Гранатовая вуаль на ветке сливы

Се Лянь ставит на подоконник горшок с цветком, заботливо поворачивая тот к солнцу. Утро еще не перешло в день, а даоджан уже переделал кучу дел. Се Лянь оглянулся через плечо, улыбаясь своему избраннику. — Э Мин! — позвал Се Лянь, тут же пружинистым шагом подходя к божеству. А Э Мин в который раз застывал на месте, не отводя взгляда от своего соулмейта. Каждый день с того признания на Небесах казался ему сном. И Э Мин совершенно не желал просыпаться. Дом демона больше не был похож на забытый камин, измазанный золой и хранящий бесполезные угли, из которых, казалось, ушли все искры пламени. Теперь куда бы не свернул Э Мин, везде он видел присутствие Се Ляня. В каждой мелкой детали. Вот здесь в углу стояла метла, которой они подметали веранду дома, очищая ее от лесного мусора. А там на подоконнике лежала салфетка, которую Се Лянь связал сам, однажды загоревшись идеей научиться вязать. Салфетка была с краев неказиста, так как нити стежков где-то были свободны, а где-то чересчур затянуты, но Э Мина совершенно это не смущало. Эта вещь была для него дороже любого другого изделия искусной рукодельницы. Мебели в доме также стало больше. Это раньше Э Мину было плевать на ветра и дожди, что залетали в его убежище. Теперь же, когда здесь жил еще и Се Лянь, демон не мог допустить того, чтобы любимому божеству было некомфортно. Наконец-то это место стало для него действительно домом, а не просто крышей и темным углом, в который можно было забиться. — А- Лянь, — улыбнулся Э Мин, обнимая своего соулмейта и вдыхая аромат этого утра. Еще не жаркие, но теплые лучи солнца нагрели каштановую макушку его принца. Запах теплой земли, свежесорванных трав и паровых булочек следовал за трудолюбивым богом. Се Лянь же, привычно устроился в объятиях своего Э Мина, также не в первый раз пряча румяные щеки на его груди.

***

Они жили мирно и спокойно. Вместе плели украшения на продажу, охотились в лесу, готовили на кухне, вели хозяйство, выращивали овощи на огородике у дома и держали кур. Они путешествовали в соседние города и по деревням, ради удовольствия, обмена вещами или торговли, что частенько кончалось помощью населению в каком-то деле. В качестве благодарности Се Лянь с красными щеками всегда просил людей поставить пару палочек благовоний Богу Удачи, а Э Мин в свою очередь просто молчаливо ставил то же количество палочек в храме Се Ляня. Демон устроил алтарь своему соулмейту прямо внутри их дома. Э Мин был слишком жаден, чтобы делиться милостью своего соулмейта с людьми. Может быть позже, но не сейчас, когда он только нашел свою лучшую часть. Но Цзюнь У, справедливый засранец, что вечно лезет с советами, уговорил его на поездку в Шеньу. Э Мин своими руками построил там храм Се Ляню, Божеству сирот и паровых булочек, не доверяя никому другому столь отвественное дело. Шеньу потом сам поставил рядом с этим храмом еще один в честь уже самого Э Мина, Бога Удачи и Огня. После этого Э Мин и Се Лянь еще несколько раз посещали Шеньу, не избегая гостеприимства хозяина города и его избранника. Се Лянь был очень доволен беседой с Мэй Няньцином. И пусть этот бессмертный был не похож на его Наставника, но Се Лянь находил в этом больше плюсов, чем минусов. В конце концов он никогда не видел, чтобы наставник улыбался, когда как этот Бог, покровительствующий играм, был пусть и местами ворчлив, но весел и приятен в общении. Хотя на Э Мина Мэй Няньцин все еще хмурился, но совсем по иной причине, чем рождение того под несчастливой звездой. Просто Бог Игр, не терпящий ни от кого поражения, каждый раз проигрывал Богу Удачи. Азартные игры мало интересовали Э Мина, но он просто не мог удержаться от того, чтобы снова выиграть с помощью своей удачи и послушать ворчание на него Мэй Няньцина, который каждый раз грозился, что он проиграл сражение, а не войну. Э Мин лишь довольно усмехался, предлагая Божеству перед ним попробовать как-нибудь еще раз, а Мэй Няньцин не терял духа, обещая, что вот в следующий раз он обязательно выиграет. Се Лянь же неожиданно для себя нашел общий язык с Шеньу. Ему было несколько стыдно, что старые опасения иногда поднимали голову, ведь Бог Справедливости, Шеньу совершенно их не заслуживал. Цзюнь У действительно, без всяких скрытых подтекстов, был добр, мягок и любил добираться до истины.

***

Но большее потрясение ждало Э Мина на следующий день после событий на Небесах. Его проклятый глаз исчез. Из-за длинной челки смотрел глубоко карий, практически черный глаз, в котором с трудом, но можно было рассмотреть круглый черный зрачок. Его правый глаз стал совершенно обычным. Стал таким же как и левый. Демон был взволнован и безмерно счастлив, а Се Лянь, ни капельки не удивленый таким изменениям, лишь посмеивался над Э Мином, что чуть ли не каждую минуту стремился глянуть на себя в зеркало, а после со всей любовью мягко целовал, изгоняя любые беспокойства из своего соулмейта.

***

Их свадьба скромно была проведена в центральной комнате их дома, где они впервые провели ночь вместе. Э Мин не хотел устраивать из этого таинства пьянку для народа, до которого ему не было дела, а Се Лянь не возражал против отсутствия торжества, привыкнув за столетия к более чем скромной жизни. Но торжество все же свершилось, но уже по вине Шеньу, который и нашел кого позвать, и накрыл стол для всех. При таком раскладе (только ради халявной еды, как говорил Э Мин) на землю спустился даже Верховный, правда в другом облике, чтобы не волновать толпу в округе. И за локоть суровой заклинательницы в черном цеплялась улыбчивая дева в легком бирюзовом платье, представившаяся как Ши Цинсюань. И пусть кожа девы была полупрозрачной, а передвигалась она так быстро, что никто не мог уловить движения ее ног, Се Лянь был рад видеть своего старого-нового друга счастливым и довольным.

***

— Мой Бог снова весь в заботах, — вздохнул Э Мин, нежно касаясь губами мягкой щеки супруга. — Неужели Э Мину грустно? — подыграл демону Се Лянь. — Этому демону очень грустно, — показательно печально посмотрел на своего супруга Э Мин. Се Лянь еле сдерживал улыбку, а дрожь губ выдавала, что смех скоро мог победить и преодолеть это препятствие на пути к свободе. — Моему Минмину не стоит грустить, — утешительно похлопал по плечу супруга Се Лянь. — Для моей Булочки я всегда свободен, — игриво прошептал на ухо своему соулмейту Се Лянь. Отстранившись он любовался картиной смущенного до крайности и краснеющего Э Мина, который не знал куда себя деть. Это «Булочка» однажды сорвалось с губ Се Ляня в полушутке. Он никогда не мог устоять перед своим Э Мином, который любил с ним дурачиться, напрашиваясь на комплименты и ласку. И как и в первый раз реакция демона на это милое прозвище была настолько яркой и очаровательной, что Се Лянь взял это на вооружение. Не только же Э Мину его смущать. Теперь он мог ответить ему тем же. Тем более вид такого беспомощного перед своими чувствами супруга был усладой для глаз и теплом на сердце. — Ну, Се Лянь, — простонал демон, удерживаемый от побега крепкими объятиями соулмейта. — Что такое, Булочка? — невинно склонил к плечу голову Се Лянь, а Э Мин закрыл ладонями лицо, ворча что-то бессвязное себе под нос. — Что ты говоришь? — Люблю, — проворчал Э Мин, все еще скрывая свои горящие красным щеки. Ему нравилось выглядеть перед супругом храбрым и сильным, но он ничего не мог с собой поделать, когда чувствовал на себе силу рук Се Ляня или же слышал это милое и сокровенное прозвище, которое было только для него. — Я тоже люблю тебя. Моя Булочка, — опять игриво добавил в конце Се Лянь, подавляя возмущенный возглас Э Мина поцелуем улыбающихся губ.