Этот мрачный мир

Я падал. Бесконечно долго. А может, всего одно мгновение? Здесь эти понятия намертво слились воедино. В голове было пусто. Ни мыслей, ни чувств, ни эмоций. Только холод. Вокруг не было его источников. Тьма не может обладать свойствами, иметь температуру. У меня не было плоти, которая могла мёрзнуть, и все равно холод пронизывал всё моё естество. Но мне не хотелось отсюда исчезать. Здесь было спокойно. Я не знал, кем я был, кого знал, что значил, что имел. Здесь это было неважно. Подобный покой был драгоценен. У меня ничего не было, даже тела. Потому я не имел потребностей и обязательств, тяжко сковывающих всех, кто ходит по Земле. Я чувствовал, как тысячелетие пролетает за одну секунду, а одна секунда тянется веками. Странное чувство. Время, словно пружина, скрученная в тугой клубок, то затягивалась, то распрямлялась, стуча и звеня в унисон с Сердцем мира. Бесконечная тьма, с началом, но без конца, вечный поток, был частью меня, а я его частью. Я был согласен провести так оставшуюся бесконечность. Ведь так и выглядит рай. Желанный сон, отдых от материи, от страданий. Но это место, казавшееся мне единственным настоящим, правильным, в один миг затрещало и перевернулось. Я почувствовал необъятную тяжесть. Наверное, она была так велика, потому что я последний раз ощущал нечто подобное невероятно давно. Неприятно. Непривычно. Безумно хотелось назад. Это было тело. Я с большим трудом приоткрыл глаза. Надо мной нависал низкий потолок, выложенный грубым булыжником. Затем в нос ударил запах сырости и гнилого мяса - поблизости что-то недавно сдохло. Я попытался пошевелиться, и мышцы отчаянно завыли. Мокрая одежда давила на меня весом в тонны. И все же, тяжелее всего была сама плоть, которой не пользовались, кажется, так давно, что она должна была давно превратиться в прах. Но этого не случилось. С каждой секундой я начинал чувствовать все больше. Вдалеке эхом разносился звук падающих на заплесневевший камень капель воды. Я мог разглядеть трещины и выбоины в кладке. Коже было неприятно от влаги и грубой ткани. Я ощущал каждую мышцу и кость. Кровь в моих венах ритмично пульсировала в такт живому сердцу. Работа бесчисленных частей внутри меня шла непрерывно и ровно, словно никогда и не заканчивалась. Наконец, я смог слегка приподняться. Впереди был длинный тёмный коридор, плавно заворачивающий за угол где-то вдали. Вокруг точно была кромешная тьма, но я мог видеть. Городские катакомбы... Это тело с каждой минутой становилось все легче, и я, теперь, нашёл в себе силы сесть и осмотреть себя. На мне был сильно изодранный кожаный доспех с редкими металлическим вставками. Похоже, убитый хозяин был солдатом. Рукав правой руки отсутствовал вовсе, обнажая не очень массивную, но крепкую и жилистую руку, обтянутую такой тонкой кожей, что, казалось, она вот-вот порвется. Рядом валялось копье. Полагаю, теперь оно мое. Треть рукояти отсутствовала, превращая копье, скорее, в дротик, но было поразительно, как древесина вообще могла оставаться в таком сносном состоянии. На металлическом острие ржавчины также не было. Те же вопросы были к моей одежде. И в особенности, к этому телу. Почему оно цело, провалявшись под землей столько времени? В отдалении лежал сильно помятый небольшой железный диск с рукоятью. Щит. Я с трудом поднялся и подошёл к одной из множества луж. В отражении на меня смотрел бледный мужчина лет тридцати. Обычное лицо. Из-под драного капюшона торчали отросшие пепельно-серые волосы. На вид это был обыкновенный человек, за исключением тускло горящих янтарных огоньков на месте зрачков. Сейчас я заметил, что в области пояса доспех ровно надрезан на две трети. Вот и причина смерти. "Отрубленная рука и почти располовиненное туловище. Кто смог сделать подобное?". Я огляделся получше. На полу валялась пара почти полностью истлевших скелетов с железками, напоминавшими расколотые мечи. В другом направлении был точно такой же коридор. Куда идти? Я взял в руки остатки копья и щит. Что же, пора мне делать то, что должно. Мне никто об этом не говорил, в мозгу не вспыхивали молнией божественные слова, а в голове не было голосов. Я просто это знал. Мир рушится, трещит по швам. Ибо Огонь затухает. Огонь, ядро мира, его главная незримая и вездесущая часть. Я чувствовал его тепло. Он стал частью моей души, двигателем, запустившем древний труп. И отныне Огонь не даст мне умереть, пока мой долг не будет исполнен. Я должен зажечь его с новой силой, провернуть гигантский механизм мироздания на новый виток. А потом это сделает кто-то другой, снова и снова. Сквозь миллионы лет, раз за разом будут вставать Воины Пепла, чтобы поддерживать Пламя. Я брел по коридорам около получаса. В памяти чужого мозга беспорядочно всплывали неясные образы и воспоминания. Однако я могу с довольно большой уверенностью говорить, что во времена жизни этого человека Катакомбы были таким же мерзким местом. Поэтому сюда регулярно направляли солдат и наёмников, чтобы всякая нечисть в город не лезла. Развилка... Направо. Каждый раз направо... Здесь было не так много того, что действительно представляло опасность, патрули обычно не страдали, однако что-то ведь убило отряд этого человека? Я должен быть... Труп. Нет, не труп. Скрюченное тело, одетое в лохмотья и лежащее посреди прохода. Но я чуял, что оно не мертво. Оно находилось в двадцати метрах от меня, но от него даже оттуда разило извращенной, неправильной жизнью. Оно было такое же, как я. Нежить. И оно тоже меня почуяло. Куда-то в моем направлении бессмысленно уставились пустые глазницы. Беззубый раззявленный рот держался на честном слове - нижняя челюсть была готова вот-вот оторваться. Оно чуяло внутри меня душу, которой у него не было. И жар, исходящий от Пламени, столь желанный для этого измученного сосуда. Опустошенный не знал, что Огонь не даст ему пожрать меня, что его усилия бесполезны. Но зубы заклацали, кости, жутко выпирающие из худого тела, в некоторых местах порвали тонкую плоть, хрупкая рука крепче сжала кинжал, и уродец кое-как поднялся на ноги. Я осторожно приближался, подняв щит и копье. Несчастный ответил, заковыляв мне навстречу, слегка подвывая. Мышцы были напряжены, сердце быстро стучало. Страха не было, но первый бой в этой оболочке слишком легко мог закончиться плачевно. Я знал, что не способен пока нормально двигаться. Хотя враг совсем не выглядел опасным... Нас разделяло четыре метра. Три. Я сжался, будто пружина, готовясь пронзить его грудь. Шаг. Другой. Удар. Я ожидал услышать, как железо прорезает тлелое мясо, но вдруг опустошенный с невероятной прытью и скоростью ушёл в сторону, уклоняясь от смертельной атаки. Я был полностью открыт. В следующую секунду противник стоял ко мне в упор, остатки лица скривились в кровожадной гримасе. Я попытался закрыться щитом, но кинжал ловким хитрым движением оказался по рукоять у меня в горле, разрывая трахею, артерии и голосовые связки. Копье и щит полетели на пол, а я лишь беспомощно булькал, разбрызгивая кровь, не в силах даже закричать. Снова тьма. Чем-то это напоминает ночной кошмар. Умереть, пережить что-то страшное, а потом благополучно вскочить в холодном поту посреди ночи в мягкой постели, хватая ртом воздух и с радостью осознавая, что это все не наяву. У меня не было такой роскоши. Я громко кричал, лёжа на сыром полу. Боль была невыносимой. Если бы я собственными руками не держался за горло, то решил бы, что в нем до сих пор торчит изогнутое лезвие. Наконец, все стихло, и я медленно поднялся. Я находился в том же самом месте, где начал свой путь. Как ни странно, но щит с копьем тоже лежали рядом. Удивительно, хоть я и был этому рад. Посмотрев в воду ещё раз, я обнаружил уродливую полоску на месте раны. Это не исцеление, ведь лечащие чары не оставляют шрамов. Просто в моем теле были паршиво закрыты все лишние дыры. В этот раз я пошёл в противоположном направлении - не видел смысла возвращаться назад, просто чтобы упокоить мертвеца. Я продолжал идти. Стены от поворота к повороту ничуть не различались, бесстрастно взирая на меня, давя всем своим весом. Развилка... Направо... Что же находится наверху? Да, кажется, город. Он называется Сатус? Как-то так. Но я не знал, жив ли он ещё. Не превратился в руины, не был наводнен ли тварями? Я раздумывал, какой расклад благоприятнее? Чтобы найти какую-то информацию о Богах, мне нужен человек. Но одновременно с этим, я – омерзительная нежить, ещё более ужасная оттого, что почти неотличима от живого. Надёжно скрыть глаза будет непросто. Да и эти лохмотья совсем не прибавляют доверия. Но мне нужны люди, так или иначе. Или, по крайней мере, город с нетронутыми библиотеками… Наверное, прошло не меньше нескольких часов. Я чувствовал большую тяжесть снаряжения, мышцы тихо протестовали, но усталости не было. Казалось, я мог идти так неделями без отдыха и еды. Целые сутки остались позади. Направо… направо… В моей голове все чётче оформлялось конкретное требование Огня. Когда Угли гаснут, когда они превращаются в пепел, Огонь начинает слабеть. Воины Пепла поднимаются по его зову, чтобы убивать. Я должен убить одного из Богов и принести его на жертвенный алтарь, превратить его колоссальную душу в топливо. Эта мысль становилась все навязчивее, все громче. В моей голове каленым железом выплавлялись буквы, составляющие слова, горячие, уродливые, требующие от меня повиновения. Я не сопротивлялся. Мне не было смысла этого делать. Нежить не может существовать без смысла жизни. Без цели разрушается и погибает душа, оставляя немертвый мясной мешок, вроде встреченного мной ранее. Остаётся только жалкая оболочка, уродливая даже по меркам мертвецов. Огонь давал мне эту цель. Огонь не позволял мне сойти с ума. Вторые сутки. Третьи. Направо… направо… направо… Я не понимал время адекватно. Оно словно пружина, скрученная в тугой клубок, то затягивалась, то распрямлялась, стуча и звеня в унисон с Сердцем мира. Это навевало грустные воспоминания о той стороне. Я хотел бы вернуться назад, где нет боли, нету долга. Но нет смысла сожалеть. Я должен убивать. Не только Богов. Пожирание душ будет делать меня сильнее и сильнее, пока я сам не стану подобен Богам. А после всего меня не станет, и я снова обрету покой. Это было лучшей наградой, ведь я уже знал, что находится там. Материальное для меня стало бессмысленным. Было смешно от того, что любому человеку достаточно умереть, чтобы его обрести. Я же должен был нести столь тяжёлую ношу до самых Небес… Но резкое изменение грубо вырвало меня из глубокой задумчивости. Свет. Я не видел его с прошлой жизни. Я не помнил её, я не помнил как выглядит свет. Но я знал, что это был он. Тёплый и мягкий, он бил далеко из-за поворота. Затем в моё сознание ворвались звуки. Тихий топот кожаных подошв о кладку, скрип и шелест одежды, шуршание снаряжения. На спинах переваливались тканевые мешки, доносились неясные обрывки осторожных разговоров. Кто-то гордо позвякивал латами. Я знал, что делать. Глупо надеяться, что они не убьют меня, когда узнают кто я. Глаза выдают меня с потрохами. Действовать следует быстро. Я как можно тише подошёл к углу и принялся ждать. Шаги приближались. Теперь я чувствовал живых людей своим нутром. Их было четверо. Должно быть, один из подобных моему патрулей, значит, город все-таки жив? — …займетесь после смены? - грубый мужской голос. — Искупаюсь в пиве. Ненавижу это место. – другой, более молодой. — Привыкнешь! Все привыкают. Я помню, как двадцать лет назад впервые сюда спустился. Только тогда у нас не было таких мощных фонарей, и мы шли в полумраке. И выдавали нам металлолом вместо оружия, а целых аванпостов было всего три штуки на весь город. Раньше служба была гораздо менее приятной. И вот, как-то раз.. Он не договорил. Я резко выскочил из-за угла, ища глазами цель для удара. Скорее всего, я успею сделать выпад лишь единожды. Я оказался в метре от владельца голоса. Бородатый мужчина лет 45, он широко распахнул глаза и уставился на меня. Солдат держал в руке увесистую газовую лампу. В другой был топорик, а за спиной висел ранец, к которому был прикреплён небольшой баллон с топливом. Вся группа была одета в длинные накидки с капюшонами, защищавшими от воды, капающей с потолка. Чуть позади стоял человек в полных латах и увесистым копьем. Лидер. Ещё дальше, фигура, наполовину скрытая мраком, сжимала в руках мушкет. Юноша же держал щит и топор. Интересно, страшна ли смерть? Все случилось за одно мгновение. Никто бы не успел среагировать. Сталь легко пронзила незащищенное горло. Мужчина страшно захрипел, глаза закатились. Лампа с лязгом рухнула на пол и чудом не разбилась, окрашивая помещение в светло-розовый цвет от льющейся на неё крови. Но мне не было до этого дела. Через холодное острие копья я пил. Высасывал душу из этого человека, усиливая свою собственную. Это было похоже на наркотик. Приятный жар растекался по телу, принося блаженство и забытье. Должно быть, я стоял так не больше секунды, но тут же последовал ответ. Из-под капюшона сверкнули зелёные глаза стрелка и с оглушительным грохотом тяжелая мушкетная пуля, предназначавшаяся моему сердцу, прилетела в правое плечо. Удар был такой силы, что меня развернуло и чуть не опрокинуло. Рука грустно повисла на лоскутах мышц. Кость разрушилась. Я должен был тут же рухнуть от боли, но я почему-то ничего не чувствовал. Я лишь хотел больше. Убить столько, сколько получится. Впрочем, это было не так просто… Всё, что у меня осталось – щит. Хотя попробовать можно и им. Но тут же ногу пронзило копье. Странно. Почему не грудь? Я упал на одно колено, пытаясь приблизиться к оставшимся душам. Латное колено прилетело мне в лицо, ломая челюсть и нос. Затем последовал удар стальной перчаткой по затылку. Кости захрустели. Почему они просто не отрубят голову? В глазах резко потемнело. Только боевой экстаз и выпитая душа удерживали меня в сознании. Мне на спину навалилась, кажется, тонна. Человек сел на меня и техничными движениями связывал мне руки толстой верёвкой. Но зачем? Ещё один удар окончательно отправил меня в темноту. …