Наши пути пересекутся

      — Итэр, мой дорогой брат… Я уже закончила свое путешествие по этому миру. Закончи его и ты.       Девушка мягко улыбнулась путешественнику, в ее янтарных глазах отразилась нежность вперемешку с тоской. Как бы ей не хотелось, но ей придется отпустить брата одного в этот огромный мир, полный ложных звезд.       — Только тогда ты сможешь познать истинную природу всего, что здесь происходит, — последний раз взглянув на брата, Люмин направилась к порталу, окутавшему пространство вокруг фиолетовым облаком. Неподалёку от него стоял Чтец Бездны в ожидании приказов от своей Госпожи. С презрением, но с некой настороженностью, он смотрел на сжавшегося мальчишку, так похожего на Принцессу.       Путешественник — почтенный рыцарь Ордена Фавониус, герой Ли Юэ — был беспомощен, растерян. А причина — ответ родного человека, колющий сердце не хуже клинка из холодной стали. Итэр надеялся, что, когда он найдет Люмин, все станет по-прежнему: они вновь отправятся в путешествие, будут снова вместе, — но решение сестры перечеркнуло все.       В надежде образумить Люмин, Итэр кинулся со всех ног к порталу. Но ему не хватило и доли секунды — магия иссякла, и путешественник прошел сквозь завесу. Но успел проникнуть на ту сторону другой.

***

      Дайнслейф не ожидал того, что он окажется здесь… Каэнри’ах. Точнее то, что от него осталось.       Раньше здесь были богатые дворцы из белого мрамора, чьи высокие башни стремились ввысь навстречу солнцу, мощенные торговые площади с небольшими прилавками, где можно было найти все диковинки Тейвата, чуть ли ни у каждого дома росли густые сады с различными растениями и фруктовыми деревьями. У его семьи был один из таких. Бывший капитан дворцовой стражи помнит вкус домашней вишни, слегка кислой, но все равно сладкой от того, что это мама решила припрятать немного для него, пока младшие братья не прознали о сборе урожая. И об этом осталось лишь воспоминание…       Казалось, что за пять сотен лет здесь не выветрился запах гари и крови. Как будто время остановилось, запечатлев страшную картину давно минувших дней — апогей человеческого тщеславия, перешедший в ужасное отчаяние и страх. Архонты выполнили свой долг перед Небесным Порядком «наилучшим» образом.       Обломки зданий покрывал серый пепел, а обожженные деревья и кустарники протягивали свои скрюченные черные ветви к небу, словно моля богов о прощении за нерадивых смертных. Но их не услышат, так как Селестия давно не кидает свой взор на эту грешную землю. Будто бы в подтверждение решения богов, солнце скрылось за темными облаками и больше не освещает жуткое пепелище древнейшего города в Тейвате.       Эта земля отравлена, поражена ядом и гнилью настолько, что животные и птицы остерегаются этих мест. Даже хиличурлы избегают свой родной край. Вокруг ни души.       Дайнслейф направился к небольшому обрыву, осторожно ступая на землю. Однако Сумеречный Меч, ошеломленный увиденным, оступился. Раздался хруст. Посмотрев под ноги, мужчина, закалённый во множетве сражений, вздрогнул — это были кости. Человеческие кости, присыпанные золой.       Мысленно попросив прощения у мертвеца, Дайнслейф подошел к пропасти. Давным давно с этого склона открывался вид на Главный Дворец Каэнри’ах, большой, помпезный, с резными колоннами и барельефами… Теперь же это кладбище. Исключительно по его вине.       Воспоминания нахлынули бурным потоком, срывая маску равнодушия с лица, дыхание сбилось, а от кончиков пальцев отхлынула кровь. Сколько времени прошло, а эти чёртовы воспоминания грызут его изнутри, словно червяк, впившийся в сочное и сладкое яблоко. Мысли хаотично сменяли друг друга, не давая сосредоточиться и определиться с тем, что делать дальше.       Внезапно Дайнслейф осознал: он устал… Устал бороться против тех, кого поклялся защищать. Устал идти наперекор богам, уничтожившим все, что он любил. Мужчина даже не помнил, когда он спал нормально, не просыпаясь в холодном поту от жутких кошмаров прошлого.       — Проклятие… — правая рука онемела и свисала плетью. Все же битва с Чтецом Бездны не прошла бесследно. Или это действие проклятия усилилось от того, что он находился в этих землях.       — Я и не думала, что ты решишь впутать в свои дела моего брата.       Она появилась из ниоткуда. Как и в первую их встречу. Маленькая хрупкая девушка с большими медовыми глазами. Она была похожа на одуванчик, воспетый в балладах Мондштадта. Но первое впечатление всегда обманчиво, не так ли?       Люмин смотрела на него равнодушно, словно на пустое место. Даже не было той злости во время их последнего разговора в подземелье. Не было никаких эмоций. «Неужто, разговор с братом дался ей так тяжело?» — подумал Дайнслейф.       — Он сам меня нашёл.       — Я не верю.       — Тогда почему спрашиваешь?       — Чтобы сказать тебе это в лицо. Ты же не любишь, когда от тебя что-то скрывают.       Дайнслейф прикрыл глаза. Во время путешествия по Тейвату они часто спорили друг с другом — как пройти через ущелье, какая техника боя лучше, какое блюдо вкуснее… Но то есть прошлое, которое уже не вернуть.       — Зачем ты привела меня сюда? Могу тебя заверить, что я не собираюсь причинять вред Итэру.       Молчание было ему ответом. Глубоко вздохнув, Дайнслейф пытался успокоить свои мысли и продумать следующий шаг, как почувствовал лёгкий запах лилий и закатников. Её запах.       — Взгляни.       Мужчина распахнул глаза. Люмин стояла рядом с ним, указывая рукой в сторону пепелища. С близкого расстояния он заметил, что её лицо осунулось и стало бледным, а тело слегка подрагивало, будто бы после нервного срыва. Похоже не он один устал за эти пятьсот лет… Он посмотрел в сторону, куда указывала Люмин. Вглядевшись, Дайнслейф заметил едва заметные средь толстого слоя пепла цветы. Белые с одним голубым лепестком. Не узнать их было невозможно. Интейват.       — Несмотря на гнев вездесущей Селестии, Каэнри’ах жив, живёт и будет жить, — Люмин говорила тихо, едва слышно. — Раньше мы рассказывали друг другу истории, Дайн. Я хочу рассказать тебе последний сказ.       Она посмотрела ему в глаза, и на миг мужчине показалось, что там отразилась прежняя любовь и ласка, но это была лишь игра света. Жестокая игра.       — Великие боги, купающиеся в лучах любви верующих в них. Существа, не знающие страха, отчаяния и смерти. Однако технический прогресс нации Каэнри’ах, уверенность людей в своих собственных силах пошатнула самоуверенность богов. Кому они нужны, если в них не будут верить?.. С каждым днем мощь Каэнри’ах росла, что беспокоило Селестию все больше и больше. Ведь эти глупые людишки могут начать распространять свои идеи по всему Тейвату. Они испугались. Испугались настолько, что созвали всех семерых Архонтов для вершения жестокого суда. Но нет худшего позора для богов, чем испытать страх перед тем, кто слабее его. Поэтому эти места кличат землей Позора Богов.       Люмин перевела взгляд на цветы, по щеке скользнула слеза. Она проронила последние слова в густую тишину:       — Наши пути пересекутся. И не раз. Но больше я не буду милостлива. Я сделаю все, чтобы Селестия пала, а боги были забыты. И если ты будешь мешать мне или Бездне, то я тебя убью.       «Моя любовь».