барьеры

для нила ощущение опьянения стало чем-то принципиально новым: употребляя алкоголь во время их с матерью медицинских процедур, он не чувствовал ничего, кроме обжигающей боли. здесь, среди горных вершин, треска горящих брёвен и лисов, он просто и по-человечески пьянел. недостаточно сильно (эндрю чутко следил за дозировкой), но достаточно, чтобы почувствовать, будто его вес уменьшается, а груз, лежащий на груди бетонной плитой, слегка ослабляет своё давление. они сидят в гостиной, наполненной каминным жаром. сквозь панорамы окон можно разглядеть очертания величественных гор и окружающего их леса. мэтт и дэн спорят о чём-то с ники, широко жестикулируя, но ни в голосе, ни в движениях нет злобы. ники отвечает так же пылко, с азартом, но нил не может заставить себя услышать, понять предмет спора. рене гладит нила по волосам, а он лишь лежит и смотрит на них. на аарона, расположившегося чуть поотдаль от всех, совершенно безучастного, и точно знает, что тот думает о том, как здорово было бы оказаться в этом доме с кейтлин. на кевина, периодически встревающего в спор, чтобы встать на сторону ники, и на элисон, закатывающую глаза на каждый его грубый выпад. нил не может видеть эндрю, но чувствует прижимающееся к своей икре бедро и чувствует себя защищённым. нил вдруг всецело осознаёт, что как никогда приблизился к черте «я — они», чтобы переступить её. стать кем-то. рене как будто чувствует секундное замешательство и легонько дёргает нила за ухо. он поворачивает голову, чувствуя затылком острые коленки и рене ему улыбается. она наклоняется, почти касаясь его носа своим и заговорчески шепчет: — нил, — он вопросительно приподнимает брови, — ты напился. рене тихо смеётся, над нилом, ожидающим услышать какое-то ужасное откровение и гладит его по щеке. несмотря на препятствующий контакту пластырь, чувствуя теплоту её ладони, нил улыбается в ответ — совсем не так широко, но от чистого сердца. они ещё долго сидят в гостиной все вместе, разговаривая о чём угодно, кроме экси — хотя кевин пару раз пытается увести нить разговора не в ту степь — и беспощадно напиваютя. ближе к третьему часу ночи, когда тьма за окном становится совсем густой, дэн начинает клевать носом. лисы принимают решение разойтись по комнатам. эндрю поднимается первым и рене, в последний раз пропустив волосы нила между пальцев, слегка подталкивает его. они с элисон удаляются наверх, почти касаясь руками, а нил направляется в их с эндрю спальню — единственную на первом этаже — и миньярд идёт следом. кровать, на которой они уже спали прошлой ночью, всё ещё нила немного пугает, но воспоминания о руках эндрю, обвивающих его, и о том, как тот не стал возражать ответным объятиям, заставляет его почти мгновенно успокоиться. нил присаживается на кровать, прислонившись спиной к подушкам, и безмолвно наблюдает за тем, как эндрю вытряхивается из уличной одежды, переодевась в спортивные штаны и растянутую футболку, выгоревшего голубого цвета. рот нила дёргается в улыбке — та самая футболка, которую он дал эндрю после того, как они вместе приняли душ. он готов к тому, что миньярд снимет футболку и швырнёт её нилу в лицо, но ничего подобного не следует. эндрю предпочёл это просто проигнорировать, и, усевшись напротив нила, смерил его долгим взглядом. — сегодня я ненавижу тебя на девяносто восемь процентов. — отвечая на невысказанный вопрос. а будешь на все сто, думает нил, колебаясь. его тело приходит в движение самостоятельно. он продвигается ближе, упираясь ладонью в покрывало в опасной близости от ног эндрю. руки эндрю коротко вздрагивают, словно сдерживая желание его оттолкнуть, и нил упирается взглядом в повязки. эндрю скользит по его лицу, задерживая взгляд на расширившихся от лёгкого опьянения зрачках, и, наконец, сжимает кулаки. нил готов к удару. — почему ты позволяешь мне себя касаться? эндрю сжимает губы, медленно закипая. цепляет нила за подбородок, удерживая от попытки приблизиться. — не позволяю. — позволяешь. ты даёшь мне трогать свои волосы. я хочу знать почему, чтобы получить больше. — если тебя что-то не устраивает, говори прямо, — шипит эндрю, почти причиняя нилу боль. пластырь натягивается, напоминая о длинном порезе на щеке — соблюдай правила или вали нахер. нил совершает ошибку — и понимает это — когда перехватывает ладонь эндрю своей. нил едва успевает ощутить тепло его кожи, как эндрю отшатывается. — эндрю. да или нет? нил трепещит от страха сломать то хрупкое, что они с эндрю старательно выстраивали, но не может остановиться. желание коснуться эндрю становится сильнее с каждым поцелуем, с каждым хотя бы отдалённо нормальным днём. стоит эндрю сейчас всерьёз разозлиться и нил замолчит об этом навсегда, но пока его гнев не перешёл черту нил будет просить. — нет. он поджимает губы. — эндрю. нил протягивает руки, касаясь ткани повязок и эндрю снова дёргается, но не достаточно, чтобы увернуться. — только это. позволь. собственный голос звучит болезненно. видимо, эндрю этого достаточно, а может дело в том, что они так далеко от лисьей норы, среди гор, где почти все их переживания должны отходить на второй план. а может эндрю и сам этого хочет. нил запрещает себе думать о последнем. он обхватывает раскрытой ладонью предплечье, ощупывает очертания ножен, с сожалением осознавая, что не сможет сегодня их снять. пальцы эндрю дрожат, когда нил аккуратно проводит ладонью вверх, без нажима, касаясь внутренней части локтя. нил щекочет кончиками пальцев сгиб локтя, касается бицепса и тонких светлых волос. он боится поднять глаза, боится, что за неподвижностью эндрю стоит праведный гнев, готовый вырваться в любую секунду и уничтожить всё. нил спускается обратно к запястью, мягко надавливая на кулак. эндрю разочарованно вздыхает и ослабляет хватку, позволяя нилу аккуратно расправить пальцы и перевернуть руку ладонью вверх. этими руками эндрю не раз его душил, толкал, бил, защищал и трогал в тех местах, в которых нил никогда не мог их представить. впервые нил получил возможность прикоснуться к этим рукам в ответ. провести по грубоватым подушечкам пальцев, пощекотать линии на ладони. у эндрю небольшие руки и длинные, красивые пальцы. с удивлением нил отмечает ухоженные ногти. не то чтобы он считал эндрю засранцем (по крайней мере не в прямом смысле этого слова), просто педантично вычещенные ногти не вяжутся с образом человека, которому на всё плевать, к тому же, если этот человек регулярно ввязывается во всякое дерьмо. — ты дорого за это заплатишь. — говорит эндрю, снова поднимая голову нила за подбородок, но уже куда спокойнее. его лицо теперь не выражает абсолютно ничего. — всё, что угодно. они целуются, сталкиваясь зубами, почти дерутся и рука нила зависает над плечом. эндрю берёт его за лицо, привлекая ближе и нил сдаётся — кладёт руку миньярду на шею. спустя пару минут нил утопает в мягкости покрывала и задыхается, потому что эндрю — горячий и тяжёлый эндрю — прижимается к нему всем телом. нил чувствует под пальцами его пульс, расплываясь. нет ничего более опасного для натаниэля веснински, чем слабость и принадлежность. нет ничего более желанного для нила джостена, чем быть свободным и защищённым. он не чувствует опасности, с громким выдохом принимая руки эндрю, неторопливо поглаживающие его через штаны, не боится быть убитым или уличённым во лжи. их с эндрю тела ладят больше, чем разумы и нил позволяет себе забыться в близости, двигаясь навстречу. он тянется к резинке спортивных штанов и эндрю грубо перехватывает его руку, прижимая к постели. нил по привычке тянется поцелуем к его шее, как и каждый раз, когда пытается выпросить что-то запретное. эндрю целует его снова и его движения становятся грубее. руки шарят по телу, стараясь не задевать бинты, сжимают бёдра. нил позволяет стянуть с себя штаны, но, когда эндрю тянется к футболке, тихо просит оставить её на месте. миньярд борется с желанием пойти против его просьбы на протяжении нескольки секунд, но в конце-концов пробирается ладонью под ткань. одна рука нила всё ещё прижата к постели, когда эндрю снимает с него бельё, а потом хватка исчезает. эндрю уже дал вполне уверенное разрешение насчёт волос, но нил колеблется, когда тот целует его грудь и живот, задрав футболку, огибая раненые участки. он впитывает в себя эту картину и не может насытиться. в рыжем свете лампы, слегка взъерошенные волосы эндрю приобрели медовый оттенок. с первым прикосновением губ к члену нил умирает. эндрю уже проделывал это в душе, но тогда он был настолько поражён случившемся, а эндрю был настолько тороплив, что нил особо ничего и не понял. а сейчас, имея возможность видеть и чувствовать всё происходящее он понимает, что это слишком. больше, чем нил может себе позволить. но путей к отступлению давно нет. эндрю берёт его, окуная в ощущения с головой, теряя в жаре своего рта и умелых движениях. нил мог бы даже приревновать (с кем-то же эндрю этому научился), но не смог бы по многим причинам. первая из них — удовольствие, растекающееся лавой по венам. он протягивает руку, вплетаясь в светлые волосы и эндрю отстраняется, смотря на нила чёрными, безумными глазами с ртом влажным от слюны и смазки, а после снова принимается за дело. нил не может сдержать стона и впивается в своё лицо, пытаясь заглушить следующий, но терпит поражение, потому что эндрю начинает действовать как всегда — жёстко и быстро, глубоко беря в рот и помогая себе рукой. нил тянет его волосы, сильнее, чем следовало бы, но сдержать себя не может, теряясь в новых ощущениях. приближаясь к краю он намеренно тянет эндрю за волосы, весьма очевидно намекая, но неожиданно чувствует прикосновение. эндрю замедляется. нил приподнимается и снова падает на кровать, в надежде разбить себе голову о подушки, потому что эндрю в кои-то веки его не отталкивает. он накрывает руку нила, запутанную в светлых волосах, своей, продолжая тщательно его вылизывать. всего пара глубоких движений приводят нила к оргазму. эндрю, вместо того, чтобы отстраниться, давит на руку нила, прижимая свою голову ближе и расслабляет горло. чтобы отдышаться нилу требуется слишком много времени. эндрю выкручивается из его рук, оказываясь слишком далеко и нил вдруг понимает, что лежит почти голый перед одетым, порозовевшим и определённо неудовлетворённым партнёром. миньярд падает на подушки совсем рядом и быстро расправляется с шнурками спортивных штанов. — эндрю, — хрипло зовёт нил, но тот не отвечает, метнув на джостена нечитаемый взгляд — эндрю, блять, подожди. нил собирает конечности, подползая ближе. — заткнись и не мешай. миньярд просовывает руку под резинку и нилу мучительно хочется их снять, потому что сам эндрю этого делать явно не собирается, но сдерживает этот порыв. он касается щеки эндрю, призывая повернуться и сталкивается с темнеющими, заполнеными жаром глазами. ему впервые доводится наблюдать подобную картину во всей красе и нил любуется им, пока эндрю старается довести себя до разрядки как можно быстрее. нил целует его и совершает последнюю дерзость на сегодня — забирается под футболку, гладя эндрю по животу и груди. нил целует эндрю до самого конца, впитав собой каждый звук. отдышавшись, эндрю всё-таки отталкивает его, но нил всё равно счастлив. губы непроизвольно расплываются в улыбке, но это уже не безумная улыбка отца, преследовавшая его последние пол года. это улыбка нила джостена.