Судьба или случайность?

      Из гортани вырвался отчаянный рык, когда Альсина в очередной раз перерезала тянущееся к ней щупальце. Женщина давно так много и энергично не двигалась. Приходилось плясать под темп, задаваемый Мирандой, ведь она явно не напрягалась: стояла на месте и размахивала чёрными щупальцами мегамицелия, который рос глубоко под землёй и обвивал своими корнями и отростками всю территорию деревни.        Альсина была почти загнана в угол и не имела возможности избежать ударов. Её одежда порвана в нескольких местах. Она заставила регенерацию работать на износ, залечивать раны, которые возникали и исчезали так внезапно, что Леди даже не успевала на них реагировать. Когти Альсины как полурастопленное масло разрезали щупальца, которые стремились обвить её и задушить в своих губительных объятиях.        - Трусиха! - скалилась Димитреску, когда Миранда с отсутствующим выражением лица медленно, но верно истощала названую дочь, чтобы потом убить.       Миранду будто не трогала сцена. Она молчала, не добивала, не надавливала, позволив Альсине продолжать отбиваться. Её мысли ясны и в то же время как в тумане. Миранда не под гипнозом, но продолжает служить Асмодее. Зачем? Неужели из-за страха? Безысходности? Но с другой стороны, Миранде давно не нужен кто-либо из лордов. Если этим днём она избавится от этого ненужного хвоста, который тянется за ней десятилетиями, может быть будет лучше?        Альсина резко приблизилась, подгадав момент, когда Миранда впала в особенно глубокие мысли, разрезала основания одного из щупалец мегамицелия, а второй рукой замахнулась, чтобы перерезать Миранду пополам. Миранда, увидев это, раскрыла крылья и исчезла, заставив Альсину полоснуть когтями воздух и несколько вороньих перьев. Матерь появилась сзади, порвав кожу на спине Альсины и отскочив. Димитреску зарычала, развернувшись, встретилась своими горящими глазами с холодным взглядом Миранды.       - Ты смеешь играть со мной?!        Миранда лишь смотрела, не нападала больше. Она медленно шла словно по нарисованной окружности, глядя на Хозяйку замка, и сама не понимала, почему не заканчивает это. Но Альсина не могла позволить ей просто смотреть на себя, как на загнанное в угол животное.       - Что тебе надо? Пришла поиздеваться? Решила насладиться своим превосходством? Я не дам тебе этого! Даже не надейся, - звериный оскал и горящие глаза с маленькими зрачками превратили изящную Леди в грозного монстра.       Альсина выпрямилась и начала приближаться к женщине, нарушив траекторию её ходьбы.       - Знаешь, сегодня ты до конца упала в моих глазах. Я до последнего восхищалась твоим упорством и мужеством, но ты оказалась лишь жалкой простушкой на коротком поводке у зажравшейся эгоистки.       Сказала бы это Альсина при любых других обстоятельствах, Миранда бы не восприняла эти слова вовсе. Её никогда не трогало то, как отзываются о ней окружающие, будь то критика или восхищение. Матерь всегда грезила только своей целью и, не обращая внимания на настоящее, смотрела в будущее. Но сейчас, когда она в шаге от того, чтобы убить Альсину, когда она показала, что все силы Леди - ничто против неё, Димитреску говорит такие вещи искренне, смотря в глаза и сокращая расстояние. Миранда нахмурилась.       - Я бы посмотрела на тебя, если бы жизни твоих дочерей зависели от кого-то другого, - она, сама того не замечая, попятилась, руками призывая к себе мегамицелий.       Альсина быстро перерубила подползающие корни, пока они не обвили её ноги.        - А ты считаешь, что мои дочери все эти годы были в безопасности? - Леди так возмутилась, что уже не замечала, что делают её руки и с какой мощью от неё отлетает всё, что пыталось взять её под контроль. - То есть, ты правда готова меня заверить, что если бы я не поддакивала тебе, если бы я не служила твоим глупым стремлениям, если бы я не поддерживала твои жалкие мысли, ты бы ничего не сделала им?!       Альсина взревела, схватившись за очередной корень, вырвала его из земли прямо из-под ног Миранды. Миранда зашаталась, всё же устояла на рыхлой почве, но её заминка дорогого стоила. Димитреску схватила её за грудки, подняв на уровень глаз.       - Ты только и делала, что напоминала о том, как позволила оживить девочек. Ты ни разу не дала мне забыть, что можешь отобрать их так же, как когда-то дала. Для тебя они были и остаются всего лишь вещью, которая обеспечивает мою верность. Однако, Миранда, у меня есть мозг, с помощью которого я способна критически оценивать свои действия и приказы, которыми ты разбрасываешься, и мне не стыдно признаться самой себе, что я ошиблась и сделала глупость.       С каждым словом Альсины, Миранда чувствовала, как спокойствие на её лице пропадает. Взгляд потерял холод и обрёл гнев, протест, отрицание, которое вырвалось наружу в виде резкого взмаха крыльев и мгновенного увеличения расстояния. Слова задевали за живое, так как Леди хоть и говорила о себе, но и в точности отражала состояние Миранды, которая абсолютно не хотела допускать даже мысль о том, что у неё было не всё под контролем. Альсина заметила лёгкую смену поведения в Матери, даже тогда, когда она попыталась вернуть себе прежний царский вид, гордо вздёрнув подбородок и приподняв уголок губ. Миранда хотела, чтобы маска на её лице оставалась до конца, ведь в глубине души уже сама не понимала, что для неё правильно, а что нет, что для неё выгодно, а что приведет её в минус, что ей хочется сделать, а что она просто должна.       - Не пытайся заставить меня видеть твоими глазами, Альсина. Мне известно о твоей способности заставлять людей думать так, как ты им скажешь, - Миранда нарочно медленно поправила воротник, чтобы выглядеть так, будто её ничего не смутило в словах Димитреску.       Матерь изящными движениями рук загнала щупальца мегамицелия обратно под землю и притянула к себе бутон мутировавшего растения, из которого ранее появилась. Пафосно сев, словно на трон, она поднялась на уровень глаз Альсины, а потом ещё чуть-чуть повыше, отогнав любые подозрения о собственной неуверенности.        - У нас абсолютно разные ситуации, Альсина, - Миранда говорила ровно и спокойно, словно объясняет ребёнку важный материал, - ты уже была бы мертва без меня. Я спасла тебя исключительно по душевной доброте, когда ты ничего не могла дать мне взамен. У тебя не было своих денег, так как всё богатство твоей семьи юридически принадлежало представителям мужского пола твоей династии. У тебя не было особых умений или навыков, которые были бы мне в чём-то полезны. У тебя даже не было связей, которые помогли бы мне в чём-то. Ты была лишь больной, старой, умирающей женщиной, которая обладала лишь одной важной для меня вещью - перспективой. Перспективой стать той, кто будет для меня полезной.        Леди Димитреску молчала, терпеливо слушая монолог Миранды. Она прикладывала немало усилий, чтобы не прервать женщину, так как слова Матери оставляли болезненный отпечаток на самолюбии. Однако, Альсина успокаивала себя тем, что, вполне вероятно, это их последняя встреча, потому что кто-то из них вскоре умрёт в бою или прямо здесь от руки женщины напротив, а оставлять недосказанность выжившей совсем не хотелось. Поэтому можно было и поговорить о волнующем, не страшась, что об этом подумает другая, поставив тем самым точку в их истории и обнажив душу перед той, для которой она всегда была закрыта.       - Разумеется, Миранда. Асмодея относится к тебе совершенно по-другому, - на полуулыбке проговорила Леди, когда Матерь сделала паузу, чтобы понаблюдать, как на её слова отреагирует бывшая подопечная.        Миранда холодно улыбнулась, утвердительно кивнув головой. Она вальяжно села на импровизированном троне, закинув одну ногу на ногу. Невинно покачивая стопой вправо и влево, словно её не тревожат вспышки, взрывы и крики демонов в округе, она, не отрываясь, смотрела в золотые глаза Альсины, еле сдерживающие свою ярость.       - Всё действительно так, моя дорогая, - обращение было сделано покровительствующе, чтобы лишний раз указать Димитреску на её место, - ты верно подметила, что у наших историй есть схожесть. К примеру, я тоже нуждалась в Асмодее, когда она пришла ко мне. Однако, в отличие от меня, она сразу назначила цену своим услугам.        Подняв указательный палец вверх, Миранда как бы показала на важность этого момента.       - Мы заключили сделку, где каждая сторона должна выполнить свои условия. Асмодея нуждалась во мне так же, как и я в ней. Мне нужны были её способности повелевать жизнью и смертью, чтобы воскресить Еву, а ей нужны были мои знания и природный талант в поиске и усвоении новой информации, чтобы выполнить задуманный переворот, - Матерь всплеснула руками, словно то, что она сказала, расставляет все точки над «i», - как видишь, сегодня её план наконец завершится, сразу как только она убьёт Беатрис. И параллельно с этим, моя миссия подойдёт к концу, после чего настанет очередь Асмодеи выполнять свою сторону договора.        - Конечно, - Альсина искренне улыбалась с колкостью в глазах, мысленно подбирая слово, которым можно было бы охарактеризовать Миранду.       «Жалкая. Хм, нет, излишне грубо. Обманутая? Ближе, однако, хотелось бы ещё точнее. Может наивная? Ммм, да, наверное, более-менее подходит».       - Мне не нравится, что ты смотришь на меня с такой язвительностью, - нахмурилась властительница Деревни, недовольно глядя на Леди. Скорее всего, ей хотелось услышать мнение Димитреску на тему её сотрудничества с Дьяволицей, однако, она никогда бы в этом не призналась ни себе, ни тем более Альсине.       - О, что ты, никакой язвительности. Просто искренняя заинтересованность в твоей точке зрения.       Леди Димитреску наигранно изменилась в лице, медленно убирая улыбку и выставляя на показ непонимающий невинный взгляд. Конечно, игра Миранду не впечатлила бы, зато подействовала на нервы, что выдавали напряженные скулы и сжатые в кулак пальцы. Убрав когти, Альсина присела на один из корней за секунды выросшего мегамицелия, отзеркалив позу Миранды, точно так же закинув ногу на ногу. Леди расслабилась. Да, вокруг происходило черти что, но вряд ли она ещё хотя бы раз в жизни сможет насладиться собственной осведомленностью в вопросах, которые мучают Матерь уже сто лет. Без преувеличений.       - Ты начинаешь раздражать, - Миранда попыталась вернуть себе контроль над ситуацией, без унизительных расспросов заставив Альсину говорить, - либо говори, либо продолжим битву.       Хозяйка замка издала звонкий смешок, который напрочь стёр с лица Матери улыбку. Да, Альсина почувствовала небывалую власть над состоянием Миранды, потому что имеющуюся информацию женщина могла преподнести так, как ей вздумается.        - Нашла чем запугивать, моя дорогая, - выделенное передразнивание ещё больше расшатало терпение учёной, - я родилась смертной и до сих пор не забыла о том, что могу умереть. У меня нет иллюзий насчёт собственной неуязвимости, а сегодняшний день весьма щедр на возможности распрощаться с жизнью, не находишь?       Миранда поднялась с трона, распустив в стороны все свои десять крыльев. Как подметила в мыслях Альсина, она всегда так делала, когда чувствовала сомнение в своём превосходстве.        - Я смотрю тебя забавляет моё взвинченное состояние, - голос Матери приобрел нотки металла, из-за чего она стала ещё более угрожающей.       - Признаюсь, да, действительно забавляет. Но нет, не потому что я не воспринимаю всерьёз твои переживания, - Альсина говорила сначала с ухмылкой, но потом остановилась и стала серьёзной, как бы позволив своим истинным эмоциям проявиться на лице, - просто я впервые вижу, чтобы кто-то так сильно запутался.       Вскинув брови от неожиданного заявления, Миранда какое-то время ждала, когда последует продолжение, но пауза затянулась, и она захохотала. Совершенно не искренний смех вырвался из широко раскрытого рта, посылающий тревожные звоночки любому, кто увидел бы учёную смеющейся таким образом.        - Запуталась? Скажешь тоже! Как раз таки мне всё кристально…       - И что же тебе ясно Миранда? - не выдержав, Альсина перебила женщину, встав в полный рост. - К примеру, понимаешь ли ты то, что ты ни на шаг не приблизилась к возвращению дочери за целых сто лет существования контракта с Асмодеей? Понимаешь ли ты, что для тебя со стороны демонов не было сделано ничего, что хоть как-то облегчило бы твою работу? Ты понимаешь, что тебя специально заперли в этой деревне, чтобы ты не нашла действительно рабочего способа вернуть дочь? А хотя бы то, что Асмодея даже в мыслях не хотела как-то помочь тебе, ты понимаешь?        С каждым вопросом интонация повышалась. Глаза вновь горели золотым пламенем, умудряясь светиться даже в весьма светлое время суток. Альсина приближалась к Миранде, даже не смотря на подползающие к ней щупальца мегамицелия, которые касались её сапог и одним резким движением могли повалить с ног. Леди чувствовала мандраж, бежавший по венам вместе с адреналином, от близости к пропасти, куда могут утянуть её резкие слова в сторону Миранды. Да, женщина явно обманута, и она может поменять своё мнение, так как было заметно, что позиция в этой битве у Матери достаточно шаткая, но она до сих пор была очень опасной.         - Она великое существо. Её доверие и услуги надо заслужить…       - Ты сама то себя слышишь, Миранда? - взревела Альсина на подобное вялое бормотание. - Асмодее никто не важен! Ей был не важен собственный брат, отец Беатрис, которого она убила ради власти. Ей были не важны собственные племянники, которых она лишила разума. Она даже наплевала на собственную дочь, которую растила чуть ли не как рабыню! И ты решила, что договор с какой-то человеческой женщиной заставит её поступить справедливо и дать тебе то, чего ты так желаешь?!       - Это была клятва на крови.       - С дьяволом! Ты заключила сделку с дьяволом, - отчаянно закричала Альсина, а когда почувствовала, что напор Матери совсем пропал и женщина лишь испуганно таращится на неё, продолжила почти шёпотом, - ты же не глупая женщина, Миранда. Вспомни, Божественная комедия, Мастер и Маргарита, Фауст… Вспомни образ дьявола даже в литературе. Вспомни, чем сделки заканчиваются для главного героя. Неужели так трудно сопоставить свою жизнь и их историю?        Миранда всё это время недоверчиво смотрела на Альсину. Выражение лица было нечитаемое. Возможно, женщина размышляет прямо сейчас, может быть злится и через секунду ударит, а может быть, на что очень надеялась Димитреску, она действительно проводит параллель между собой и героями из книг. Может быть, когда внутренний спор в голове Миранды закончится, её глаза прояснятся и она по-новому посмотрит в глаза Альсины уже не пустым взглядом.        - Мне потребовалось много времени, чтобы справиться с болью после осознания, что я для тебя ничего не значу, - сама того не ожидая, призналась Леди, внезапно поняв, что может сейчас чувствовать учёная, - я изо всех сил старалась тебе угодить, Миранда. И я думала, что нужна тебе. Считала себя незаменимой. Думала, что я у тебя на хорошем счету. Однако… посмотрев холодным умом на задачи, которые ты мне ставила, на письма, которые ты мне писала, на то, как ты со мной разговариваешь, я к своему разочарованию поняла, что выполняю твою рутинную грязную работу, что довольствуюсь приказным тоном, что на свои письма с расспросами о твоём самочувствии я получаю лишь приказ прислать отчёт об исследованиях… Да, это было тяжело принять.       Обе женщины имели достаточно обширный опыт в умении скрывать свои истинные чувства, поэтому при данном эмоциональном разговоре у них не дрогнула ни одна мышца на лице, хотя Альсина, к своему ужасу, в какой-то момент была на грани слёз.       - Я бы предложила тебе сделать то же самое: открыть её письма, взглянуть на задачи, расписать, что сделала ты для неё и она для тебя… Но, к сожалению, у тебя нет на это времени. Уже сейчас надо принимать решение.       Леди Димитреску уже сама не знала, с кем разговаривает, так как было не ясно, кто эта женщина перед ней. Они и не родственники, и не чужие, не подруги, да и не враги. Сейчас они как будто значат друг для друга всё, не оставляя для других пространства, и в то же время не значат ничего. И вроде бы Альсина хотела отпустить, а лучше и вовсе отогнать эту глупую, никому не сдавшуюся фантазию, когда Миранда и другие Лорды живут в спокойной повседневной рутине, лишь изредка отвлекаясь на какие-то мелкие случайности, однако, у неё это не получалось. Миранда оказалась не тем человеком, которого Альсина могла бы так просто исключить из своей жизни. Леди действительно не понимала, что она испытывает, но сейчас, когда их силы и мощь Асмодеи настолько не равны, когда от любого поступка каждого человека, участвующего в битве, могло зависеть всё, когда альтернативой всегда была смерть, мир с Мирандой приобретал не только эмоциональную важность для старшей Димитреску, но ещё и стратегическую необходимость.        - Выбирай, - Альсина выдохнула, оставаясь под потерянным взглядом женщины, - быть с той, для кого ты всегда была никем, или быть с теми, для кого ты была всем. 

****

      Голову Беатрис сковала адская боль, когда она вбежала в замок, преследуемая толпой. Слишком большой растрат маны за короткий промежуток времени никогда не предвещал ничего хорошего. Она неслась по коридорам, пользуясь тем, что ни один из демонов не знает замок. Она быстро добралась до главного зала, где уже было слышно топот ног в коридоре, из которого она вышла. Беа взлетела по лестнице на второй этаж, после чего сразу юркнула в маленькую комнатку, где стоял такой сильный запах вина, что даже существу с самым чутким носом потребуется время, чтобы разыскать среди ароматов спиртного присутствие демонессы.        Как можно тише она повернула ключ в замочной скважине несколько раз, тем самым закрыв дверь. Комнатка была настолько маленькой, что её рога почти упирались в потолок, а концы крыльев постоянно задевали стены, как бы она их не складывала. Все стены кроме одной были закрыты винными шкафами. Бутылки торчали из своих ячеек пробками вперед, где было написано название и год сбора урожая. Из-за того, что комната предназначалась только для хранения вин, температура вокруг была прохладной, однако, Беатрис приятно удивилась, что по сравнению с остальными помещениями замка, где все окна были разбиты, в этом помещении было даже тепло.       Четвертая стена, которая находилась справа от входа, не была закрыта винными шкафами. Вместо этого здесь был стенд с полулежащей серебряной бутылкой, на которой была выгравирована пафосная надпись «Sanguis Virginis». Беа подозрительно посмотрела на это название, гадая, действительно ли Альсина делает это вино из девственниц или всё же это маркетинговый ход, но размышлять об этом не было времени. Несколько дней подряд хозяйка замка старательно пыталась вбить в голову демонессы, где в каких помещениях есть секретные ходы для того, чтобы незаметно передвигаться по замку. В этой маленькой комнатушке как раз должен был быть один из них.        Довольная своей памятью, Беатрис повернула серебряную бутылку на стенде и стала ждать. Прошло несколько секунд, прежде чем демонесса нахмурилась и покрутила бутылку ещё раз. Ничего не происходило. Снаружи были слышны голоса с родной для девушки речью, так что терпеливо ждать, когда что-то произойдет, Беа не собиралась.        - Твою мать, ну в чём проблема? - Беатрис судорожно завращала бутылку в разные стороны, но не услышала ничего необычного, от чего нервничала ещё больше.       Должен был быть возникнуть щелчок или скрежет, который оповещал бы, что механизм активирован, однако, бутылка свободно вращалась и даже доставалась из стенда, что означало, что от неё ничего не зависит. «Неужели я ошиблась комнатой?» - пронеслась страшная мысль, но она просто не могла быть правдой. Беатрис была на сто процентов уверена, что именно эту комнату упомянула Альсина в своём рассказе про тайные ходы. Беа вспомнила, как они заходили в эту комнату и Леди прямым текстом сказала «повернуть бутылку влево до щелчка и…»       - Ох, чёрт!       А какую бутылку повернуть влево, Беатрис не помнила. Развернувшись, девушка окинула взглядом маленькое помещение, которое как назло вмещало в своих ячейках бутылок сто, и протяжно выдохнула. Ничего не оставалось, кроме как крутить эти бутылки по очереди. Демонесса начала слева от себя, обеими руками двигая по две бутылки за раз. Приходилось делать это осторожно, чтобы стекло не издало ни малейшего стука об залакированную древесину ячеек. Все свободно крутились на своих полочках и не требовали особых усилий.       - Да, а ловко ты это придумала, Альсина, не положить одну бутылку отдельно, - бубнила под нос Беа, чувствуя, как время стремительно утекает.       Когда оставалось ещё рядов пять, Беатрис наконец задела бутылку, которая не двигалась при лёгком прикосновении. «Наконец-то!» - мысленно воскликнула девушка, взялась за бутылку двумя руками и медленно с характерным скрежетом повернула ёмкость для вина, которая служила муляжом для сокрытия механизма. Как только прозвучал звонкий щелчок, заставивший демонессу резко замереть и даже задержать дыхание, стена, стоявшая за стендом с серебряной бутылкой, стала с хрустом раздвигаться, открыв перед Беатрис проход. Всё это не осталось незамеченным для её соклановцев, поэтому девушка быстро юркнула в открывшийся проход, после чего вход сразу же начал закрываться. И вовремя: стоило последнему камню встать на место, как послышался глухой удар по двери, вполне возможно выбивший её из петель.       Беа понеслась по коридору, примерно прикинув, где должен находиться выход. Она планировала пройти замок насквозь и выйти с противоположной стороны, сразу устремившись в деревню, где должна была пересечься с Аидой. Беатрис переживала за сестру, так как за всё время сражения она так и не появилась. У демонессы на душе покоилась тревога из-за сестры, которая не давала плохим мыслям покинуть её голову. «Что такого могло произойти в деревне, если она до сих пор не вернулась? Там не так много домов и людей, чтобы так задерживаться», - размышляла Беатрис, выходя на улицу.        Девушка в целях экономии маны не тратила её на заклинания невидимости, поэтому, пригнувшись к земле, побежала вдоль стен замка с надеждой, что высокие башни и кровля скроют её от глаз соклановцев. Оказавшись максимально близко к главным воротам, она в несколько прыжков вынырнула на брусчатую дорогу, скрывшись в лесу за территорией замка. Она перешла с бега на низкий полёт и поспешила в деревню, потому что на сердце было ой как не спокойно.        Приблизившись к деревне, Беатрис почувствовала знакомую энергию. Мощная, горячая, как пар от кипящей воды, она обволакивала её тело, заставив демонессу поднять щиты, лишь бы не вдыхать этот густой аромат маны её злейшего врага. Асмодея здесь, в деревне. Это объясняет почему Аида не появилась спустя столько времени. Ей угрожает смертельная опасность, ведь вряд ли у тётки Беатрис проснутся материнские чувства. Скорее всего, Асмодея разгневана, что ей пришлось лично появиться в такой глуши. Беа знала, что она не остановится ни перед кем, желая остаться единственной претенденткой на трон.       Беатрис вылетела из леса и попала в деревню. Она сразу принялась сканировать местность в поиске дома, в котором могла быть Аида или Асмодея, однако, рядом с ней раздался взрыв. Успев отскочить, Беа обнаружила, что на том месте, где она стояла, был приличного размера кратор от заклинания. Беа задрала голову на того, кто в неё стрелял, и обомлела. Близнецы. Это были два близнеца-подростка с пустым взглядом, набиравшие в руках шар энергии для повторной атаки.        - Вин! Фил! Это же я, - закричала Беатрис, чувствуя слёзы на глазах от их отсутствующего выражения лица.       Они замахнулись, и в демонессу полетели ещё два шара энергии, которые точно так же взорвались, едва её не задев. Беатрис взлетела рывком, поравнявшись в воздухе с родными братьями, которые тут же молча ринулись в атаку.        - Подождите! Послушайте!       Беатрис увернулась, практически сделав кувырок в воздухе от резкого движения крыла Фила. Она знала, что бесполезно их окликать, бесполезно пытаться поговорить с ними. В отличие от других демонов на них не было чар гипноза. Их личности были полностью стёрты. В их пустых головах не было мыслей, и сейчас это были всего лишь живые тела, которые руководствовались лишь единственным приказом: убить Беатрис.        - Я… я не хотела вас оставлять, правда, - Беа продолжала говорить, уворачиваясь от физических и магических атак и еле сдерживаясь, чтобы не разреветься, - я хотела вернуться за вами, но за мной была постоянная погоня. Я загнала бы себя в тиски, если бы вернулась в столицу.       Тяжёлый камень на сердце не давал Беатрис создать ни одного заклинания. Она могла лишь на автомате уворачиваться от очередных выпадов двух братьев-близнецов. Девушка винила себя в произошедшем. Это она должна была погибнуть, а они спастись. Это она старшая сестра, которая должна была остаться и терпеть муки от Асмодеи, а они должны были сбежать, найти другой клан и жить там так, как они этого заслуживают. Тем более, если случилось так, что Беатрис единственная оказалась на свободе, ей нужно было хотя бы попытаться освободить братьев, а не включать холодный расчёт, что это опасно. Откуда она могла знать тогда, как всё закончится? Может быть, ей удалось бы спасти братьев и потом сбежать с ними вместе? Да, более вероятно, что она бы просто погибла в попытке спасти их, но её смерть исключила бы потребность Асмодеи мучать мальчиков ради поиска демонессы. Она бы точно так же их умертвила, а не пытала бы в попытке выудить информацию, куда могла отправиться их сестра.       Да, Беатрис понимала, что её братья не промах и могли бы сами сбежать. Но в итоге они оказались заперты в клетке, подвержены невероятным мукам и их сестра об этом итоге знала почти с самого начала. Что её заставило так холодно отнестись к собственным младшим братьям? Почему она так спокойно ждала, когда произойдёт то непоправимое, что она не сможет исправить? Ответа не было, поэтому был только стыд, вина, скорбь от утраты.       От переполняющих эмоций Беатрис взмахнула крыльями сильнее, чем когда-либо, создав волну энергии вокруг себя. Её братья не были к такому готовы из-за их заторможенности, поэтому мальчиков отбросило на много метров от сестры. Беа чувствовала, как отчаяние заполняет её голову, и на миг ей показалось, что она больше не сможет сражаться, но внезапно подлетевший к ней сзади силуэт поменял её мнение.        Секунда, и Беатрис на полной скорости врезается в землю. Она еле поднимается под жуткий, настолько ненавистный ей смех.       - Думаю тебе пора попрощаться со своей жалкой жизнью, любимая племянница.

****

      Кассандра двигалась по верхним этажам замка тихо, несмотря на то, что демоны так высоко ещё не забрались. Она на всякий случай петляла по коридорам, заворачивала не туда, куда ей надо, чтобы если за ней идет преследование, оно не сразу нашло комнату, куда на самом деле направилась девушка. Хотя средняя дочь Димитреску прихватила с собой два пледа и шаль матери и полностью закуталась во всё, что у неё было, её зубы тряслись от холода. Она действовала расчётливо и специально избежала в своём пути помещения, в которых были большие окна, чтобы уменьшить вероятность встречи с жуткой пургой на улице.       Она заглянула за угол в коридор, по которому можно было попасть в спальню, где Карл лежал без сознания, и тихо ахнула. Дверь почему-то была настежь открыта, а в воздухе витал неприятный запах чужака. Кассандра бесшумно подбежала к двери, осторожно посмотрела за дверь. По комнате расхаживал огромный демон. Он точно был выше Леди Димитреску, а по ширине плеч превышал её раза в полтора. Его верх был обнажен, поэтому были видны мощные мышцы на спине, руках и торсе; на ногах были длинные чёрные штаны. Он медленно подходил к кровати, где лежат Гейзенберг, то ли чтобы оценить мужчину, то ли из любопытства. Комнатное окружение, аура и даже местные люди были для демона чем-то новым, из-за чего он мог проявлять заинтересованность ко всему.        Демон наклонился над Карлом, как будто обнюхивая его, из-за чего Кассандра испытала чувство отвращения, гнева и волнения одновременно. Ей не нравилось, что над Гейзенбергом нависает нечто огромное и страшное, что может причинить боль или вообще убить. К тому же, учитывая, что демон из разряда высших и является инкубом, Кэсс страшилась даже предположить, что он сделает с Карлом, если она не вмешается, поэтому, пользуясь своей нечеловеческой грацией и осторожно ступая по полу, она стала подкрадываться к демону. Когда она была прямо за спиной, Кассандра замахнулась серпом, но не рассчитала, что у демонов есть шестое чувство, предупреждающее их об опасности. Резко обернувшись через плечо, инкуб взревел, увидев, как девушка замахнулась холодным оружием для удара.        Кассандра среагировала мгновенно, поддавшись немного назад после того, как демон попытался ударить её по лицу рукой, но вновь просчиталась, упустив из внимания грубое крыло. Жёсткая плоть ударила по ней так, что девушка со всего маха упала на пол и сильно стукнулась головой. Она сразу стала отползать подальше от огромного создания, но он не собирался быть милосердным. Низкий бас вырвался из его горла на незнакомом для Кассандры языке, а потом поток магии ещё раз швырнул её. Пледы и шаль слетели с девушки, когда она впечаталась в шкаф, стоящий на противоположной к кровати стене. Он опасно зашатался, грозясь упасть, но инкуб в один прыжок оказался рядом и придавил шкаф обратно к стене. Жуткая улыбка озарила его лицо и Кассандра с ужасом вспомнила о природе этих существ. Инкубов и суккубов, в отличие от остальных видов, интересовало лишь одно - сексуальное удовольствие.       Огромная рука подняла Кэсс за волосы. Демон что-то говорил полушёпотом, как будто заигрывал, но девушке искренне было наплевать на то, в чём смысл его слов. Она попыталась вырваться, но обнаружила, что пальцы посинели и уже почти перестали сгибаться от холода. Подступающая паника мешала думать, что можно сделать в такой ситуации. Физической силы было критически мало, что вызывало смех у демона, легко держащего её одной своей рукой. Он самодовольно переложил её в другую руку и теперь взялся за шею, а второй стал растёгивать верхние пуговицы на платье. Первой слетела накидка с капюшоном, которой дочери Димитреску прикрывали свои волосы. Затем демон стал с силой рвать шнурки на корсете, при этом злорадно усмехаясь.        Кассандру сковал ужас. Она никогда в своей жизни не была в роли жертвы. Обычно она нападает и насмехается, пока жалкий человечишка кричит в агонии и молит о пощаде. Оказавшись в противоположной ситуации, девушка не могла издать ни звука, когда с неё грубо стянули корсет и подняли юбку платья. Холод, окативший до этого закрытую кожу, стал посылать по телу крупную дрожь. Мерзкие прикосновения заставляли сжаться и стиснуть зубы от неверия, что это может происходить с ней. В голове не было никаких мыслей, только белый шум и отдалённое осознание, что происходит.        Когда её прижали к стене и раздвинули ноги, Кассандра уже подумала, что может было бы лучше, если бы она превратилась в мух, так как мгновенная смерть от холода была гораздо лучше, чем это, но её тут же уронили. Кэсс сползла на пол, а демон взревел, кажется, от боли. Мокрые глаза Кассандры поднялись, чтобы посмотреть, что происходит, но пелена слёз и помутнённое от ужаса сознание не давали ей соображать. Перед глазами были лишь быстрые движения демона, какие-то летающие предметы, дрожание пола и рёв. Ещё кто-то говорил, и, кажется, Кэсс смогла бы понять эту речь, если бы попыталась, но мозг решил вообще ничего не воспринимать.       Внезапно демон упал и был полностью окровавленным. Дрожь прекратилась и предметы перестали летать. Кассандра посмотрела на человека, который подбежал к ней с пледом и поспешно закутал.       - Как хорошо, что у твоей мамаши хотя бы пружины в матрасе не из золота сделаны.       Кассандра всхлипнула от знакомого голоса с хрипотцой и запаха крепкого алкоголя, который сразу окутал её, как только мужчина оказался рядом. Карл был бледным, с покрасневшими глазами и впалыми скулами, однако, приблизился так стремительно, что по его движениям нельзя было сказать, что мужчина пролежал несколько дней в коме. Он набросил на Кассандру все тёплые вещи, которые нашёл, отдельное внимание уделил ногам, тщательно завернув их. Гейзенберг с тревогой осматривал девушку, а потом его глаза резко наполнились злостью и он проговорил сквозь зубы, оборачиваясь на труп:       - Сукин сын! Ещё раз убил бы.       Прийдя в себя после очередного ругательства мужчины, Кассандра наконец осознала, что только что произошло. Она спешила сюда спасать Карла, но в итоге это он спас её. Девушка ощутила свободно капающие по лицу слёзы, которые она не чувствовала на щеках уже многие десятилетия, и, не выдержав, она бросилась Гейзенбергу на шею, всхлипывая от переполняющих её эмоций. Карл не стал отгонять Кэсс, а лишь поправил на ней покрывала, прижав к себе.       - Ну всё, всё, не раскисай, - Карл похлопал Кассандру по плечу, думая, что она сейчас от него отлипнет, но этого не произошло.       Девушка так крепко вцепилась в него и не издавала ни звука, что Гейзенберг был озадачен таким проявлением чувств. Постепенно он расслабился и точно так же начал держаться за среднюю дочь Димитреску, вдыхая аромат её духов. Было так странно позволить себе обнимать девушку, никуда не торопиться, ничего не бояться. Он старался контролировать свои действия, но бешено бьющееся сердце успокоить не мог. Кассандра же беззвучно плакала на его плече, крепко держась за шею мужчины и утыкаясь в неё носом. Когда время объятий ушло далеко за рамки дружбы и обычной благодарности, когда слёзы на лице уже стали подсыхать, Кэсс прошептала:       - Все думали, что ты уже не проснёшься, но я знала, знала, что ты встанешь.       Её голос звучал так тихо, что Карлу пришлось прислушаться, чтобы разобрать бормотание девушки. Он слегка отпрянул, посмотрел в глаза брюнетке и ухмыльнулся:       - Ещё бы я не поднялся. Здесь такая заварушка, как я мог пропустить?       Кассандра слабо улыбнулась на дурацкую шутку, которая была так характерна для Гейзенберга. Она подняла ладонь, провела пальцем по колючей щеке мужчины, не переставая поддерживать взгляд. В его объятиях ей стало даже жарко, хотя холод до сих пор был ощутимым, из-за чего под носом у обоих возникало облачко пара после каждого выдоха.       - Там точно нужна твоя помощь, - произнесла Кассандра чуть серьёзнее, но не отпустила Карла.       Она вспомнила, что где-то в подвалах прячутся её сёстры, где-то Моро бежит с обработанной маной, Беатрис сражается в небе, мама охраняет территорию замка. Все и сразу в опасности, а один из сильнейших воинов деревни только что встал и теперь держит её в своих руках. Вполне возможно, что ему и не хочется отпускать девушку, потому что в его глазах Кэсс впервые видит столько тепла и неравнодушия.       Карл не ответил на это, так как было ясно, что действительно никто не отказался бы от помощи Лорда, управляющего металлом. Он плотно сжал челюсть, отвёл взгляд, потом подумал над чем-то и произнёс:       - Спрячься где-нибудь и будь тихой. Не пытайся никого спасать или рисковать собой. Пообещай мне.        Кассандра нахмурилась и хотела уже запротестовать, но её перебили строгим, не терпящим неповиновения взглядом.       - Я сейчас серьёзно, Кэсс. Как часто ты видишь меня серьёзным?        Он правда хотел лишь одного: уберечь эту девушку. Своя жизнь для него никогда много не значила, да и жизни остальных тоже не особо, однако, она стала единственной, с кем он готов был мириться на своей фабрике, с кем хотел делиться планами и идеями, с кем мог часами пить пиво и смеяться. Как странно, что это стало очевидным только сейчас.        Девушка нахмурилась и надулась сначала, не желая потакать приказам, но под внимательным взглядом Гейзенберга ей пришлось слабо кивнуть.        - Но и ты тогда пообещай, - Кассандра схватила Карла за грудки, притянув к себе, когда он уже начал вставать.       Усмешка и поднятые брови заставили Кэсс чуть покраснеть.       - И что же ты хочешь, чтобы я пообещал?        Кассандра смутилась от того, как они были близко, но всё же взяла себя в руки:       - Хочу, чтобы ты нашёл меня после того, как убьёшь Асмодею и принёс мне бутылку виски.       Гейзенберг не сдержался и рассмеялся от такого желания, но после кивнул:       - Эх, алкоголичка! Раздобуду уж где-нибудь по такому случаю.       - Сам такой, - усмехнулась Кассандра, наконец отпустив Карла из своих объятий.        Мужчина помог ей подняться с пола и проводил до очередного тайного входа в секретные коридоры замка. Он тепло посмотрел на Кассандру, потрепал по голове и поцеловал в макушку.       - Скоро всё закончится, - прошептал Карл и ушёл, больше не оглядываясь.