Операции: «Сорвать Новый год!»

Постояв немножко в ступоре, Сичэнь собрал в кулак всю свою волю и открыл письмо снова, чтобы все-таки его дочитать. «…а теперь можно я кого-нибудь прибью?! Это было первое, а второе: я хочу длинную фиолетовую ленточку, но очень очень-очень-очень-(ещё 27 слов «очень»)-очень крепкую! Зачем? Хочу связать Сичэня на морозе, потому что…» —а это письмо точно писал ребенок, а не какой-то киллер-убийца?! «Да где ж я так провинился?!» — пищало на все лады его подсознание, от осознания которого хотелось плакать! Сичэнь захлопнул письмо, понимая что его спокойствия не хватит, даже на то, чтобы прочитать до половины. В первые Сичэню захотелось пригладить малыша А-Чэна по одному мягкому месту! Хотя нет! Это уже второй раз, первый был вчера… А-а-а… На кое кого снизашло озарение, в который раз за сегодня. Так вот почему он это написал, кажется Ваньинь все ещё обижен! Нет так дело не пойдет. Сичэнь должен узнать что в этом письме, поэтому он раскрыл его снова. «Потому что…» — Хуань на всякий случай перекрестился, и дальше начал вчитываться в текст — «…он не купил мне конфеты и вместо этого заставлял есть кашу! А ещё он меня обидел!.. Я хотел сделать для него подарок и спрятал его у себя на кровати, а он пришел, убрался и выкинул его, сказав что в следующий раз я сам буду убирать бардак. » на этот первый лист из других закончился, а Сичэнь еле стоит, не зная чего ждать дальше. Какой же он дурак! Как можно было так наложать?! Ну и как теперь своему чуду в глаза смотреть то, а? А самое удивительное то, что Ваньинь не закатил на это истерику, с его то характером! Он просто обернулся и ушел к себе, без намёка на то, что Сичэнь его обидел, а он ведь обидел. А самое страшно то, что очень сильно обидел! Лань Сичэнь снова опустил глаза в письмо. «Это была шутка»— так начиналось новое предложение. До А-Хуань не дошло, он перечитал ещё раз, но все равно не дошло, поэтому стал читать дальше «Я не настолько маленький и глупый ребенок, чтобы не знать, что Дедушки Мороза не существует! И я знаю что ты, Сичэнь, сейчас это читаешь...Я не такой дурак, как ты выглядишь.» Здравствуй дурдом, я у тебя, кажется, недавно поселился... Мда...Это вам не шубу в трусы заправлять. Вот теперь Сичэнь понял, что выглядит глупее чем шестилетний ребенок, которого он ещё и обидел, и наказал несправедливо. «Нужно его найти... Срочно!» прошмыгнула мысль у Лань Хуаня и он тут же побежал её воплощять в реальность. Он побежал в направлении кухни и столовой, там собственно, он и нашел то что искал. А-Чэна застукали уминающего за обе щеки имбирные пряники, который как только увидел Хуаня, застыл на месте. Малыш подумал, что уже все, ему сейчас снова начнут читать лекции и накажут, но на удивление ругательства не последовало. Хуань достал из шкафа пиалу, заварил в ней теплый какао и поставил перед Цзян Чэном, который все так же неподвижно сидел. — А-Чэн, — в пол голоса обратился Сичэнь к Ваньиню, который ещё сильней сжался. — А-Хуань... Прости. Я...я не хотел. Мне не надо было брать сладкое... П..прости. Я так больше не буду... — бормотал он, виновато смотря на Лань Сичэня. — Подойди-ка сюда, — обратился к нему Лань. Цзян Чэн слез со стула, при этом чуть не упал на пол своей задницей, которой кажись сейчас так хорошо достанется. Сичэнь молча наблюдал, сидя на стуле с противоположной стороны, как Ваньинь медленно подходит к нему, с опущенной головой и глазами в пол. Он замер, стоя на расстоянии вытянутой руки возле ног Сичэня, который все ещё сидел на своем месте. Он не мог поднять глаза. Уж слишком страшно было бы увидеть в всегда добрых и тёплых глазах — гнев. Чему быть — того не миновать. Сичэнь наклонился и потянул к нему руку. Ваньинь в этот момент сжался ещё сильнее, понимая безысходность ситуации. Сбежать и увернуться он не мог, потому что это его промах, да и вряд ли на ватных ногах далеко убежишь. Как не крутись, а задница — сзади... Он замер в ожидании, когда же ему наконец-то прилетит по заднице, а потом поставят в угол, как делала это матушка, когда он провинился. Аж в горле все пересохло... И неправильно говорить «жаба душит». Надо так: «со мной случилась амфибиотропная асфиксия»... Давно ему не было так страшно, он не хотел расстраивать Сичэня своим плохим поведением, капризничать или вредничать, но все же не смог удержаться перед горой сладостей, которые по всей видимости, не предназначались ему. Ваньинь вздрогнул когда вместо удара, его подняли и усадили на колени. Сичэнь прижал его к себе, гладя по спине. Цзян Чэна трясло, не зная от чего именно. Или от страха что ему могла прилететь затрещина, или от того что сейчас будет что-то похуже. — Почему ты трясёшься? Ваньинь..? Ты испугался?! — спросил Сичэнь, чувствуя как содрогается маленькое тельце в его руках, — Я тебя напугал?— на это он получил положительный кивок. — Я... Я думал, что ты... Что ты меня ударишь... или накажеш. Мне стало страшно... Прости меня, Хуань-гэ. Прости...я не хотел тебя расстраивать своим поведением... я... — договорить ему не дали. — Тш-ш-ш... А-Чэн запомни: я никогда тебя не накажу или ударю. Разве что легонько и для профилактики приглажу твое мягкое место. Но я никогда не подниму руку и не буду кричать или ругаться, если ты что-то сделаешь не так, — Сичэнь говорил тихо и медленно, гладя малыша по голове, который наконец-то перестал трястись. Каждый испорчен в меру своих возможностей. У кого-то то эта мера может превышаться... Хуань наклонился и поцеловал его в сладко пахнущую макушку и заглянул в глаза, — А-Чэн, уже начинает темнеть, пора умываться и ложится спать. — Мгм, — Ваньинь кивнул головой и Сичэнь встал со стула, не отпуская его с рук, неся в ванную комнату. Они вышли из ванны когда закончили водные процедуры и направились к кровати. Сичень аккуратно уложил его и лег рядом, притягивая к себе и нежно целуя. — Сладких снов А-Чэн, — прошептал Лань Сичэнь. — И тебе, Хуань-гэ. Но как только они закрыли глаза, с улицы послышались страные крики и вопли...