Make You Feel My Love

В первый раз, когда Миша поет Дженсену, он сидит на диване в гостиной, устало потирая руками лицо, с ощущением, словно весь мир вдруг ополчился против него. Миша медленно бредет с кухни, огибая диван со спины, и молча садится рядом. Он ласково обвивает Дженсена руками, кладет ладонь на висок и прижимает его голову к своей груди. When the rain is blowing in your face Когда дождь хлещет тебе в лицо And the whole world is on your case И целый мир придирается и критикует, I could offer you a warm embrace Я мог бы предложить тебе теплые объятия, To make you feel my love Чтобы дать тебе почувствовать мою любовь. Миша медленно поглаживает спину Дженсена, и тепло от его ладоней приятно разливается по всему телу. Дженсену кажется, словно сквозь Мишины руки просачивается солнечный свет, мягко согревая и успокаивая его. В первый раз, когда Миша поет Дженсену, вокруг рушится целый мир, но все это вдруг кажется ему таким неважным: потому что до тех пор, пока Миша медленно водит ладонью по его спине и еле заметно касается своим дыханием затылка, Дженсену думается, что ни одна беда не коснется его.

***

Второй раз, когда Миша поет Дженсену, тот просыпается среди ночи, судорожно сжимая пальцами влажную от слез подушку. Миша мягко придерживает его за плечо, беспокойно всматриваясь в его лицо сквозь полумрак спальни. Он нежно прижимается сухими губами ко лбу, и крепко обнимает Дженсена, утыкаясь подбородком в макушку. When the evening shadows and the stars appear Когда надвигаются ночные тени и зажигаются звезды And there is no one there to dry your tears И нет никого, кто мог бы вытереть твои слезы, I could hold you for a million years Я мог бы обнимать тебя миллион лет, To make you feel my love Чтобы дать тебе почувствовать мою любовь. Тихий шепот смешивается с шорохом занавески у приоткрытого окна, и Дженсен засыпает, вдыхая прохладную ночную свежесть, прокрадывающуюся в их теплое уютное убежище из одеял. Он чувствует, как Миша крепче прижимает его к себе, и губы Дженсена складываются в еле заметной улыбке, прежде чем он полностью погружается в объятия сна.

***

В третий раз, когда Миша поет Дженсену, тот встает перед ним на колено, и его синие глаза сияют счастьем. Он смотрит на Дженсена, ни на мгновение не отводя взгляда, и широко улыбается. Миша сжимает его ладонь в своих и задает самый важный вопрос в его жизни мужчине напротив. I know you haven’t made your mind up yet Я знаю, ты пока не решил, But I would never do you wrong Но я никогда бы не изменил тебе. I’ve know it from the moment that we met Я знал это с того момента, как мы встретились, No doubt in my mind where you belong Без сомнения, в моих мыслях – вот где ты живешь. Дженсен сам не в силах сдержать счастливой улыбки в ответ, когда несколько раз кивает в знак согласия, а на глазах непроизвольно выступают слезы радости. Он тянет Мишу на себя, побуждая подняться, и целует, обвив руками шею. И в этот момент Дженсен думает, что ему, пожалуй, достался лучший человек на земле.

***

В четвертый раз, когда Миша поет Дженсену, мокрый от мороси асфальт отражает свет желтых фонарей вдоль дороги, и он жмурится, когда холодные капли с мокрых волос стекают на лицо и попадают в глаза. Но это не единственная влага, полупрозрачной пеленой застилающая взгляд и мешающая разглядеть лицо Дженсена. Миша сидит на коленях прямо на этом чертовом асфальте посреди дороги, притянув Дженсена к себе за мокрую рубашку, которую он продолжает сжимать в руках даже после того, как укладывает его голову себе на колени. Голос Миши сильно дрожит и оттого звучит совсем непривычно и неестественно. I’d go hungry, I’d go black and blue, Я бы голодал, я был бы мрачным и печальным, I’d go crawling down in avenue, Я бы ползал вдоль улицы, No, there is nothing that I wouldn’t do Нет ничего, что я не сделал бы, To make you feel my love. Чтобы дать тебе почувствовать мою любовь. Он успокаивающе поглаживает большим пальцем висок Дженсена, взяв в ладони его лицо, когда тот смотрит на Мишу и слабо улыбается. Во рту пересохло, и Дженсен тяжело дышит, все чаще закашливаясь и ощущая солено-металлический привкус на языке. Рубашка Дженсена противно теплая и липкая, и Мише кажется, что кровь буквально повсюду, что она затопила все вокруг. У Дженсена холодные пальцы, и он из последних сил тянется, чтобы коснуться Мишиного лица, но закашливается, прикрывая глаза, и его рука безвольно падает на живот, увязая во все увеличивающемся алом пятне на рубашке.

***

В следующий раз, когда Миша поет Дженсену, он просыпается и долго смотрит на пустую подушку рядом. Он садится поперек кровати, от холода поджимая неприкрытые одеялом пальцы ног, и откидывает голову назад, упираясь затылком в стену. Миша прикрывает глаза, запуская пальцы в растрепанные короткие локоны и до боли сжимая их. I could make you happy, I could make your dreams come true, Я мог бы сделать тебя счастливым, мог бы превратить твои мечты в реальность, Nothing that I wouldn’t do Нет ничего, что бы я не сделал, Go to the ends of the Earth for you Пошел бы на край света, To make you feel my love Чтобы дать тебе почувствовать мою любовь. В последний раз, когда Миша поет Дженсену, он подтягивает колени к груди, обхватывая их руками, и утыкается в них лицом. Он беззвучно всхлипывает и дрожит всем телом, шумно втягивая воздух. Потому что тот, кому он поет, больше его не слышит. Потому что теперь Мише не для кого петь.