"Цвет солнечного дня" Майло Т.

Что-то громко треснуло, и все вздрогнули. Профессор Люпин разломал на части большую плитку шоколада. - Держи, - протянул он Гарри самый большой кусок. – Съешь и станет полегче. «Гарри Поттер и узник Азкабана»

У меня всегда было три слабости. Красивые вещи, которые я так придирчиво покупаю в бутиках, когда иду от Рон-Пуэр до театра на Елисейских полях; дорогой бельгийский шоколад, который добавляют в половину десертов в Ladureè, особенно в мои любимые шоколадные эклеры; но самое главное -это мужчины. Я люблю разных мужчин. Мне нравятся дикие, властные, с буйством эмоций и красок в ярких глазах, которые ищут тех же эмоций, что и я. Мне нравятся загадочные, вечно поглядывающие в окно, словно моё нагое тело их нисколько не интересует, хотя их холодные руки продолжают скользить по моей коже. У таких всегда какая-то печаль в глазах, что-то мечтательное и торжествующее, когда они прикасаются к тебе. Словно последний момент их счастья в этом мотеле на краю столицы любви. Мне нравятся и милые. Такие, пропитанные очарованием, от которых всегда веет лаской и нежностью, которым почти всегда сопутствует отсутствие хоть какого-то опыта. Такие заманчивы, словно вишенка на большом торте, но таких я боюсь. Я всегда безумно влюбляюсь в эти щенячьи глаза, а потом всегда остаюсь один, когда они устают от сладких ухаживаний. Таких интересует даже не секс, как само ощущение влюблённости. Поэтому... Я их остерегаюсь. Ибо только такие чуткие мужчины обжигают так сильно. Но Уилльяма Мейта я не могу отнести ни к одной из этих категорий. Высокий, умный, властный и заносчивый, но ожидающий серьёзных отношений. Когда он заявил мне об этом, признаюсь, наверное, лицо моё меня выдало. Потому что ничего изящнее, кроме как "ты спятил!? ", я сказать не смог. Нет, ну как можно было предположить, что этот несносный и максимально невежественный слизеринец, захочет официальной галочки в пунктике " Семейное положение ". Точно спятивший. Я так растерялся, это, пожалуй, гнетёт меня больше всего. Мы ведь даже обсуждали... Нам обоим нужен был секс, а всё эти нежности да ухаживания нужно было оставить парочкам. В какой момент Уилл решил, что мы, черт возьми, пара!? Он мне даже не нравится! Нисколько! И я даже говорил ему об этом, так что это не стало для него загадкой. Но Уилл слишком упрям, как и всё слизеринцы. Наверное, мой отказ покоробил в нём гордость. Признаться, я надеялся, что он за лето остынет, но он гонял несчастных сов несколько раз в неделю, чтобы послушать мой очередной предлог отказать ему во встрече. А теперь... Год только начался, а он уже цепляется! Я ему слово, он мне два. И я без понятия, что делать. Нужно выбирать партнёров, которые , как минимум, не смогут с такой силой вжимать меня в стену. И целует же гад... Не секрет, что я падок на поцелуи, но Уилл меня пугает. Я нисколько не хочу его, прошло моё желание. Вообще не уверен, что хочу сейчас связываться с кем-то. Ибо, как оказалось, даже такие пиявки как Уилл хотят ответственности. А ответственность это не про меня. И я говорю ему об этом прямо. Но он и слушать меня не хочет. Вечно говорит, что любит меня и что я принадлежу ему. Пожалуй, такие собственнические речи возбуждают меня только в постели, а когда это слушаешь на трезвую и ничуть не похотливую голову, то это начинает пугать. Я независимый. Не принадлежу никому, кроме себя. И я люблю это. Мне нравится, что я решаю с кем и где я сплю, зная, что я всегда могу вернуться в свою пустую постель. Но Уилл этого не понимает... К чему это навязывание отношений? Я знаю, что его родители в курсе того, что он гей. Но мне от этого легче не становится. От Уилла всегда веет какой-то опасностью, я испытываю тревогу, когда мы даже просто разговариваем. Не представляю, чем это может быть вызвано. Возможно, он просто пугающий. Ну а как может не пугать человек, который с каменным лицом припарирует лягушку исключительно из любопытства. Мне не важно, что потом он их лечит и отпускает. Сам процесс уже отвратителен. И я говорю ему об этом. Я не из тех, кто молчит. Но что я получаю? Разумеется, меня снова прижимают к стене. Мерлин, кто дал этим старшекурсникам такой рост и силу? Почему я столь феминно достаю им всем от силы до подбородка. Никак не могу оказать сопротивление. Это меня бесит больше всего. Как и тот факт, что невербальная магия тоже даётся мне с трудом. Уилл знает это и поэтому первое, что он делает в этот вечер - забирает у меня палочку. Просто замечательно. Наш разговор возвращается на те же реплики да интонации. Я слушаю признания в любви и жаркие обещания, а говорю только ругательствами, за что меня беспощадно кусают в шею. Чёртов Уилльям Мейт. Я стараюсь вести себя непринуждённо и равнодушно, пока его грешный змеиный язык, сквозь ухмылку, намеревается явно пометить меня прямо в чертовом коридоре. Засосы Уилла держатся неделями... Он точно змеюка. Я же пытаюсь донести свой посыл. Я ему не принадлежу и не стал его девочкой на побегушках, только от того, что мы прошлым маем погрели друг другу постель. Но от него слышно только одно и тоже - мой. И снова целует. И ладно бы в губы, нет, гаденыш целует сразу в шею. А у меня всегда голова кругом, надо будет как то потренировать себя что-ли... И в этой ситуации, я даже не знаю, что хуже. Тот факт, что Уилл мог нагнуть меня прямо в коридоре или то, что нас застукал Чёртов гриффиндорский мальчик. Нет, блин, мимо пройти. Мне не нужны слухи по всей школе о моей ориентации. А Кристофер Норт... Я знаю его слишком плохо. Львы меня интересуют мало, они всегда шумные и почти всё абсолютно тупицы. Неотесанные грубияны, да. Сомневаюсь, что этот отличается от остальных. Я особо его не знаю. Но год назад, Луиза так и страдала по нему, чуть ли слюни не приходилось подтирать, так дотошно он ей нравился. А потом в миг разонравился. Смутно помню, что она тогда сказала. Какие-то слухи вроде... Неудивительно. Гриффиндорец же. Сложно сказать, испытал ли я какое-то облегчение или благодарность в тот момент, когда Уилл хватается за задницу и несётся к ближайшему туалету, но это смешно. Забавно. Самую малость. Только тот факт, что старости застукал нас после отбоя... Я сразу сваливаю всю вину на Уилла, чтоб жизнь ему мёдом не казалась. Пусть снимают баллы с него. Нечего портить репутацию моего факультета сразу в начале года. Я не собираюсь любезничать и благодарить. Порту не следовало лесть в наши дела. И я никак не пойму: слышал он всё или принял нашу стычку за несостоявшуюся драку? Лучше последнее. Гораздо лучше. Я ухожу. Может он и не вспомнит меня, сколько учеников в начале года ходят по коридорам. Я не прощаюсь, просто разворачиваюсь и только через пару метров понимаю, что он поравнялся со мной. Мне хватает одного взгляда, чтобы отнести Кристофера Норта к третьему типу мужчин. Щеночек. Самый опасный. Я стараюсь на него не смотреть. Но его так и прет болтать. К чему вообще этот разговор про галстук? Я хочу съязвить, может быть бросить что-то колкое, про то, что гриффиндорцы не только тупые, но и слепые... Но хорошо, что не сказал. Язык мой - враг мой. Цветовая слепота. Я впервые услышал о подобном. Не стану скрывать, но Норт мне в миг показался занятным. Люблю интересные необычные вещи. Интересно, он видит меня в чёрно-белом цвете? Как старое магловское кино? Он так видит с рождения? У меня уйма вопросов, которые я, конечно, не задал. Завтра схожу в библиотеку, поищу что-нибудь. Но вот что касается его вопроса... Я не стал ему язвить, не из жалости к его зрению, нет. Но ведь было бы глупо не сказать ему свой факультет, воспользовавшись тем, что он не различает цвета. Я ведь не тварь последняя... Наверное. Но на том я разговор и закончил, уйдя к себе. Кристофер Норт. Странная фигура в моём сегодняшнем вечере, оставившая после себя странное послевкусие. Он высокий, крепкий и со своими, наверняка, мягкими светлыми волосами. Точно третий тип. Таких мальчиков как он хочется нежно чесать за ушком и хвалить за самые глупые вещи. Но ещё один факт, который я могу сказать... Такие щеночки - всегда натуралы. Так что и губу лучше не раскатывать. В конце концов, я ещё и с Уиллом не разобрался. Как же сложно с этими мужчинами. Лучше любить шоколад.