W&X

Они разные. Во всём. Он оптимист. Она пессимистка. Она видит только тёмное в людях, а он находит что-то светлое. Он смог её простить, а она не понимает почему. Она предала его, позволила запутать себя, не послушала его. Он был верен ей с первого дня, а она поверила только в конце. Но ему было в радость, что его старания окупились. Ведь теперь она больше не смотрела на него как незнакомца или убийцу. Она чувствовала, как что-то царапает её сердце, когда встречает его взгляд. Он – открытая книга, она же тайна за семью печатями, закопанная в дальней части кладбища. Ей интересно читать его, а ему подбирать ключи к её замкам. Как будто назло, он поступает так, как она просила не делать. В отместку она отзеркаливала его действия. Знала, что это его задевает. Он её рисовал. Знает каждую черту её лица лучше неё самой. Она описала его. Знает все его привычки и повадки. Когда она испытывает что-то близко к радости, левый уголок рта незаметно поднимается, а глаза чуть прищуриваются. Но он видит. Она видит, что он трёт костяшки. Злой. – В следующий раз ты победишь,– зачем-то говорит она. Он нахмурился, а потом улыбнулся своей очаровательной улыбкой. Будь он Сиреной, то мог бы очаровывать людей и без Песни – так считала она, но никому, никому не озвучивала эти мысли. – Не тебя, иначе это будет значить, что ты поддалась мне,– отвечает он, доставая стрелы из мишени. Она находила данное занятие бесполезным и просто наблюдала за его пальцами. –Ты прав.- Она перевела взгляд на лес.– Я приведу своего брата, вот его и обыгрывай, а то он слишком…расслабился. Он смеётся. –Уэнсдей, мысль о знакомстве с твоей семьёй приводит не только тебя в ужас. Она уставилась своими чёрными глазами в его светло-карие. Пыталась скрыть то, что он прекрасно видел. Ксавьер прищурился от улыбки. Ещё одна печать снята. –Твои умозаключения меня поражают. Крайне примитивно, я считала, ты умнее. –О, так ты думала обо мне?– поддел он. Они шли холодными коридорами Академии. Все студенты находились в общежитии, лишь они, бунтари, вышли ночью пострелять по мишеням. Хотя, кто их остановит? – Не льсти своему эго. Плохо закончится,– ответила Уэнсдей. Статуя Эдгара По. Два щелчка. Ворон взмахнул крыльями. Уэнсдей вновь задумалась, кто из её предков использовал их семейный шифр как пароль для входа к Ордену Белладоны. Почему-то обратная мысль ей не приходила в голову. – Да-да, как скажешь, Венди. Она остановилась прямо посреди лестницы. Он повернулся к ней. Теперь их глаза были на одном уровне. – Я говорила, что это прозвище крайне унизительно. И говорила точно не тебе. Сегодня кто-то останется без одного пальца. Меньше секретов просочится. Он рассмеялся. Всё-таки, она бывает милой. Но только для него и рядом с ним. – Хорошо, я тебя понял. Больше не буду. Ксавьер осторожно обхватил её лицо. Ледяная кожа быстро согрелась под его пальцами. Она тщательно изучала его. Он давал себя рассмотреть, рисуя узоры на её щеках. – Никогда,– сказала она через несколько минут. – Никогда,– соглашается он, приближаясь для поцелуя. *** Они разные во всём. Он любит солнце и греться под его лучами. Она больше предпочитает Луну и темноту ночи. Но оба согласны, что закат красивее рассвета. Её любимый цвет чёрный. Не видит смысла в цветном мире. Его белый. Потому что при разложении света получаются все цвета. При этом оба предпочитают Прерафаэлитов. Она не любит касания других людей. А он обожает обниматься. Но их поцелуи — это то, чего они жаждут больше всего. Так много расхождений и так много общего. Такие разные, но схожие. Она не признается в своих чувствах вслух, а он всё увидит в её глазах и будет говорить за обоих. Вот такие они. Уэнсдей Аддамс и Ксавье Торп. Две одинаковые противоположности.