и прошептал: — Ты согласен?       Феликс выдохнул «Да», не успев даже задуматься, будто это не он, а кто-то другой внутри него отчаянно рвался на волю и всем существом стремился слиться с Хенджином.       В следующий момент Феликс почувствовал, как нож вскрывает его тело, разрезая кожу, рисуя знаки на груди, и липкая теплая кровь вырывается наружу, течет медленными струйками.       Хенджин снял с шеи кулон и сжал его в ладони с такой силой, что тот разбился, вонзаясь острыми мелкими осколками ему в ладонь. — Эта боль мимолетна, малыш. Она быстро пройдёт, — в пылающих глазах Хенджина был только огонь.       Феликс едва успел вздохнуть, как почувствовал пронзающий насквозь и выворачивающий его изнутри удар, когда Хенджин приложил свою окровавленную ладонь с разбитым украшением к вырезанному кровавому знаку на груди парня.       Феликс не понял, как это произошло, но он внезапно увидел себя со стороны. Словно его душа покинула тело и смотрела сверху на происходящее. Хенджин быстро читал какое-то заклинание на незнакомом языке, прижимая свою ладонь к груди Феликса. Их кровь смешивалась. Зеленый жидкий свет вытекал из разбитого кулона, проникая прямо в сердце… Сильный порыв ветра, налетев, задул дикое пламя пентаграммы одним вздохом, и Феликс распахнул глаза, вновь увидев огромное звездное небо над собой.       Лицо своего возлюбленного всегда было первым, что он видел возвращаясь назад. И сейчас всё было как всегда. — Хенджин! — Феликс рванулся к нему и, не обращая внимания на кровь и боль в груди, накинулся на него с поцелуями. — Иди сюда. Обними меня. Почему ты так долго? Столько времени тянуть — это так похоже на тебя! Так жестоко.       Хенджин тихо смеялся и не протестовал. Боки вечно возмущается. Он хочет всего и сразу. И как можно скорее. — Ты очень недоверчивым становишься с годами. Раньше ты верил мне намного быстрее, — шептал Хенджин.       Феликс притянул его к себе, и они целовались на холодном мраморе могилы, обнимая друг друга. — Мог бы просто в первый же день скрутить и привезти меня сюда связанным, и сразу всё сделать! Ты постоянно пользуешься тем, что я ничего не помню, и играешь со мной.       Феликс прикусил нижнюю губу Хенджина почти до крови. — Разве я не должен уважать твою новую личность? — Хенджин морщился от боли, но не мог сдержать смех. Боки царапал ему шею и был страшно недоволен. — Ооо. Мы с тобой поговорим об уважении в другом месте и при других обстоятельствах, — Феликс сощурил свои теперь ярко-зеленые глаза. — Когда ты захочешь нагнуть меня пожестче, я тебе напомню, чтоб ты уважал мою личность и не позволял себе лишнего.       Хенджин только рассмеялся и поднялся на ноги. — Вставай, — он рывком поднял Феликса с могилы. — Вредно лежать на холодном. Поехали домой. — А где мы теперь живем? — живо поинтересовался Феликс, обнимая Хенджина за талию и прижимаясь к нему всем телом. — В пентхаусе в КаннамГу, на 125-м этаже. Я купил его пять лет назад. Ремонт только недавно закончил, — улыбнулся Хенджин.       Он гладил Феликса по спине, пока они медленно шли по кладбищу. — Отлично! — Феликс недовольно дул губы. — Значит, я ютился в однушке на окраине, перебивался с хлеба на воду, пахал, как проклятый, а ты не мог меня сразу привезти в шикарную квартиру? У тебя нет совести, Хенджин! Сам рассекаешь на мерсе, а я на метро катался. Да-да. Не смотри на меня такими глазами. Не поможет. Я сразу обратил внимание на твою тачку. Ещё когда сюда ехали. Подумал, что ты богатый спятивший мажор, — Феликс внезапно рассмеялся. — Знал бы ты, о чем я думал. — Представляю, — усмехнулся Хенджин. — Ты дрожал, как осиновый лист, когда я целовал тебя в той подворотне за кафешкой. — Ты мог бы трахнуть меня там. Я не был бы против. Я думал об этом и хотел тебя, — Феликс говорил низким бархатным голосом, выдававшим его явное возбуждение. Он так скучал и хотел Хенджина. Ведь он любил его всем сердцем. И теперь это безграничное чувство переполняло его. — Я знаю, малыш. Я видел, — тихо ответил Хенджин. — Но ты ведь знаешь, что я не возьму тебя, если ты это не ты и не помнишь меня. Этого никогда не случится, как бы сильно я тебя не хотел, твои чувства первичны. — Это самое горячее, что я когда-либо слышал. Пока мы доберемся до постели, я с ума сойду. Вечно эти кладбища у черта на рогах вдали от города, — Феликс поморщился. — Похорони меня в следующий раз где-нибудь поближе? — Я не хочу сейчас думать о смерти, малыш. У нас впереди вся жизнь и мы подумаем об этом позже, — Хенджин вздохнул.       Они вышли из ворот и пошли в сторону машины, чей силуэт угадывался неподалеку.       В машине они мокро целовались, и Феликс жарко шептал, как ужасно соскучился. Рана на его груди начала затягиваться и чесалась. Теперь напротив сердца у него на всю жизнь останется знак принадлежности. Всякий чернокнижник, увидев его, поймёт, кому принадлежит и служит этот человек. То, что знак начертан на груди у сердца, означает, что этот человек любимый и единственный. За зло, причиненное ему, чернокнижник уничтожит весь род обидчика до седьмого колена. Буквально сотрет с земли саму память о нем. Поэтому обычно никто не рискует связываться с тем, кто так сильно дорог колдуну. — Как ты держишься так долго, обхаживая меня по несколько дней? — Феликс обнимал Хенджина и ласкался, как котенок. — Даже без части своей души я хотел тебя. Чувствовал притяжение. Я видел твою дрожь и жажду. Ты буквально пожирал меня глазами. Тебе нравится страдать?       Хенджин усмехнулся. — Каждый раз, когда я нахожу тебя, в моем сердце столько счастья, что я не замечаю этой боли. Радость от того, что ты вновь в этом мире со мной, перекрывает всё. Хотя не наброситься на тебя и правда сложно. Ты такой мягкий. Всегда смотришь снизу вверх доверчивым взглядом. Улыбаешься открыто и протягиваешь свои ладони. Если мы сейчас же не поедем, я возьму тебя тут в машине, малыш. И не смогу остановиться.       Хенджин целовал Феликса в шею и гладил его бедра, сжимая до боли. Феликс только прерывисто дышал и выгибался в сильных руках. Он в отличие от Хенджина всегда был несдержанным и жадным до ласк в любом месте в любое время. Слишком горячим и манящим. — Хорошо. Поедем, — Феликс отстранился и тяжело вздохнул.       Где взять сил, чтобы дотерпеть до дома? Хенджин пристегнул Феликса, и тот улыбнулся, откинувшись на сидение. — Не дразни меня, — шепнул ему Хенджин. — Я вообще молчу, — хищно улыбнулся Феликс и облизал губы.       Хенджин шумно выдохнул и отодвинулся. Малыш Боки в игривом настроении и испытывает его терпение. Он всегда так делает, когда хочет, чтобы его наказали и жестко выдрали поскорее. До дома полчаса езды. За это время Хенджин сойдёт с ума. Он резко вдавил педаль газа в пол, и машина сорвалась с места…       На парковке терпение Хенджина уже практически сошло на нет. Феликс вис на нем и нагло лапал. — Малыш, ты нарываешься, — Хенджин пытался говорить спокойно, но звучало ужасно фальшиво. Его голос был хриплым и дрожал. — Да, — Феликс обнял Хенджина за шею и выдыхал ему в губы. — Я буду плохо вести себя до тех пор, пока ты не накажешь меня как следует. Не стоит сдерживаться, детка. Ты же знаешь, как мне нравится. — Знаю, — Хенджин втолкнул Феликса в лифт и вжал в стену, прижимаясь и не давая вздохнуть. Двери медленно закрылись, и лифт поехал на 125-й этаж.       В пентхаусе было темно и тихо. Лишь лунный свет заливал комнаты сквозь панорамные окна во всю стену. Хенджин нёс Феликса в спальню на себе. Тот ни в какую не желал размыкать объятия и идти сам. Капризничал и раздевался, срывая с себя одежду. — Когда я увидел тебя, ещё не вспомнив, то подумал, что ты самый красивый человек на свете, — шептал Феликс.       Хенджин усмехнулся, целуя Феликса в шею. Малыш совсем потерял голову. Скоро начнёт скулить и плакать. Забудет членораздельную речь. — Может, стоит привязать тебя к кровати, чтобы ты не рыпался, котенок? — Хенджин опустил Феликса на кровать и начал стягивать с него брюки. Феликс активно помогал, приподнимая бедра и выгибаясь. — Боюсь, что рыпаться я не захочу ещё очень долгое время, — рвано выдохнул Феликс. — У меня уже живот сводит. Так сильно я хочу тебя в себе.       Малыш кусал губы и раздвигал ноги. Сладко стонал и трогал себя, маленькими ладошками гладил свое тело, отлично зная, что это сводит Хенджина с ума. Пока Хенджин быстро раздевался и смотрел на него, стоя возле постели, Феликс нагло облизывал свои пальцы и, широко разведя ноги до предела, со стоном растягивал себя, абсолютно не стесняясь горящего взгляда своего парня. — Ты развратник, малыш. Потом не скули, чтобы я пожалел тебя, — Хенджин наклонился и убрал руки Феликса.       Его влажная дырочка слабо пульсировала от таких резких манипуляций. Хенджин сразу стал горячо вылизывать Феликса мокро и без стеснения, чувствуя, как тот дрожит и дергается. Ощущения были слишком острые. Невозможно было терпеть. Феликс стонал в голос и двигал бедрами навстречу. Хенджин не жалел его, дразнил и облизывал, проникая внутрь горячим языком. После чего растягивал его пальцами и осторожно касался сладкого местечка глубоко внутри. Это была настоящая пытка, так долго и влажно ласкать, вместо того чтобы вставить и драть уже готового на всё мальчика.       Хенджин делал так до тех пор, пока Феликс не начинал метаться в горячке, вот-вот собираясь кончить. После чего сразу прекращал, и Феликс плакал и просил не останавливаться. Но Хенджин не собирался давать ему волю. — Кончишь, когда я разрешу, — он перевернул Феликса на живот и пихнул подушку ему под бедра. — Не сможешь сдержаться, вставлю саундинг и будет больно. Зато сможешь рыдать, сколько захочешь.       Феликс искусал себе все губы в предвкушении. Хенджин долго распалялся и трахал потом до изнеможения. Феликс хотел было уже что-то ответить или хотя бы попросить скорее взять его, но у Хенджина самого уже срывало крышу. Он размазал смазку по члену и, приставив головку к узкой дырочке, сильно надавил.       Феликс выдохнул и расслабился, стараясь принять в себя Хенджина всего целиком и сразу. Он нетерпеливо ерзал и насаживался, причиняя самому себе боль. Это никогда не получалось сделать быстро, но Феликс всегда нарывался и не мог сдержать себя. — Потерпи, — шептал Хенджин, и его горячее дыхание обжигало кожу возле уха. Феликс только мычал в ответ и закатывал глаза. Ему было больно и сладко. Он хотел этого сильнее и резче, чтобы ощущения пронзали его и хлестали удовольствием наотмашь. — Нетерпеливый мальчик, — Хенджин прикусил Феликса за шею сзади, словно котенка, и почувствовал, как тот вздрогнул и поёжился от ощущений.       Хенджин медленно двигался, не торопясь разгоняться. Он знал себя. Войдя во вкус, он не мог остановиться и отпускал себя очень быстро, мог трахаться долго и жестко, не замечая, что Феликс отключается или уже не реагирует. Феликс был слишком зависимый и чуткий, податливый малыш. И этим был опасен. Сразу вызывал привыкание и оторваться было невозможно. Хенджин любил его и хотел с самого первого дня, когда они встретились на берегу реки в день солнцестояния несколько жизней назад… — Ты слишком узкий, — выдыхал Хенджин. — Не торопись. Будет больно.       Он облизывал ухо Феликса и влажно шептал ему нежности, осторожно двигаясь и стараясь не сорваться. — Мне всё равно. Я хочу. Сильнее, — Феликс запрокидывал голову и поворачивал лицо к Хенджину. Они целовались. Феликс нетерпеливо двигал бедрами и стонал в поцелуй. — Хочешь? Чего? — Хенджин резко вошел до основания и замер, ощущая, как Феликс внутри весь сжимается от грубого вторжения. — Рыдать от боли?       Феликс не смог ответить, горячие слезы уже заливали его милое лицо. И в горле предательски застрял ком. Он только кивал и всхлипывал. — Ты же знаешь, что когда плачешь, сводишь меня с ума? Зачем ты так? — шептал Хенджин.       Его сердце бешено билось, и ему было трудно дышать от желания. В голове был лишь пылающий морок похоти, перекрывающий всё…       Он не дождался ответа. Хенджина сорвало. Он стал вбиваться в рыдающее тело под собой без жалости и без остановки. Феликс непослушный мальчик, кончил очень быстро, хотя Хенджин и велел ему сдерживать себя. У Феликса просто не было на это сил. Измученный и доведенный до предела, он не контролировал себя. Отдавался, не думая ни о чем. Стонал, скулил и плакал от счастья и боли. Он был слишком сладким. Сердиться на него и воспитывать его Хенджин будет в следующий раз. Сегодня они оба были словно не в себе. Они не виделись слишком долго, и жар их желания можно было понять…

∴ ════ ∴ ✦ ∴ ════ ∴

      Джисон не видел Феликса три дня. Тот не явился на работу и не отвечал на звонки. Хан окончательно решил, что пойдет в полицию и заявит о пропаже человека. Тот странный красивый парень также перестал приходить, и Джисон пришел к выводу, что случилось что-то непоправимое. Этот красавчик — маньяк. Он похитил и возможно уже что-то сделал с его сменщиком. Феликс слишком доверчивый и милый. Его запросто могли заманить и обмануть. С такими грустными мыслями Хан вышел после работы и двинулся в сторону моста через Ханган. Он жил на том берегу и часто ходил по набережной вечером. Здесь было хорошо. Середина лета. Алый закат. Множество гуляющих людей. Влюбленные парочки, родители с детьми и собаками, старики и скучающая молодежь. Хан шел вдоль берега и смотрел на реку. Он и не заметил, как наткнулся на высокого стройного парня. — Извините, — Хан замешкался и поднял взгляд.       Его сердце замерло. Перед ним стоял тот самый маньяк-красавчик. Джисон хотел было уже схватить его за локоть и начать требовать объяснений. Хотя толком ещё не решил, каких. И в этот момент из-за спины парня выглянул Феликс. — О, Джисон. Привет! — Феликс как ни в чем не бывало бросился обнимать Хана. — Ты чего это тут прохлаждаешься? Закончил работу уже?       Хан пару секунд стоял и непонимающе хлопал глазами. Феликс был жив и здоров. Он только выглядел немного иначе. Его щеки слегка ввалились, и он как будто похудел. Кожа стала бледнее, а веснушки наоборот заметнее и словно розовее. Но самое главное это глаза. Всегда теплого орехового цвета, сейчас они были ярко-зелеными и будто светились. Феликс был радостным и спокойным. Совсем не похож на жертву маньяка. — Куда ты пропал? Я звонил тебе, и на работу ты не вышел. Что случилось? — наконец-то пришел в себя Хан. — Прости. Мы только сегодня первый день вышли… ну из дома, — Феликс смущенно улыбнулся и бросил взгляд на Хенджина, стоявшего чуть позади. — Познакомься Хан, это мой парень, Хван Хенджин. Это Хан Джисон. Ты его видел в кофейне.       Феликс повернулся к Хенджину. Тот кивнул и протянул Хану руку. — Привет, — Хенджин улыбнулся и пожал руку тормозящему Джисону. — Парень? — Хан нахмурился и недоверчиво взглянул на Феликса. Тот рассмеялся. Точно. Он и забыл, что Хан считал Хенджина больным маньяком. Интересно, что Джисон успел предположить за те три дня, что Феликса не было. — Да, — Феликс утвердительно кивнул. — Хенджин мой любимый человек. Я наверное не вернусь на работу. Мы скоро уезжаем. Я зайду на той неделе напишу заявление об уходе.       Феликс счастливо улыбался и смотрел на Хенджина так, словно знал его очень давно.       Джисон удивленно спросил: — Уезжаете? Куда? — Сперва в Европу. Феликс давно не был в Париже, — Хенджин обнял Феликса за плечи и притянул к себе.       Они ещё долго стояли и болтали с Джисоном, смеясь над тем, что он уже собрался идти в полицию и очень переживал. Феликс несколько раз извинился перед ним, что заставил его волноваться и пропал так внезапно. Он не мог рассказать Джисону всего, но тот каким-то шестым чувством понял, что между этими двумя существует странная связь. И она неразрывна.

∴ ════ ∴ ✦ ∴ ════ ∴

P.S.       День был жарким. Конец июня. Солнцестояние. Праздник Тано. Принято было собирать травы и купаться в горячих источниках. Хенджин никогда не спускался в долину. Ему нечего было делать среди людей. Он был молод, ему в тот год исполнилось двадцать лет. Но в тот день рано утром, он проснулся со странным чувством предвкушения и счастья. Он доверял чутью и, зная, что сегодня за день, решил спуститься со своего одинокого убежища в горах и собрать травы. В долине жили люди, но в праздник вряд ли кто-нибудь пойдет в лес. У них свои дела и заботы.       Хенджин шел долго. Раннее утро сменилось жарким днём и, выйдя на широкую поляну под палящим солнцем, Хенджин огляделся и вдохнул полной грудью. В лесу было тихо, лишь неподалеку шумела быстрая полноводная река. Хенджин наклонился и прямо под ногами заметил небольшой листок. Клевер-четырёхлистник. Вот так удача. Значит, не зря Хенджин доверился сердцу и пошел в долину. Год двадцатилетия, день середины лета, день сердечной чакры и год огня. Хенджин усмехнулся. На его ладони лежал листок четырехлистного клевера, символ редкой удачи, оказавшийся у него прямо под ногами. Это дар. Хозяин леса дарит молодому колдуну его первое желание. Ты можешь загадать всё, что тебе угодно. Но Хенджин знает, что просить. Это дар любви. В день сердца в год огня ничего другого просить и не получится. Это судьба. Хенджин не думал о любви. Его юное сердце дышало свободой, и он лишь усмехнулся, глядя на ярко-зеленый листок на ладони. Но древним виднее. Раз хозяин леса так считает, то значит пусть сбудется.       Хенджин прикрыл глаза и тихо попросил. Его почти неслышный шепот сорвался с губ, и ветер подхватил его, забрал, унёс с собою. Листок на ладони вспыхнул алым пламенем и тут же сгорел. Лишь пепел черной дымкой поднялся ввысь, растворяясь в воздухе. Хенджин открыл глаза и посмотрел в небо.       В абсолютной тишине раздался низкий мягкий голос. — Как ты это сделал?       Хенджин вздрогнул. Он немного побаивался людей. Они были жестоки и невежественны. И часто убивали ему подобных просто из страха и незнания. Он обернулся и встретился взглядом с ярко-зелеными глазами. У кромки леса, в тени деревьев стоял невысокий красивый мальчик со светлыми волосами, свободно разбросанными по плечам. Он был легко одет в грубую светлую рубашку и темные холщовые штаны, в таких обычно работали в поле. Его медовая кожа была влажной от пота. Он явно шел к реке, чтобы искупаться и случайно наткнулся на Хенджина. И был немало удивлен, увидев, как тот сотворил огонь на ладони. В руках малыша не было оружия. Он казался совершенно безобидным. Хенджин улыбнулся. — Сделал что? Огонь? — он повернулся к малышу и двинулся к нему поближе.       Мальчик хотел было отступить, но тут же одернул себя. Он уже понял, кто этот странный высокий красавец в длинных одеждах. Колдун, живущий в горах. Там они живут кланами и никогда не спускаются к людям. Хотя люди могут подняться к ним и попросить о чем угодно. Колдун выполнит любую твою просьбу, но заберёт взамен твою душу на заклание дьяволу. Ведь они все — чернокнижники. Слуги сатаны. — Да, — голос мальчика дрожал, но он старался не выдавать своего страха. — Ты можешь творить огонь руками? — Могу, — Хенджин протянул руку, и на его ладони вспыхнул язычок пламени.       Он ровно горел, отражаясь в огромных зеленых глазах малыша, который смотрел на это с нескрываемым восторгом. Мальчик забыл всякую осторожность и подался к Хенджину, всё ещё не отрывая глаз от горящей ладони. — Как ты это делаешь? Тебе не больно? Научи меня! — мальчик уже тянул свою почти детскую ручку к ладони Хенджина, и едва не коснулся открытого пламени. Глупыш. Он совсем не боялся обжечься. — Я не могу научить тебя, — мягко улыбнулся Хенджин и убрал пламя за миг до того, как малыш схватил его за руку. — Ты ведь только человек. Люди не могут управлять пламенем Ада.       Мальчик с досады кусал свои мягкие вздернутые губы. — Но я не просто человек! — вдруг резко выпалил он. — Я ведьмино отродье. Разве ты не видишь?       Мальчик приблизился вплотную к Хенджину и повернул к нему свое красивое лицо. — Посмотри. У меня зеленые глаза и я поцелован солнцем. Я родился в канун середины осени. И брат говорит, что я ведьмин сын и бастард дьявола. Поэтому я такой.       Хенджин с трудом сдержал смех. Этот глупый мальчик считает, что цвет его глаз и веснушки что-то означают. Он просто красивый малыш, слишком сладкий и вызывающий желание. Люди гнобят его за его внешность, и он думает, что он отродье сатаны. — Твой брат говорит, будто твоя мать ведьма? А разве она и не его мать тоже?       Мальчик отрицательно покачал головой. — Нет. Я самый младший в семье. Моя мать умерла, когда я родился. Я убил ее. Так говорит мой брат.       Хенджин закатил глаза. Брат этого парня видимо не очень его любит. — Ты идешь на реку? — внезапно спросил Хенджин и посмотрел в сторону реки. — Ага, — мальчик кивнул. — Ты тоже? Пойдём вместе? — Ты же знаешь, кто я? — Хенджин наклонился к мальчику и понизил голос, надеясь слегка припугнуть малыша. Тот смотрел наивными изумрудами глаз и только кивал. — Знаю, — заговорщически прошептал он. — Ты колдун с гор. Но я думал, ты старый и страшный. А ты молодой и слишком красивый для чернокнижника. Может, ты ничего не умеешь, кроме сотворения огня? — мальчик сощурил глаза и недоверчиво наклонил голову, пристально разглядывая Хенджина.       Тот рассмеялся. Этот милый ребенок такой сладкий. Надо его, пожалуй, укусить за его медовую щечку. Пусть подумает в следующий раз, прежде чем болтать с кем попало в лесу. Хенджин вздохнул и пошел на реку, всё ещё тихо посмеиваясь. Мальчишка семенил за ним на небольшом расстоянии. — А как тебя зовут? — пыхтел он за спиной Хенджина. — Хенджин, — ответил тот, не оборачиваясь. — А меня Боки, — малыш улыбнулся широко и дружелюбно. — Боки? — Хенджин поморщился. Ну и имя. — Да, так меня называет отец. Моё полное имя Ли Енбок, — мальчик поравнялся с Хенджином и заглядывал ему в лицо уже без страха.       Он протягивал ему свою открытую ладонь и настойчиво ждал рукопожатия. Хенджин вздохнул и остановился. Ладно. Он всё понял. Это дар. На самом деле весьма щедрый. Хозяин леса не поскупился и преподнес Хенджину горячее сердце и чистую душу. Вот только ему было жалко этого милого глупыша. За свою любовь он будет вынужден смертельно пострадать. Брать ответственность за это Хенджину не хотелось. Но древним виднее. Пусть будет так.       Хенджин протянул руку и взял ладонь мальчика. Тот вздрогнул и распахнул глаза. Электричество искрило между ними и через центр ладоней они обменивались энергией. Хенджин почувствовал, как от рук к сердцу бежит волна огня, вздымая океан волнений и переворачивая всё его существо. — Приятно познакомиться, — с трудом произнёс он, глядя мальчику в глаза.       Боки лишь кивал и улыбался. Его маленькое глупое сердечко полыхало, и он не догадывался, какую бурю вызывает сейчас в этом высоком красивом парне, загадочном и проклятом, и таком притягательном…