Небылица мачехи новелла

Железная вдова, паучья вдова, охотница на мужчин, ведьма из замка Нованштайн, позор благородных дам… На кого же указывают все эти титулы? Это не кто иной, как я — маркиза Сури фон Нованштайн. Есть ли еще кто-нибудь в этой империи, у кого столько же прозвищ, как и у меня? …Я знаю, что это не повод для гордости, но мне все равно. Потому что не имеет значения, что люди говорят обо мне. Важен лишь тот факт, что я сохранила семью Нованштайн и своих детей в безопасности до сегодняшнего дня. Да, я сдержала свое обещание до конца. Конечно, немного неловко называть их своими детьми. Ведь они практически того же возраста, что и я, словно мои братья и сестры. Это ребятишки, которые не имеют со мной ни капли общей крови, однако все же мои дети. Даже если они никогда так и не назвали меня матерью. Я все равно вырастила этих четверых детей. И завтра наступит день, когда я наконец-то смогу увидеть плоды своего труда. Что же это за особый случай, спросите вы? Это день свадьбы моего старшего сына Джереми. Наконец-то этот момент настал! Как только он станет Мечом принца, Самопровозглашенным львом семейства Нованштайн, и подпишет свадебный контракт, он, наконец-то, переймет посмертные обязанности своего отца, Йохан фон Нованштайна. А его законной супругой станет прекрасная леди, дочь герцога Генриха, иначе известная как самая красивая женщина во всем Желтом море. Ах, я тронута до слез. Будто бы еще вчера этот малец едва не умер от кори на моих руках. Бесчисленные времена, полные трудностей, через которые я смиренно прошла, наконец-то близятся к своему завершению. Что ж, теперь мне следует получить награду за все прошлые проблемы! Давайте же выпьем, отмечая это событие! …Но это все была лишь большая иллюзия. Кто это сделал? Я не могу более здраво мыслить, я ощущаю себя такой недалекой. Я даже не знаю, как принять происходящее, не говоря уже о том, чтобы что-то ответить. — Что Вы только что сказали?.. — Как я уже ранее говорила, то да. Он хотел прийти и сказать об этом самостоятельно… но поскольку был занят приготовлениями к свадьбе, я попросила его позволить мне прийти вместо него. Он не хочет, чтобы Вы присутствовали на свадьбе, — размеренно повторила прекрасная леди, пока я в отчаянньи прикрыла лицо ладонями. Она — невеста Джереми и главная принцесса самой значимой свадьбы этого века, Охара фон Генрих. Возможно ли, что на мгновенье мне привиделась промелькнувшая странная жалость в причудливом блеске этих лиловых глаз, обрамленных волнообразными локонами платинового блонда?.. — Но почему же он не сказал мне об этом лично? — Вы сами знаете, как он в высшей степени занят на данный момент. Приношу свои извинения, но даже я сейчас не владею свободным часом. Я лишь пытаюсь уверить Вас… — Погодите, погодите, погодите. Независимо от того, как он считает, я просто обязана присутствовать на вашей свадьбе в Бандше. Это то, что он… — Точнее будет сказать, что меня попросили передать Вам это, — принцесса, тщательно подбирая слова, сделала глубокий вдох и с выражением крайнего сожаления, произнесла слова Джереми так, словно выплюнула их. — «Обязанности мачехи, о которых Вы постоянно твердите по привычке, подойдут к концу уже завтра, когда мы принесем наши обеты супружеской верности, так не лучше ли будет снять их с Вас как можно скорее?» — … На мгновение я опешила. И пока я осмысливала эту ужасную новость, Охара смотрела прямо в мои глаза в какой-то мере с укором и полупечалью. Что я должна ответить? Что мне следует сказать? Я никогда не сталкивалась и даже помыслить не могла о подобной ситуации, потому не знаю, что произнести. Джереми, которого я знаю так долго, не пришел сам, чтобы сказать мне эту новость, а прислал другого человека донести до меня. Он бы сидел здесь, вежливо ругаясь или заигрывая, как и всегда. Для него больше подошло бы заглянуть ко мне по пути и передать лично с глазу на глаз. Ты мог бы хотя бы преподнести это мне через братьев или сестру… Но завтра тебе уже не нужны будут ложь, личные разговоры или произношение слов. Неужели мое присутствие действительно доставляет ему неудобство? Нет, не может же этого быть… Я приоткрыла рот, чтобы произнести, но мой голос надломился: — Что Вы?.. — По правде говоря, данное решение слишком уж радикально. Я так же считаю, что это чересчур, но что я могу изменить, если он такой упорный?.. И, приношу свои извинения, но, не побоюсь сказать, что ответственность за эту ситуацию также несете и Вы. Это было весьма точное замечание, но я ощущала себя более озадаченной, нежели рассерженной. Моя невестка, коротко и разочарованно вздохнув, прикрыла свои длинные изгибы ресниц и укоризненно произнесла, обращаясь к своей свекрови, разница с которой была всего лишь в четыре года. — Скорее всего, Вы знаете о своей репутации в светском обществе. Естественно, я в курсе, что Вы хорошая женщина, но большинство не хотят этого признавать. Я не могу ничего изменить, потому что для Джереми естественно справедливо упрекать свою мать. — Джереми осуждает меня? — Если быть откровенной, то прошел всего месяц после смерти его настоящей матери, как отец его снова женился. Я слышала, что Вы противостояли его единокровным родственникам в бесчисленных скандалах с ними. И Вы угрожали выставить вон тетушку Лукрецию, которая просила вас только показать ей лица ее племянников… так что я вынуждена Вас осуждать. Почему Вы так поступили? Итак, почему же я делала так? На то было множество причин. Но с уст моих не сорвалось ни слова. Пусть даже если я задержу Охару здесь и начну оправдываться, если я сейчас расскажу ей об обстоятельствах, от чего мне пришлось так поступать, какой в этом смысл? Горло мое горело. Несмотря на мои слова о том, что я привыкла к равнодушию детей, отчего же я чувствую такую печаль внутри? — Что бы кто ни говорил, я его… Я проглотила комок, застрявший в горле, и сумела удержать эмоции свои в узде, но Охара снова прервала меня: — Вы ведь знаете, что он никогда не думал о Вас, как о своей матери? Будем честны, это нелепо. …Да, естественно. Он лишь на два года младше меня, и для него неприемлемо считать меня за свою мать. Я согласна, но… но… — Я тоже хочу поладить с Вами, маменька. Потому, надеюсь, что в этот раз Вы будете содействовать, ведь Вы же не хотите создавать затруднения на его свадьбе, которая бывает раз в жизни. Вы понимаете меня? — … — Ну, мне уже пора. Нужно многое еще подготовить… но я постаралась склонить Вас настолько, насколько смогла. Не ждите слишком многого от них. Охара бросила на меня последний сожалеющий взгляд. А я просто застыла на месте, даже не допустив мысли о ее сопровождении до дверей. Джереми, Джереми… Дитя, что видел во мне врага, с тех самых пор, как только я ступила свой первый шаг на порог этого дома. Тогда ему было четырнадцать лет. Дитя, что не пролил ни слезинки на похоронах своего отца. Дитя, который одиноко плакал в месте, где никто не мог его видеть. Дитя, который перенес корь, сгоравший в лихорадке бесчисленные ночи. Худенький мальчик, никогда не открывавший мне свое нутро, хотя я пыталась защитить его всеми своими душой и сердцем. Теперь этот мальчик стал непревзойденным юношей… Теперь он разрывает все связи со мной. Мысленно я сказала себе: «Похоже, я вырастил черновласого зверя»*. [*"черновласый зверь» — это метафора, используемая для обозначения злого человека. Здесь имеется в виду Джереми, который не заботится о своей мачехе] …Хотя у Джереми светлые волосы, а не черные. Какой абсурд. Что ж, вырастить ребенка не по силам. Как и предсказывалось, наши предки были мудрее и более знающими. Воспитание детей — в пустую потраченное время! — Госпожа, Вы в порядке? — Нет, Гвен, я в самом деле не могу больше жить, ох, кажется, я готова умереть. — Если позволите, мадам… — …Этот подлый негодяй! Каким я его воспитала! Как он мог так поступить со мной?! А?! Гвен, мне так тоскливо, что я сейчас скончаюсь!.. Отчего же я так сильно рыдаю из-за него, что уже не контролирую свои эмоции перед людьми? Но я не могу ничего исправить. У меня нет права сетовать. Это только моя вина, что у меня нет друзей. Ха, моя жизнь так несчастна. Я даже не догадывалась, насколько я одинока. Я осознаю, что мне некого винить, кроме как саму себя. Только я стала причиной появления такой ситуации. — Как они могут поступать так со мной? Бесполезно уговаривать второго сына, Элиаса, и младшеньких близнецов, Леона и Рейчел, а также и Джереми. Куда забавнее будет все-таки посетить свадьбу, чтобы унизится, в то время, когда тебя не приглашали. Мне было так прискорбно, что я чуть не помешалась! Как они не могут дать мне возможности появиться на свадьбе, когда именно я их вырастила? Нет, тут большее, нежели эта свадьба и вопрос ее посещения. Проблема в том, как они относятся ко мне! У меня не было аппетита, возможно, потому что я была слишком встревожена внутри. Вместо того чтобы поужинать, я сидела, укутавшись в шаль, прикрыв даже ноги, прислонившись к окну, и безучастно смотрела на ночное небо. Давненько я так не делала. Оно было таким же, каким было небо девять лет назад, когда я только приехала сюда. Сизо-черной тушью раскинулось бескрайнее небо. В ночи мерцали бесчисленные звезды… В то время я еще не догадывалась, что несметное количество звезд на небе однажды станут такими же, как и слезы, что я проливала здесь. Когда я вспоминаю свое детство, у меня всегда перед глазами предстают одни и те же картины. Отец, помешанный на азартных играх и драках, жалкая мать, занятая тем, что закрывала глаза на уродливую реальность, и брат, который был малышом, ничего не осознающим. Я дочь мелкого виконта, имевшего только свой титул в опустевшем прохудившемся кармане, в котором гулял морозный ветер. Вот такой и была я. По иронии судьбы, именно в мой 14-й день рождения родители наконец-то осуществили свое желание выдать замуж свою единственную дочь. Если быть более точной, то я присутствовала на банкете в резиденции моей матери в Бителсбахе, где моя матушка стремилась ввести меня в светский мир столицы. Там был один человек, сказавший, что я слишком похожа на его первую любовь, он был даже старше моего отца. Несший траур по своей недавно скончавшейся жене маркиз Нованштайн. Взамен женитьбы на мне, он условился, что рассчитается со всеми долгами моей семьи. Мои родители тут же согласилась, прыгая от радости. …Верно. Меня продала никто иная, как моя родная семья старому вдовцу, который так и смог забыть свою первую любовь! Я не хотела покидать дом. В тот день я захлебывалась слезами, пока не устала, как девочка, непонимающая, что происходит вокруг нее. И рыдала до тех пор, пока не образовался фонтан из моих слез. Вот такими людьми были мои родители…