Старые навыки любви

*** Обжигающее светило наконец появляется в поле зрения, открывая тёмный занавес неба. Яркие лучи прокрадываются по городу, освещая мокрые дорожки после ночного дождя. Трава тихо шелестит под натиском утренней прохлады, и будто звенят колокольчиком капельки росы. Ветер выступает ролью дирижера, аккуратно смахивая росинки с зелёного одеяния земли. Сова спряталась в своё дупло на ближайшие светлые часы, выжидать благоприятной возможности продемонстрировать свои навыки ночного охотника местным грызунам. Рагнвиндер похож на эту сову, но вместо дупла в качестве убежища служит винокурня. Ну а под следующим покровом ночи он обязательно отправится за своими обязанностями героя Мондшдата, ведь на рыцарей тот явно не сможет полагаться. А пока что его главная работа - работа с бумагой, и жаль, что ему явно не удастся спихнуть эту обязанность на кого-то другого в этот раз. Взор на секунду отстранился от надписей, медленно переходя на рамку с фотографией, стоящую в углу стола. На картинке были изображены два парня, стоящие рядом. Форма рыцарей Ордо Фавониус почти не выражалась среди прядей синих и ярко-красных волос. На лицах обоих светилась лучезарная улыбка, которая из-за старости фото уже потускнела. Мужчина рассматривал её несколько секунд, которые длились для него ужасающе долго. Он выучил уже фотографию наизусть, запомнил каждую деталь, которая так или этак была заметна. От зелёных листьев, развевающихся на ветру, до счастливых Кэйю и Дилюка, которых сейчас было сложно увидеть стоящих рядом с таким же беззаботным выражением лица. Томный вздох и Рагнвиндер встаёт из-за своего стола. Хоть на улице ещё раннее утро, но особняк уже успел проснуться, поэтому в гостиной его встречает Аделинда с поклоном и завтраком на столе. —Доброе утро, мастер Дилюк. - произносит она, мило улыбаясь красноволосому. В ответ же он просто кивает, садясь за стол. Есть совсем не хотелось, зато хотелось поспать ещё немного. Глаза слипались и казалось, что из-за недосыпа он упадёт прямо в тарелку с яичницей. Ели как съев два кусочка белка, для приличия, мужчина посмотрел на горничную будто виноватым взглядом. —Я не голоден. - выдавил он голосом с хрипцой, вставая из-за стола. Аделинда хотела ему сказать что-то по типу "Но вы давно не ели".. или "Вы лжёте".. Но Дилюк уже успел скрыться на втором этаже особняка, громко захлопнув дверь. Было понятно, что из-за письменного стола Рагнвиндер уже не выйдет этим днём. *** Жара наконец сходит на нет, и солнце заходит за горизонт, открывая новые краски неба человеческому взору. Уже прохладный ветерок нежно колышет ветки молодых деревьев, в то время когда огромные дубы даже не шелохнуться под его натиском. Сверчки начинают свой концерт, который закончится только под утро. Сова выходит на ночную охоту. Но Рагнвиндер пока что нет. Сначала нужно закончить свою первую работу. На этот раз Чарльз не сможет побыть в роли бармена, поэтому полуночному герою понадобится отказаться от своих обязанностей защитника города свободы на некоторое время. Хоть на улице уже темно, но город всё равно живёт дневным темпом. Дилюк пытается не привлекать внимание шумных компаний, ему это в принципе удаётся. Вокруг таверны как всегда много зевак, одни из которых уже успели напиться в хлам. Обладатель алых глаз смотрит на них сверху вниз, пытается как можно сильнее выпрямиться, чтобы это выглядело благородно, хотя для некоторых будет смешно. Дверь из тёмного дуба издаёт недовольный скрип и открывает Рагнвиндеру вид на барную стойку, за которой благополучно стоит Чарльз, ожидавший своего "сменника". Хозяин винокурни кивает мужчине и тот, улыбаясь, выходит за дверь. Дилюк же в свою очередь становится на место бармена, предварительно вешая своё пальто на ближайший крючок. Казалось, что вечер пятницы пройдёт на удивление тихо, но тут раздаётся ещё один громкий скрип и на пороге появляется капитан кавалерии. Ордо Фавониус, сами по себе, последние личности, которых хотел бы видеть Рагнвиндер в своей таверне, но по закону подлости такие лица встречаются здесь чаще всего. Хотят отдохнуть после "тяжёлой смены", которая и заключается в том, чтобы походить по округам города, попинать камушки под ногами и в крайнем случае пофлиртовать с девушками. Последний пункт встречается крайне редко, это уже Дилюк драматизирует. Вернёмся к нашему дорогому синеволосому гостю, который входит в бар уже как родной, будто всю жизнь живёт в этом месте. Хотя можно и так сказать... Аристократ недовольным взором оценивает мужчину в полный рост, останавливается на его глазах (или может правильнее сказать глазе?..) и щурясь, незаметно кивает. Это у них как бы приветствие такое, а ещё предупреждение, мол "Не порти моё хорошее настроение своими надоедливыми расспросами". Кэйя понимает это с первого раза и даже не пытается сопротивляться этому наставлению. Или имеет честь и вправду не хочет тревожить брата, или же понимает, что это будет бесполезно и кроме грозного выражения лица ничего не получит. За детство они уже научились понимать друг друга без слов, поэтому хватает лишь жеста или взгляда, чтобы донести мысль до собеседника. Крепус всегда удивлялся такое командной работе мальчишек. Кэйю встречает за столом всё та же компания рыцарей, встречает с радушными объятиями и предлагает выпить стакан полуденной смерти. Конечно же синеволосый не может устоять от такого заманчивого предложения. Дилюк на секунду переводит взгляд на своего друга и, не замечая ничего интересного, продолжает протирать стаканы. Поскорее бы смена закончилась и тот наконец сможет отдохнуть. Отдохнуть довольно специфичным способом... *** На часах почти 11 вечера, а это означает, что в таверне никого нет. Почти никого. За барной стойкой всё так же стоит Рагнвиндер, а напротив сидит Альберих и что-то увлеченно рассказывает брату. Красноволосый не сильно вникает в разговор, а лишь делает вид, что слушает, хотя по виду можно понять, что тому безразлично "очень важное" объявление Кэйи. И чисто из принципа мужчина хоть иногда кивает и даже может вставить свои пять копеек в речь второго. Кэйя не глухой и сразу слышит нотки безразличия, из-за чего брови сходятся в переносице и тот лениво потягивается. —Ах, мастер Дилюк, вы как всегда в своей манере речи...- рыцарь улыбается, и заглядывает в алые глаза, немного щурясь. Красноволосый наконец поднимает взгляд и томно вздыхает. Он бы удивился больше, если бы тот не сказал этого. При каждой встрече эта фраза проскальзывает в их разговоре. Наверное, чтобы этого не происходило, Дилюк может только и поменять эту манеру речи, но похоже, это невозможно. По крайней мере, он так думает. —Рад твоей наблюдательности.- сухо отвечает владелец винокурни. Альберих вздыхает и снова протягивает руку к очередной бутылке полуденной смерти. Его опередили, красноволосый уже чуть ли не вырывает из рук бутыль и ставит обратно на полку. В ответ получает недовольный и даже расстроенный взгляд брата, Рагнвиндер впервые за вечер ухмыляется. Капитан встаёт с места и галантно уходит за дверь таверны, вслед бросая своему другу: —Ты не умеешь любить, Дилюк.- он явно не хотел его задеть или как-то рассердить. Это было сказано в порыве мелкой обиды, и красноволосый это знал. Но всё таки странное сомнение мелькнуло в мыслях. *** Яркая вспышка. Удар. Ещё один маг бездны ударяется об камень, рассыпаясь на мелкие частички и рассеиваясь по ночному ветру. Алые языки пламени обволакивают меч, после чего тот исчезает в руках хозяина. Сияет горящий месяц, который совсем недавно вошёл на небосвод, дабы заменить жёлтое светило на ближайшие тёмные часы суток. Дилюк томно вздыхает, поднимая голову и смотря в тёмное небо. Ощущение было странное и тревожное. Небо выглядело слишком.. не по настоящему. Такое фальшивое, другое, не такое, как он видел в детстве. Хотя в то время всегда было всё более красочное, яркое, необычайно красивое... А сейчас даже трава-светяшка светится более грустно и тоскливо, скучно и безрадостно. —Не умею любить...Пф, что за чушь? - говорит Рагнвиндер сам себе под нос, хмурясь и идя дальше по дороге, шаркая ногами по недавно сожжённой траве, - Кэйя до сих пор не умеет следить за своими словами. - добавил он, хмыкнув. Но усмешка сразу пропала с лица. - Может он прав? Мужчина останавливается, смотря себе под ноги. Фраза брата заела в голове, как пластинка, монотонным голосом повторяя одно и тоже, которая иголками впивалась в сердце, оставляя глубокие шрамы на протяжении всей его жизни.