Синие зори Астры

Алекс. 15-тое 2-сентября, 10:10 (утро). Небо над окрестностями Арсенала. За девять часов до встречи с Астрой. Алекс с трудом успевал на встречу делегации. Мама в своих посмертных наставлениях учила его всегда всё планировать, и учитывать возможные неожиданности. Но в этот раз у него не получилось прибыть на столь важное для его планов мероприятие заранее. Он не мог себе позволить быть на плохом счету среди других бастардов своего отряда. Ведь из аутсайдера не так-то просто стать главой Семьи… Наш заговорщик нервно посматривал на виджет таймера. Обратный отсчёт вела программа на ПИКе, учитывая оставшееся расстояние до места назначения ровера Сектора, забравшего послов от последней станции железной дороги, соединявшей располагавшиеся в низинах кратеров города высокогорной Арабики. В другой ситуации он бы весь день, если не весь следующий месяц, думал о встрече с этим небожителем — Чёрным Ветром. И планировал бы как это знакомство можно использовать для революции. Но не сегодня. Не сейчас. За мутным иллюминатором облака сгущались и темнели, приобретая зловещую массивность. Взгляд Алекса приковало к себе нечто по-настоящему пугающее, возникшее далеко на юго-западе, там, где выгоревший до розоватости марсианский горизонт обычно был пуст и ясен. Огромная тёмная туча медленно растекалась по небу, напоминая каплю густых, чёрных чернил, упавшую в бежево-бордовую воду. Верхняя часть её разрасталась, приобретая неестественно чёткие очертания гигантской грибообразной шляпки. Глубокие вихри клубились и извивались, будто внутри тучи бурлила чья-то невидимая злая воля, готовая излиться на нежеланных пришельцев-людей, осмелившихся жить на красной планете, и считать своей. Раз за разом черноту прорезали вспышки молний, сверкающие невероятными оттенками синевато-оранжевого цвета — следствие химических реакций между молекулами воды и марсианской пыли. Каждый такой разряд подсвечивал нутро тучи, озаряя её зловещие спирали ярким свечением, похожим на нервные импульсы гигантского живого существа. Нижняя часть облака всё больше уплотнялась, образуя тяжёлые тёмные пряди, тянущиеся к поверхности, словно щупальца чудовищного создания из старых земных легенд. Туча внезапно ускорила своё движение, нависая над дирижаблем, будто стремясь схватить его и затянуть в своё чернильное нутро. Алекс почувствовал, как его сердце замерло. Он слишком хорошо помнил подобные штормы, каждый из которых грозил воздушным судам катастрофой. Во время бури тяжёлые капли кислотного дождя падали из атмосферы, насыщенной углекислотой, пылью и распадающимся от молний гексофторидом серы. Капли в таких бурях были почти размером с камень, и были не только кислыми и тяжелыми, но часто и токсичными. Перед его глазами вспыхнуло тревожное красное сообщение: > Говорит дежурный демон столицы. Внимание! Атмосферная опасность, кислотный дождь, категория 3. Адресат: все, находящиеся в столице. Срочно укройтесь! «Проклятая краснопыль!» — сквозь зубы процедил Алекс. — Всё пошло наперекосяк. Если я сорву участие в почётном карауле, рухнут мои планы… И Цзиньлун будет очень зол. Первые капли кислотного дождя застучали по оболочке дирижабля. Каждое попадание вызывало небольшое содрогание воздушного корабля, и издавало тревожное, жгучее шипение и потрескивание. Перед глазами появилось предупреждение о повреждении внешней обшивки. Ещё несколько секунд — и он почувствовал, как демон-пилот резко бросил дирижабль вниз, стравив водород, направив нос дирижабля вниз, и взревев винтами на форсаже. Вокруг сверкали молнии, связь с центром управления полётами прервалась. Алекс уже успел попрощаться с жизнью, когда на мгновение соединение дирижабля с сервером восстановилось, и программное обеспечение успело сбросить якорь, что замедлило снижение, а потом выровнять воздушный корабль перед тем, как его с силой впечатало в мокрую марсианскую грязь. Выбираясь из аварийного люка покосившейся гондолы, Алекс неуклюже ступил на мокрый грунт и, не удержавшись, упал. Почва была скользкой от выпадающей сверху слабой кислоты, уже успевшей смешаться с марсианской пылью. Он опёрся ладонью о что-то зелёное, мягкое и бархатистое: ещё недавно это был сухой нарост лишайника, набухающий прямо на глазах в потоке хоть и кислой, но воды. Когда-то биоинженеры терраформинга возлагали на этот ГМ-организм большие надежды в терраформировании. Почти безжизненный прежде камень стремительно преображается под каплями дождя, напоминая ускоренную запись старого обучающего ролика о терраформировании, который он часто пересматривал в детстве. Отцы-Основатели выпустили этот лишайник, надеясь на его способность быстро реагировать на редкие марсианские дожди и выбрасывать споры, постепенно превращая красную пустыню в подобие земной тундры, а потом и в тундростепь. Алекс видел такую тундростепь во время рейдов за ногфлерами в сектор Восточного Маринера. Она уже подбралась к территории Семьи — появилась вокруг единственного ручья на равнине Хриса, который тёк на юг, чтобы впасть в Великую Реку Маринера. Тем временем по улицам Столицы уже неслась грязная кислотная вода. Поток бурлил, подхватывая мусор и куски ржавчины с ближайших построек, и волнами прокатывался по узким проходам между зданиями. Потрескивание обшивки дирижабля напоминало, что без защиты снаружи не стоит задерживаться слишком долго — можно получить химические ожоги. На силовой броне Алекса с глухим звуком разбивались мириадами брызг тяжелые капли, оставляя после себя разводы растворившейся камуфляжной окраски, а кое-где даже ржавчины. Алекс достал из рюкзака специальную накидку, и набросил её на свою силовую броню, особенное внимание уделив ПИКу: хоть настолько интенсивные бури в Секторе и случались редко, но все же какой-то дождь шел несколько раз в году. И был он на частично-терраформированном Марсе всегда кислотным. Так что в стандартном оснащении бастардов накидка от дождя имелась. Алекс совершал десятиметровые прыжки с помощью гидравлики своей силовой брони. Каждое приземление отзывалось глухим чавканьем, когда его берцы увязали в размытом дождём грунте. Вокруг сверкали молнии, освещая пейзаж жутким, мертвенным светом, окрашивая мир вокруг в сюрреалистичные оттенки сине-жёлтого. Знакомая местность теперь выглядела совершенно чужой, словно Алекс оказался на другой планете, совсем не той, на которой родился и вырос. Алекс. 15-тое 2-сентября, 10:40 (утро). За восемь с половиной часов до встречи с Астрой. Молнии продолжали бить одна за другой, превращая окружающий пейзаж в леденящее шоу, а таймер надписью «Опоздание: +10 минут» убил последнюю надежду. Связь так и не восстановилась. Делегация уже наверняка в пункте встречи — без него. Алекс развернул мыслеграмму от двоюродного брата, и его пронзило волной ярости и нетерпения: «Ты где?!». Бастард хотел отправить короткий ответ с извинениями, но его попытка провалилась: перед глазами вспыхнула надпись «Нет связи». Он раздражённо махнул рукой, понимая, что уже ничем не сможет оправдаться перед братом и делегацией послов. Алекс чувствовал острый химический запах. Это были или едкие пары продуктов разложения гексафторида серы от атмосферного электричества, а может выхлоп фторовых топливных ячеек силовой брони — что-то просачивалось сквозь неплотно прилегающую кислородную маску, немного сдвинувшуся набок от его прыжков, раздражая слизистую и заставляя его морщиться от горечи при каждом вдохе. Примитивный ПИК с его ещё более примитивным программным обеспечением молчал, никакой информации на нейрочип не выводил — видимо, растерявшие за последние сотни циклов свою квалификацию программисты не рассчитывали, что кто-то в силовой броне будет прыгать с «протекающей» маской. Неожиданно прямо перед Алексом вспыхнула молния, ударив в ржавую, покосившуюся от времени вышку связи. Глухой гром прокатился над равниной Хриса, отдаваясь неожиданно сильной, для разреженной атмосферы, вибрацией в груди. В голове пронеслась мысль, что, окажись он на пару шагов ближе, сила разряда легко могла бы убить его или вывести из строя электронику брони. Его охватил холодный страх, но тут же он усилием воли подавил его, заставив себя двигаться дальше. Алекс ускорил свои прыжки, преодолевая очередной участок, заполненный ржавыми обломками и грязью Алекс. 15-тое 2-сентября, 10:50 (утро). Окрестности Арсенала. Под навесом рядом с церемониальной площадкой. Алекс, со ржавыми подтеками на силовой броне и злой, наконец добрался до навеса, под которым уже столпились бастарды второго отряда во главе с Цзиньлуном. Последний нервно переминался с ноги на ногу, бросая взгляды то на неистовое небо, то на ровер делегации, двери которого никак не открывались. Церемониальная красная дорожка, разъеденная кислотой дождя, выглядела жалко и грязно, её куски уносили прочь в пустыню потоки воды. Тут же прилетела мыслеграмма Цзиньлуна: «Ну, наконец-то! Ты хоть представляешь, под какой риск ты нас всех подставляешь? Думаешь, дед не заметит, что солдат на церемонии не хватает?!» Алекс не успел ответить, как Цзиньлун продолжил уже вслух, через подавляющий внешний шум динамик бронекостюма: — Где дирижабль? Ты почему пешком? Алекс тяжело вздохнул и ответил: — Дирижабль разбился из-за грозы. Меня чудом не убило при крушении, а потом молнией. Цзиньлун замер. Его лицо исказила тревога, гнев и страх перед ответственностью: — Что значит, разбился?! — он повысил голос. — Ты хоть представляешь, сколько он стоит?! Ты это специально сделал, да? Нарочно подставил меня перед Дедом? Мы все тут облажались! И то, что нет связи, и нет приказа что делать в этом форс-мажоре, он не посчитает важным! Алекс почувствовал, как в груди вспыхнула обида и злость: — Я чуть не погиб, братец. Ты правда думаешь, что я сделал это нарочно? В ответ Алекс получил мыслеграмму: — Прости, я не знаю как теперь тебя отмазать, — от неё повеяло досадой, злостью и чувством вины брата, — скорее всего, тебе придётся заплатить за ремонт дирижабля самому. Не могу же я повесить на весь второй отряд несколько тысяч фунджаниновских трудосолов? Я понимаю, что звучит ужасно, но за десяток-другой циклов выплатишь… Я поддержу. Главное, не перечь деду, когда он начнёт тебя стыдить. Юшенг, стоявший чуть поодаль и заметно наслаждавшийся ситуацией, тихо пробормотал: — Когда я был командиром третьего отряда, такого бардака не допускал. Шэнли, давно ожидавший формирования нового отряда бастардов под себя, либо смещения Цзиньлуна, раздражённо перебил: — Хватит балагана! Лучше придумайте, как открыть этот проклятый ровер. Алекс знал, что тот искал любую возможность показать лидерство, и что он уверен, что достоин быть не заместителем Цзиньлуна, а настоящим командиром. Ведь он — единственный победитель олимпийских игр за всю историю Сектора! Разве это не более важно, чем то, что Цзиньлун был соратником деда в первых войнах Семьи сотни циклов назад? Больше всего его раздражало противоречие между приписываемыми таким как брат Алекса подвигам, и реальными лидерскими качествами. Алекс давно обсуждал это с братом, и как мог, помогал ему сдерживать амбиции Шенли. Однако эти политические игры потеряют всякий смысл, если они с братом сейчас сядут в лужу. Неделю назад, Алекс провёл бессонную ночь, помогая брату подобрать аргументы против жалобы Деду, которую Шенли в очередной раз отправил, пытаясь доказать, что Цзиньлун плохой командир второго отряда, а он, Шенли, наоборот достоин быть им. Тем обиднее Алексу было видеть мыслеграмму брата, что на него теперь повесят долг, который ему придётся выплачивать десятки циклов - если он не захватит власть в Секторе. Срочно нужно было изменить ход событий. Алекс перевёл взгляд на вездеход с послами. Двери намертво заблокировало. Крышу быстро разъедало ржавчиной от кислотного дождя. Внутри мелькали вспышки — это коротило панель управления, и в салоне уже появился пока еще еле видимый дым. Транспортный демон ровера не отвечал. Впрочем, часть систем в ровере всё же работала. Алекс использовал прямую лазерную связь между его ПИКом и портом на транспортном средстве, и подключился к камерам и микрофонам внутри вездехода — техники Семьи сделали независимую систему, чтобы шпионить за послами. Система ответила на запрос доступа с его уровнем бастарда. Видимо, ограничить права доступа просто не успели. Или специально не стали? Пока функционировала даже AR, объясняющая нашему герою кто есть кто из послов. Послы сектора Арабика. 15-тое 2-сентября, 10:55 (утро). Окрестности дворца для приемов. Внутри ровера, принадлежащего сектору Хриса. От панели управления ровером шёл дым, а с потолка капала вода, проев себе путь сквозь ржавчину. Люди внутри нервно оглядывались, и, когда брызги попадали на кожу, стирали их своей одеждой. Что-то шипело. Звук шел или от коротких замыканий в панели управления, или от постепенно выходящего, из-за разницы в давлении, воздуха через прохудившуюся крышу. Повинуясь мысленному приказу Алекса, камера посмотрела на Генри Роудса — высокого, статного мужчину зрелого возраста, одетого в роскошный костюм с элементами железнодорожной символики: узоры в виде рельсов, шестеренок и механических деталей. Взгляд приковывал массивный золотой ошейник, украшенный орнаментами. В AR были подписаны не только имя, но и титул: великий машинист. Алекс колебался включать ли запись происходящего только для себя, или сделать её доступной для всех солдат второго отряда. В конце концов, он решил включить общую трансляцию на отряд, подумав, что такую проблему нужно пытаться решить вместе. Шанс выделиться лично ему тоже должен выпасть — позже. Да и наверняка запись событий всё равно сохраняется на локальный «диск» в ровере для последующего анализа разведчиками-аналитиками Хриса. — Так… Связь через шифрограммы не работает из-за помех. Давайте общаться голосом. Досточтимый Архивариус, проверь аварийную вентиляцию, и систему жизнеобеспечения ровера наших клещеруких союзников из Хриса. Джеймс, попробуй выбить окно — нам нужно выбираться. Мария, проверь запасные баллоны с кислородом. Те, что лежат на заднем сидении — раздал распоряжения Генри, явно привычный к тому, чтобы командовать на том же языке, на котором говорили члены Семьи, однако его выговор был очень необычен. Ему ответила женщина на вид 12-13 циклов, сидевшая на заднем сидении вездехода. Её акцент был таким же, как и у других послов. В AR женщина была подписана как Мария Волкова, надзирательница женского кратера. Алекс перевел камеру на неё, чтобы рассмотреть лучше. У надзирательницы были длинные тёмные волосы и строгий, проницательный взгляд. На шее Марии красовался серебряный ошейник. А её одежда чем-то напоминала униформу, хотя и была по-женски элегантной. Алекс с удивлением отметил, что на женщине форменная юбка, а не обтягивающие штаны того или другого цвета, соответствующего касте, как в Секторе Хриса. — Джеймс, сколько Вам говорить, я не Ваша девочка на побегушках! Я подчиняюсь только Эвелин Старк — нашей министорше иностранных дел! Если она утвердит твой приказ, я так и сделаю. Алекс перевёл камеру на женщину, которая выглядела циклов на 16. У неё были яркие, зелёные глаза, и заплетённая сложным образом коса — Алекс прежде такого никогда не видел. И не знал, что кто-то в суровых условиях Марса может себе позволить иметь такую причёску. Кроме косы, Алекс заметил золотой ошейник с драгоценными камнями, и элегантное платье, украшенное металлическими узорами. Алекс поразился элегантности и, в то же время непрактичности одежды послов, особенно женщин. Он решил, что это либо «понты» послов перед дедом и другими фунджанинами, либо условия жизни представителей элиты в Арабике чуть ли не такие же, как в главном городе Торговой Лиги — Люмосе… Если, конечно, он правильно их представлял по рассказам мамы и по книгам из Торговой Лиги. Если бы не доступ к библиотеке тайных текстов и видео, он бы даже не распознал в одеянии женщин-послов платья и юбки. Старк ответила примирительно: — Мария, сделай то, что он сказал, — и добавила очень тихо, наклонившись к Марии, но чувствительный микрофон передал Алексу разговор, — Нашему городу не выгодно портить отношения с этим машинистом. Весной его очередь быть консулом нашего Сектора. Он может осложнить нашу торговлю с Лигой. Генри не стал прислушиваться. Вместо этого он обратил свой взгляд на Архивариуса, который не отреагировал на его запрос. — Священный Архивариус, пожалуйста, помоги нам! — обратился машинист к роботу с почтением, которое, видимо, редко проявлялось в его голосе. Робот дрожал на своих гусеницах, индикаторы мигали хаотичными паттернами. Послы наблюдали за ним с явной тревогой — как будто от состояния этой древней машины зависела судьба их миссии или что-то ещё более важное. Архивариус, гусеничный робот, покачивался. На его видавшем многочисленные ремонты корпусе вспыхивали пиктограммы, и массивный вращающийся блок с оптическими датчиками дёрнулся дважды подряд. Внутренний динамик «прокашлялся» пустыми электронными помехами, прежде чем проговорить вполголоса: — Ошибка… чтения… памяти… сектор 04–F… загружаю резервную копию… Индикация робота быстро мигала. Видимо, он пытался обработать команду, но с ним происходило что-то не то. Что, впрочем, учитывая короткое замыкание в системе электропитания ровера было легко объяснимо: AR показала, что робот союзного сектора подключен к электрической системе ровера. Внезапно часть подсветки робота погасла, и Архивариус осел на гусеничном шасси. Послы Арабики замерли — казалось, каждый из них на миг задержал дыхание. Мария Волкова коснулась своего серебряного ошейника — ритуальный жест, явно адресованный роботу. Эвелин и Генри на мгновение прекратили противостояние взглядов, и обратили взор на Архивариуса с удивительным для жителя Хриса почтением. Мария Волкова лишь обхватила руками серебряный ошейник, и когда Архивариус выдал очередной, заедающий звук, тихо сказала: — Священный робот… Прости нас за спешку. — …Данные повреждены… пытаюсь восстановить резервную копию… добро пожаловать в Арабику, сегодня… сегодня… Генри устало бросил взгляд на старого робота, процедив сквозь зубы: — Этого нам ещё не хватало. Эвелин Старк, которая в отличие от остальных, сохранила полное хладнокровие, с лёгкой долей цинизма заметила: — Священный робот нас хотя бы повеселит, пока мы тут задохнёмся. Мария нервно взглянула на Эвелин, но поддержала её ироничную реплику короткой, сдержанной улыбкой. Архивариус продолжал бессмысленно бормотать: — Запуск резервной копии… Ошибка доступа к памяти… Перезагрузка… Джеймс Блейк внезапно бросил в раздражении молоток на пол, и со злостью выдохнул: — Ты хоть понимаешь, Роудс, что никакой аварийной вентиляции здесь давно нет, даже если ее и предусмотрели конструкторы? Сгнила сотни циклов назад. Наши так называемые союзники просто забыли нас в этом железном гробу. Я думаю, они специально решили нас уморить, списав всё на несчастный случай! Генри лишь слегка повернул голову в сторону Джеймса, холодно процедив: — Отставить панику. Никто не умрёт, пока я не прикажу, — и, заметив то, как камера, управляемая Алексом посмотрела на него, указал на дымящуюся панель, и зловеще добавил: — А почему это всё случилось, несчастный ли это случай, или это кто-то подстроил, — он переглянулся с Джеймсом, и вдруг зло посмотрел на Эвелин, — мы выясним потом. — Что Вы имеете в виду, великий машинист? — удивился Джеймс Блейк. — Интересно, почему ровер, выбранный министерством иностранных дел для первого официального визита за десяток циклов, оказался настолько… ненадежным? — Генри задумчиво провел пальцем по запотевшему стеклу ровера. — Помнится, я предлагал использовать специальный поезд с модифицированной ходовой частью, который может ехать не только по железной дороге, но и по пустыне с помощью сменных колёс большого диаметра. — Машинист Роудс, Вы забыли, что делегация должна представлять весь сектор Арабика, а не только ваше Депо? Точка сбора должна была быть на границе. А транспорт — нейтральным, не принадлежащим никому из нас. Мы так договаривались! Ваш поезд не подходил. Ровер наших союзников из Хриса, наоборот, был лучшим выбором! — Наш сектор был бы сильнее без этих бредовых разделений, — пробормотал Генри, проигнорировав что его титул сокращён, и бросая косой взгляд на Марию, которая старательно делала вид, что не замечает напряжения. Машинист продолжил: — Почему здоровый мужчина вынужден терпеть, что рядом с ним нет женщины? Ладно я, великий машинист — я могу купить наложниц-рабынь у Торговой Лиги к себе в поезд. Или заключить династический брак с другим сектором. Если министерство иностранных дел не будет мешать, конечно. Но что делать несчастным надзирателям? — Генри кивнул в сторону Блейка — Или ещё более несчастным и бедным жрецам? Я думаю, мужчинам нужно дать то, что они хотят. Нам нужно учиться у нашего союзника — у Хриса, тому, как обращаться с женщинами. От женщин одни проблемы. Этот инцидент в самом начале переговоров… чрезвычайно неудачен. И при этом Вы — женщина. Интересное совпадение, не находите? — К чему вы клоните, машинист? — в голосе Эвелин звенела сталь. Генри поправил свой золотой ошейник, словно играя на публику: — В последнее время слишком много «случайностей» мешает моим инициативам. Особенно тем, что касаются династических браков машинистов с Хрисом. Странно, что именно министерство иностранных дел так настойчиво рекомендовало использовать этот… конкретный транспорт. Мария бросила тревожный взгляд на Джеймса, безуспешно пытающегося выбить стекло. — Машинист Роудс, — губы Эвелин сжались в тонкую линию, она продолжила сокращать титул мужчины — если вы обвиняете моё министерство в саботаже из-за ваших личных амбиций как будущего консула, имейте мужество сказать это прямо. — Я лишь констатирую странную закономерность: кому-то в нашем секторе явно не нужны эти переговоры. — Генри сделал паузу. — Причем этот кто-то имеет доступ к подготовке дипломатических миссий. Эвелин слегка побледнела, но сохранила самообладание: — Сохранение традиционного уклада с отдельными кратерами-городами для мужчин и женщин позволило нам выжить после Катастрофы. Как показывает досингулярная история человечества — специализация ключ к выживанию. Наш сектор очень суровое место на Марсе. Только индустриальное производство детей, и индустриальное же их воспитание, отбор лучших эмбрионов для ЭКО помогли нам выжить. Не всем нравятся ваши… иностранные идеи о смешении. Если Вам так нравится Хрис, Вы вольны отдать свой поезд старшему сыну-наследнику и иммигрировать сюда. Я думаю, Вас тут примут. А Ваш сын справится с регулярным сбором полюдья из мужских городов в кратерах не хуже Вас. Человечество в нашем Секторе продолжится, а наш женский кратер будет иметь ресурсы для воспитания детей. Мы так жили сотни циклов, и не Вам, машинист, это менять. До того как он подслушал этот разговор, Алекс не знал, как устроено общество Арабики. Бастард задумался об аргументах и Генри и Эвелин. Он был не согласен с ними обоими. С одной стороны, он был уверен, что его родной Сектор точно не образец для подражания. То, что сделали с его мамой… Что регулярно делали с ногфлерками… Не имело никакого практического смысла. Это совершенно античеловеческие традиции. С другой стороны, жить всю жизнь бобылём, как предлагает Эвелин… разве это правильно? Алекс очень страдал от того, что рядом с ним нет женщины, которая могла бы разделить его видение мира, ценности, стремления, поддерживать его в планах. Конечно, от бы хотел и делить постель со своей любимой. Насколько он понимал из рассказов мамы, в обществе Торговой Лиги это было возможно. А значит, можно реформировать и Семью в этом направлении. Пока Алекс думал, машинист прервал паузу, и ответил Эвилин. — Изменения неизбежны, — Генри многозначительно взглянул на Старк. — И надвигающиеся перемены, мое грядущее назначение консулом, помогут избавиться от… замшелых и противоестественных представлений. — Он понизил голос. — И от тех, кто их придерживается. — Если только некоторые машинисты доживут до весны, — еле слышно процедила Эвелин плохо прикрытую угрозу, отворачиваясь и натягивая кислородную маску. Кабину начало заволакивать дымом. Странная перебранка послов — Алекса очень удивило, что отношения выяснялись вот так, публично — вынужденно прекратилась, они закашлялись, и принялись натягивать кислородные маски, так и не успев проверить оставшийся уровень кислорода в баллонах. Алекс. 15-тое 2-сентября, 11:00 (утро). Рядом с ровером с послами. Примерно за восемь часов до встречи с Астрой — Чего стоим?! — раздражённо произнёс Шэнли, оглядывая остальных солдат. Никто не решался двигаться — связь отсутствовала, командир растерялся, и брать ответственность на себя никто не хотел. Хотя все с интересом наблюдали за трансляцией перебранки союзников. Алекс понял, что действовать нужно быстро, неизвестно сколько кислорода в баллонах у послов. Никто из солдат второго отряда, или из послов, не обладал его навыками. Хотя условный аристократ и читал, в основном, про взлом информационных систем, но и про то, как они в Секторе устроены, он тоже успел набраться. Бастард быстро просмотрел логи транспортного демона ровера, и заметил, что тот, как и Архивариус, постоянно уходит в перезагрузку из-за короткого замыкания: кислая вода протекла куда-то внутрь панели управления. Решение пришло в голову Алексу мгновенно: использовать лазерную винтовку в режиме малой мощности — отрезать с помощью лазерного луча, прямо через прозрачное окно, провода, ведущие к панели управления ровером. — Дайте мне попробовать, — неожиданно произнёс Алекс. — Лазерной винтовкой можно просветить лучом внутрь и устранить короткое замыкание. Цзиньлун сомневался лишь мгновение: — Действуй! Только не добей их окончательно. Алекс вышел из-под навеса. Он остановился, разглядывая ровер. Пластиковая накидка на броне тревожно потрескивала под тяжелыми каплями кислотного дождя. Он чавкнул ботинком, вступив в красную грязь. Алекс подумал, что так долго стоять нельзя — хоть его обувь и была военной, и устойчивой к внешним воздействиям, всё же под кислую воду её не шили. Алекс поднял левую руку и убедился, что пластиковый чехол хорошо сидит на ПИКе, и компьютер, обеспечивающий работу его нейрочипа, не постигнет судьба архивариуса. Подойдя к транспортному средству, он тщательно стёр кислотные разводы с толстого прозрачного окна рукой, сняв с неё бронеперчатку. Кожу сразу защипало из-за того, что на неё попала слабая кислота. Его ПИК, загудел своими процессорными ядрами, проанализировал боль, и впрыснул бастарду обезболивающие и противоспалительные препараты. На этот раз медицинский софт ПИКа сработал правильно. Горячий выхлоп компьютера прожог отверстия в пластиковой накидке выше, ближе к плечу. Тяжелая капля дождя зашипела, закипая в условиях пониженного давления и оставляя явно видимый след ржавчины на броне. Однако Алекс проигнорировал произошедшее. Вместо этого, его взгляд, напряжённый и сосредоточенный, внимательно изучил каждого посла. В такие моменты он отчётливо осознавал важность малейших деталей — провалить эту миссию он просто не мог, и должен использовать этот случай для получения нужных ему связей. А своей силовой броне он привык доверять и в более серьёзных передрягах, чем какая-то кисловатая вода, льющаяся с неба дольше, чем обычно. Алекс достал из-под накидки свою новую лазерную винтовку. Несколько раз настойчиво постучав по стеклу, Алекс, наконец, привлёк внимание Генри Роудса, и попросил жестом послов отодвинуться. Поняв, что его наконец заметили, Солдат поднял винтовку и переключил её в режим малой мощности. Высокочастотный писк лазера слился со звуками дождя. Луч скользнул по стеклу, создавая вокруг себя мелкие облачка пара от испаряющихся капель. Вспыхнули искры — перерезанные провода панели управления с треском обесточились, и свет внутри ровера на мгновение погас. Транспортный демон ровера, наконец, загрузился. Архивариус тоже замигал лампочками — видимо, на этот раз он тоже запустится. Но робот дело послов. Алекс, как солдат Семьи, должен был волноваться только о ровере, который принадлежал Сектору и чуть не убил дипломатов и, возможно, сломал их имущество. Так как панель управления ровером выведена из строя, а связь с дата-центром управления так и не восстановилась, Алекс решил подключиться к главному демону ровера напрямую через порт лазерной связи через свой ПИК. Перед Алексом всплыл примитивный интерфейс инженерного терминала. Причём терминал использовал не язык обоих секторов (англо-китайский пинджин), а древний, ныне вымерший — английский, который использовался в информационных системах в незапамятные времена: >MarsRover OS v.110 >Authentication required: >Login: admin_rover Алекс, нервно сглотнув, быстро перебрал в памяти подходящие пароли. Однако, ни один из них не подошёл. Тогда начинающий хакер запустил программу перебора паролей, которая уже взломала пароли для архивного демона. ПИК повторно загудел своими ядрами. Строки логов перебора замелькали перед его глазами. Ядра процессора ПИКа напряглись до предела, их горячее дыхание прожигало пластиковый чехол. Секунды казались вечностью. Стараясь не думать, что может сделать горячая кислота с его броней, или тем более ПИКом, если он прожгёт свой пластиковый чехол, Алекс задумался, что может означать версия операционной системы? Просто ничего не значащий номер? Или она была написана в 110м году Марсианской эры? Могли ли в то время ещё не забыть древний язык? Вдруг, когда Алекс уже почти решил, что пароль длиннее, чем он ожидал, запуская перебор, терминал мигнул зелёным: >Access granted. Loading language package И далее ответил уже на современном языке: >Транспортный демон 3го VIP-ровера Сектора. Внимание! Самодиагностика показывает критические проблемы: нарушение герметичности крыши. Панель управления вышла из строя. Нет связи с центром управления. Ожидаю ввод команды — Есть! — воскликнул Алекс В салоне ровера послы заметно оживились. Мария Волкова, нервно теребя серебряный ошейник, обеспокоенно переглянулась с Генри Роудсом, который сохранял внешнее спокойствие. Эвелин Старк, наконец догадавшись, что теперь ее слышит кто-то из Хриса, с лёгкой иронией нарушила напряженную тишину: — Я, конечно, люблю экстрим, но на этот раз хотелось бы обойтись без дополнительных развлечений. Алекс отправил команду, и ровер мягко двинулся в сторону шлюза здания, которое Семья использовала для торжественных приемов и балов. Он мысленно следил за показателями через визуализацию в AR. За считанные секунды пришло ожидаемое сообщение: > Внимание! Въезд в шлюз. Ожидаю инструкций по разгерметизации. — Ты вообще думаешь, что делаешь? — раздражённо отправил мыслеграмму Цзиньлун, заметивший манипуляции Алекса со шлюзом. — Что с твоей субординацией?! Мало тебя пороли в детстве, не привили уважения к настоящим фунджанинам. Забываешься, бастард! — Прости брат, я задумался — ответил Алекс примирительно, — в следующий раз всегда буду докладывать тебе предварительно и ждать твоего приказа. Цзиньлун раздражённо молчал, но через пару секунд ответил: — Ладно, не стану отменять твоё решение. Но в следующий раз жди приказа! Алекс не ответил, сосредотачиваясь на управлении. Он шагал рядом с ровером, наблюдая, как капли дождя теперь падали уже реже, а ветер заметно ослаб. Шторм начинал стихать. Он поплотнее прижал к лицу маску, зная, что в воздухе витают едкие и токсичные продукты разложения гексафторида серы, но в целом атмосфера постепенно стабилизировалась. Вдалеке на юго-западе, там, откуда пришёл шторм, небо начинало светлеть, но над северо-восточной частью горизонта ещё клубились тёмные облака. Ровер медленно и с натугой въехал в шлюзовую камеру, массивные створки с лязгом сомкнулись за ним и Алексом. Надпись перед глазами сменилась на новую: > Шлюзование начато. Очистка внешней поверхности… Включились мощные вентиляторы, мгновенно подхватившие кислотную морось, взвешенную в атмосфере, и поднявшие в воздух мокрую пыль с колёс ровера и ботинок Алекса. Вокруг повисла полупрозрачная дымка. Потоки сухого воздуха с характерным низким гулом обдули ровер и Алекса, сдувая с поверхностей остатки дождя и красной грязи. Датчики зафиксировали снижение кислотности в воздухе, а индикаторы на виджетах, создаваемых проектором ПИКа, рисующим дополненную реальность перед глазами Алекса, постепенно сменились на зелёные. Столбик кислорода пополз вверх, столбики углекислоты и гексафторида серы обнулялись. > Давление стабилизируется… Шлюз, наконец, завершил цикл очистки, и цифровые индикаторы мигнули сигналом готовности. Внутренняя дверь шлюза с шипением открылась. Алекс отправил команду: > Разблокировать двери. Ровер с лёгким толчком отпер замки, и двери разошлись в стороны. Алекс вошел внутрь здания, снял с себя накидку и занял своё место в шеренге бастардов, которые успели зайти и выстроиться, пока он возился с ровером и его шлюзованием в большом шлюзе. У других бастардов тоже было разнообразно выглядящее древнее оружие. Но, видимо, только у него оно функционировало. Интересно, что подумают послы, увидев древнюю работающую лазерную винтовку? Послы начали осторожно выходить. Генри Роудс первым ступил на пол, его лицо оставалось невозмутимым, но во взгляде читалось напряжение. Мария Волкова быстро окинула взглядом помещение, словно оценивая обстановку, и сосредоточила свой взгляд на Алексе. Эвелин Старк заметила это, и будто бы скорчила гримасу, но её глаза оставались холодными. Взгляд Алекса пересёкся с глазами Марии Волковой, и он почувствовал легкое замешательство, но быстро подавил его, сосредоточившись на происходящем и вытянув в руках своё церемониальное оружие, сослужившее неожиданную службу. Мария смотрела на Алекса с откровенным интересом — но Алекс чувствовал в этом взгляде холодный расчёт. Красивая, властная, умная — да. Однако он искал не партнёршу по политическим играм, а родственную душу, кого-то, кто поймёт его мечты об изменении мира, а не попытается использовать для собственных целей. Впрочем, Мария явно считала, что подала достаточно ясные сигналы. Возможно, Алекс однажды использует этот эмоциональный контакт и немой диалог для налаживания связей с элитой Арабики. Так же может быть, что возникнет обратная ситуация - Мария попробует использовать Алекса для каких-то своих целей. Последним ровер покинул робот. Архивариус приподнял одну гусеницу, едва удержавшись от опрокидывания. Из динамиков едва слышно вырвалось тихое бормотание: — Сопрограмма «Анализ»… не отвечает… прерываю выполнение… выполняю перезапуск сопроцессора прерыванием его питания… Генри, с чуть озабоченным лицом, оглянулся на Эвелин. Та кивком дала понять: да, надо бережно переместить Архивариуса и не оставлять его одного. И надеяться на совершенные древние алгоритмы самовосстановления, и дублирующие процессоры и блоки памяти, на то, что древнее программное обеспечение сумеет их перенастроить и запустится должным образом в полном режиме. Все вместе, аккуратно и с явной осторожностью, они помогли роботу стронуться с места и выехать по сходням к выходу из ровера. Казалось, даже больше переживали за «священный» механизм, чем за собственную безопасность. Отойдя от ровера, посланники Арабики ступили на запасную красную дорожку, протянутую между двумя ровными шеренгами солдат-бастардов, отдающих им честь. Цзиньлун нарушил протокол, и нервно подбежал к делегации, спеша произнести заготовленную фразу: — Уважаемые послы Арабики, сектор Хриса приносит глубочайшие извинения за этот досадный инцидент. Мы сделаем всё возможное, чтобы компенсировать неудобства. Штормы бывают непредсказуемыми, и ровер попал в самую бурю. Механики, отвечающие за техническое состояние ровера будут наказаны за свой непрофессионализм. Надеюсь, это не испортит союза между нашими державами, — передохнув, он добавил высокопарно, — Мы должны быть вместе, и дело тут не только в том, что бароны и герцоги Восточного Маринера наши традиционные враги, но ещё не нужно забывать, что сервы этого сектора говорят на другом языке, и расплодились в невиданных количествах как саранча из древних легенд! Если мы не будем держаться вместе, они захватят нашу промышленность, всё тут заполонят. Эвилин Старк бросила быстрый взгляд на Алекса, чуть улыбнувшись: — Ваш солдат уже продемонстрировал, что сектором Хриса потеряны ещё не все компетенции. Мы чтим союз с Хрисом. Цзиньлун на мгновение замялся, но быстро взял себя в руки и продолжил: — Да, конечно. Алекс проявил себя с лучшей стороны, несмотря на… — Он запнулся, но всё же закончил: — Обстоятельства. Генри кивнул, но в его голосе послышалось едва уловимое раздражение: — Мы ожидали некоторого уровня риска, но надеялись, что встреча пройдёт без таких осложнений. — Ваш комфорт остаётся для нас приоритетом, — ответил Цзиньлун ровным тоном. — Мы подготовили для вас помещения для отдыха. — Хорошо. Но согласно нашим инструкциям, мы должны приветствовать правителя Сектора лично. Потом, может быть, мы и воспользуемся вашим предложением как хозяев об отдыхе, а пока мы будем ждать — ответила Эвилин Старк, и перевела взгляд на других послов, после чего замолчала. Очевидно, послы обменивались с друг другом мыслеграммами, пользуясь локальной, зашифрованной связью через аналог ПИКов Арабики — через ошейники. — Ты откуда вообще узнал, как эту штуку чинить? — пришла мыслеграмма от Цзиньлуна. В ней читалось удивление и подозрение. — Поверь, братец, ты и представить не можешь, чему иногда учат бастардов в свободное от вахты время, — ответил Алекс, прикрепив эмоцию ироничной загадочности. Цзиньлун явно не поверил: — Хватит темнить, Алекс. Что за трюки? Я сам учу моих бастардов. И ты в моём отряде. Ничего такого я тебе никогда не преподавал! Алекс, уже раздражённо, отмахнулся мысленно: — Ладно тебе, всё вышло как надо. Сейчас важнее, что скажет Дед. Цзиньлун замолчал, отправив последнюю мыслеграмму с оттенком раздражения и облегчения: — Ладно, братец. Хорошая работа. Считай, что твои косяки сегодня будут списаны. С дирижаблем разберёмся — в конце концов, это стихийное бедствие, ты тут ни при чём. Я заболтаю Деда. Но впредь будь осторожнее — второго такого раза я тебе не прощу. Бастард почувствовал, что с его плеч упала гора, хотя и понимал, что пока это лишь временная передышка. Ему ещё предстоит очень сложный день и вечер, когда будут происходить переговоры. Он должен на них присутствовать и узнать как можно больше. Завязать контакты с элитой Арабики. Особенно когда они захмелеют, напившись самогона Сектора и расслабятся. Алекс стоял не слишком близко, но он видел, что послы продолжали стоять молча. По небольшим движениям губ, языку тела и жестам и настороженным взглядам было ясно: обсуждение идёт бурно, а вот слов не слышно не было. Ему нужно было знать, что происходит между посланниками Арабики, чтобы попытаться использовать это для получения власти в Семье. Внезапно Архивариус завёлся и подал сигнал: — Предупреждение… модуль анализа… избыточная нагрузка… Прошлый поиск не завершён… Генри покосился на робота, а Эвелин чуть заметно нахмурилась. Было видно, что им неудобно: видимо, они хотели, в том числе проконсультироваться с «хранителем знания», но побаивались его текущего неустойчивого состояния. — Сейчас не время для сбоев, — вслух, а не мысленно обратился к коллеге Джеймс Тем временем Архивариус шевельнул манипулятором и прошипел: — …необратимое закрытие модуля… Анализ повреждён… Ошибка 022—CPU: heat threshold… Послы переглянулись. Мария Волкова быстро сделала короткий жест ладонью у своего серебряного ошейника — Алекс предположил, что это какой-то религиозный ритуал или знак уважения к Архивариусу. Переволновавшаяся Эвелин сказала вслух: — Давайте подождём, пусть проведёт диагностику… Иначе лишимся его советов в критический момент. Алекс, наблюдая со стороны, отметил странности в поведении послов: они относились к роботу как к живому существу, которого нельзя ни отругать, ни отключить, не проявив почтения. Стало понятно, этот ветхий механизм был важен им и с политической, и с религиозной точки зрения. — Сканирование… — прохрипел Архивариус, — завершено… Адрес памяти переназначен на исправный аппаратный модуль. Пожалуйста, сформулируйте запрос… Генри взглянул на остальных. На долю секунды обмен сообщениями послов прервался, затем все трое кивнули друг другу: видимо, приняли решение продолжить «тайно» обсуждать дела, но подключить к совету Архивариуса, как только он полностью стабилизируется. Робот, уловив команду с задержкой, приподнял оптический сенсор, слегка повёл им по помещению — наверное, пытаясь понять, кто здесь присутствует. А послы вновь замолчали, переходя на шифрованные сообщения, в которых Алекс точно не мог поучаствовать. Алекс заскучал, и на мгновение отвлекся от созерцания послов. Он вдруг подумал: почему у арабики есть роботы, управляемые искусственным интелектом, которому можно задавать вопросы, а у Семьи таких нет? Почему Сектор использует демоны для надзора за ногфлерами, а не как справочник, для ответа на вопросы? Почему Семья ведёт вики? А ведь это, должно быть, удобно - спросить ИИ с архивными знаниями о чём-то? Должны были быть какие-то причины, что Арабика устроена вот так, и почему семья не купит у Арабики их роботы-архивы. Неужели не продают? Ах да, это для них религиозный символ... Тогда понятно. Алекс приглядывался к послам и вдруг заметил: у Марии радужка глаз временами мерцала едва уловимыми голубыми искорками, причём вспышки вроде бы совпадали для каждого из глаз. Алекс присмотрелся к другим послам, и заметил похожие вспышки. Послы водили зрачками глаз, обмениваясь своими, как их назвал Роудс, "шифрограммами" - члены Семьи делали похожим образом, когда читали текст мыслеграмм. Видимо, у жителей городов Арабики была либо похожая технология, либо, может быть другая, но внешние проявления работы которой похожи на технологию Хриса. Наблюдая за тихими переговорами послов, Алекс ощутил знакомое чувство изоляции. Эти люди, даже в конфликте, принадлежали к единому миру. Общее прошлое, общие ценности — по крайней мере в рамках их фракции, единый язык недомолвок и намеков, понятный только посвященным. Алекс оставался за невидимой чертой. У лояльных деду фунджанинов был круг таких же как и они. У бастардов второго отряда были свои товарищи по оружию. Даже у ногфлеров… Были другие ногфлеры. Но кто был у него? Хранить тайные планы реформ, скрывать свои истинные намерения, не иметь никого, кому можно довериться полностью… Иногда Алекс воображал, как бы было, если бы мама осталась жива. Она бы выслушала, поняла, поддержала. Подсказала, что можно использовать для своих целей, как лучше спланировать захват власти, и что нужно делать потом, чтобы не превратиться в такое же зло, как и Дед. Она была бы не просто родным человеком — настоящим союзником. Мысли об одиночестве отдавались тупой болью. Одно дело — знать, к какой цели стремишься, совсем другое — делить эту дорогу хотя бы с одним понимающим спутником. Алекс на мгновение отвлёкся, когда перед его глазами возникла надпись «Восстановлена связь. Входящий поток: видеотрансляция». В AR спроецировались картинки с внешних камер. В красном небе, в котором уже утих шторм, а поредевшие облака уносило на север, плавно снижался коптер в красно-черном камуфляже. В нескольких метрах от входа в зал он завис. Возникла какая-то странная заминка. Внутри зала воцарилась напряжённая тишина. Техники Сектора Хриса включили трансляцию для всех полных и условных аристократов Семьи, а так же передавали её через оптический кабель, проложенный в Великом Кольце, в Арабику. Внешняя камера, благодаря своему чувствительному микрофону, услышала низкий, знакомый гул мощных винтов. В её поле зрения, сверху вниз, медленно вплыл тяжёлый дирижабль «Молот-7». . Алекс удивился: этот уникальный аппарат, гордость Сектора, редко покидал ангары. Тем более сейчас, когда дождь только закончился. Тяжелый дирижабль, несмотря на свой размер, опередил замешкавшийся коптер, и приземлился первым, спустив якорь, коснувшийся красного песка. Из люка бодро выскочили два бастарда-пилота в военных высотных костюмах — стандартной лётной формой седьмого отряда. Они взялись привязывать дирижабль к причальной штанге. За ними торопливо выпрыгнули четверо ногфлеров в коричнево-полосатых комбезах. Последним появился Гаосян. В секторе его, и других младших отцов — старых, проверенных сподвижников Деда — знали по их позывным, которые они использовали в боевых действиях во время основания Сектора Хриса. И, как Алекс уже знал по взломанным архивам, прочитанным по дороге в дирижабле, пока он не разбился, для совершения злодеяний против колонистов. Древние садисты скрывали свои настоящие имена, чтобы избежать расплаты. Однако правосудие над этими людьми так и не свершилось. Время шло, Дед и его младшие отцы сами стали законом, и перестали стесняться своих позывных. Напротив, они выставили их в Соцсети Сектора напоказ. Алекс, читая архивы не отомщённых, замученных и забытых людей, и в очередной раз напоминал себе как важно задуманное. Позывным мужчины стало слово «Дым», Гаосян любил курить трубку. По слухам, циркулирующим между бастардами, он однажды поджог гондолу дирижабля изнутри во время полёта. По этим же слухам Дым выжил, а вот его пилоты-бастарды нет. Обожжёного Гаосяна выхаживал старший медик Хэншен, пересаживая ему куски кожи ногфлеров. Дым был командиром седьмого отряда — воздушных сил Семьи. Алекс встречал Гаосяна лишь четыре раза за всю жизнь: больше, чем Деда, но всё же крайне редко. Высокий, крепко сбитый мужчина в высотном лётном костюме уверенно шагнул вперёд и отдал голосом чёткие команды грузчикам: видимо, зная, что идёт общая трансляция, и её смотрят не только фунджанины в Семье, но и машинисты Арабики: — Три минуты на разгрузку, работаем быстро! В первую очередь выгружаем операционную. Потом аккумуляторы для ровера, чтобы техники приступили к восстановлению. Грузчики принялись выгружать контейнеры с медицинскими принадлежностями, на которых красовался древний символ — красный крест. AR подсказала Алексу, что в ящиках сложена мобильная операционная и различные медицинские расходники. Отдельно вынесли ящик с маркировкой аккумуляторов и металлические ящики с запчастями для ровера. Когда Дым раздал указания, замешкавшийся коптер, прилетевший первым, наконец, приземлился, а его красные, под цвет неба винты постепенно остановили вращение. Севший коптер открыл дверь, и из него первым вышел сам Дед. На нём была надета парадная военная форма: всё тот же комбинезон в красно-черном камуфляжном цвете, однако явно не «полевого» покроя. Его искусственно состаренное лицо сохраняло бесстрастное выражение, но глаза лихорадочно блестели, а пальцы левой руки непроизвольно подрагивали, что он пытался скрыть, сжимая и разжимая кулак. Следом за ним появилась Лихуа, одна из первых сподвижниц Деда, как и Дым. Алекс мысленно споткнулся: она тоже младший отец, или как её называть? Женщина среди ближайшего круга Деда, что само по себе было исключением в патриархальной Семье. Лихуа была известна всем в Секторе по своему позывному Блекаут и как главный инженер термоядерного реактора. Её металлизированная правая рука-протез, набитая древними артефактами, сверкала под лучами появившегося солнца. Алекс знал её только по рассказам Цзиньлуна и по легендам, известным всем в Семье: именно она однажды спасла Сектор от катастрофы, ценой своей руки. От Цзиньлуна он знал, что женщина родилась ещё на Земле и что у неё был роман с Дедом в прошлом, который прерывался и начинался заново несколько раз, но сейчас она стала главной женой другого сподвижника Деда. Алекс не нашёл информацию о Лихуа во взломанных им архивах — видимо, информация её ногфлеров-ядерщиков не сохранялась в общий архив. Цзиньлун почему-то не рассказывал, с чем связан позывной женщины Блекаут. Алекс не решился спрашивать, чтобы не навлечь на себя подозрение. Последним из представителей элиты Сектора, из коптера вышел главный медик Хэншен, лицо которого было бледным и абсолютно безэмоциональным. У Хэншена не было никакого позывного, хоть он тоже считался младшим отцом. Алекс почти не общался и с ним. Однажды, Хэншен делал Алексу операцию после боевого ранения. Но бастард в этот момент был под наркозом. В прошлый раз солдат видел Хэншена, когда тот пришёл на короткий осмотр после операции. Но потом, до самой выписки, Алекса лечил ногфлер-ординатор. Алекс нашёл в архиве кучу информации с чипов ногфлеров-ординаторов. Он мельком полистал логи разговоров, и мало что понял из-за того, что не знал медицинской терминологии. И решил отложить изучение архивов госпиталя на потом. Последними из летательного аппарата вышли два бастарда из личной охраны Деда. Они молча заняли позиции у коптера, готовые укрыть машину от последних капель дождя, если бы такие вдруг пролились. Алекс с удивлением заметил, как один из охранников обменялся быстрым взглядом с другим, когда Дед на мгновение замер, глядя в пустоту перед собой. Через секунду патриарх Семьи продолжил движение, словно ничего не произошло. Сподвижники Деда не обратили на заминку никакого внимания — будто бы они видели такое странное поведение главы Семьи не в первый раз. Дым замер, позволив Деду первым войти во дворец приёмов, присоединившись к другим спутникам правителя. Послы выпрямились, напряжённые взгляды направились на приближающегося Деда. Он шагал медленно, но в каждом его движении читалась тяжесть власти. Сподвижники Деда привычно пристроились за ним как тени. Гаосян мельком осмотрел стоящих вокруг бастардов, задержав взгляд на Алексе. Может, его удивило функционирующее древнее оружие в руках бастарда, о чём Дым мог узнать по горящему зелёному индикатору на винтовке — Алекс не успел её деактивировать, а может просто проверял дисциплину, и ему не понравился не парадный, «ржавый» вид брони Алекса. Остановившись в нескольких метрах от делегации, Дед слегка кивнул послам, оценивающе оглядывая каждого из прибывших, и сказал: — Приветствую дорогих союзников в сердце Сектора Хриса. Я не смог прибыть раньше из-за непогоды. Как я понял, это не единственные неожиданные проблемы. Если уважаемые послы не возражают, я опрошу своих шестёрок. Генри наклонил голову, и сказал: — От имени Арабики, приветствую Отца всех Отцов, великого Отца Хриса Деда. Конечно, мы не возражаем, — после чего дал знак остальным послам и сам отошёл в сторону ровера. Лихуа подошла к послам из Арабики, внимательно рассматривая корпус ровера, и проверяя его с помощью сенсоров в своей руке: — Радиационный фон на корпусе в норме, — заметила она ровным голосом. — Могу помочь с диагностикой Архивариуса. Мне интересна его технология. Мария Волкова вежливо покачала головой: — Благодарим вас, уважаемая Лихуа, но Архивариус справился сам с автотестами и древними алгоритмами автовосстановления. Хэншен, стоящий рядом, молча осмотрел послов, убеждаясь, что они здоровы. И мобильная операционная, которую привезли на Молоте-7 не понадобится. Он ничего не сказал. Медик бросил взгляд на Гаосяна, который закончил отдавать приказы и направился обратно к дирижаблю. По какой-то причине он направил мыслеграмму главному пилоту сектора на общий канал аристократов Семьи во дворце. Или опасался нестабильности связи с Социальной Сетью и её серверами, или, может быть, вёл свою игру, и хотел, чтобы Дед увидел это сообщение. — Дым, твои люди получат стимуляторы завтра. Сегодня все слишком заняты. Гаосян резко обернулся, с явным раздражением посмотрев на медика, ответив мыслеграммой на том же канале, не прикрепив никаких эмоций: — Надеюсь, ты понимаешь, Хэншен, мои пилоты в полётах к дальним заставам могут быть по два-три сола без сна. Я теряю их концентрацию и точность. От этого может зависеть жизнь, может, однажды даже твоя собственная. Хэншен, прочитав сообщение, равнодушно пожал плечами, его губы тронула едва заметная презрительная улыбка, когда он ответил там же: — Дым, если у них проблемы со сном, значит, ты плохо справляешься с управлением своими людьми Дед, кажется, не обратил внимание на перебранку своих старых соратников. Вместо этого, его внимание было приковано к Цзиньлуну. — Доложи, — Голос деда, обращенный к брату Алекса, прозвучал ровно, но в нём ощущалась сила, и добавил тише, — отвечай мыслеграммой на общем канале твоего отряда. Соратники деда не могли читать этот чат. Цзиньлун быстро шагнул вперёд, и ответил молча, посмотрев в глаза Деду и скосив свои раскосые глаза на послов: — Достопочтенный Дед, послы успешно прибыли. Шторм стал неожиданностью, но благодаря своевременным действиям моего брата мы смогли избежать худших последствий. Дед перевёл взгляд на Алекса, затем снова вернулся к Цзиньлуну: — Что именно произошло? Почему шторм был неожиданным, разве синоптики не предупреждали о нем? — Спросил диктатор на том же канале, приложив к мыслеграмме эмоции, от которых повеяло могильным холодом. У Алекса и Цзиньлуна тут же появились капельки пота на лбе. Цзиньлун, не давая себя сбить, отрапортовал: — Внезапный грозовой фронт, пришедший из Восточного Маринера, спровоцировал выпадение кислотного дождя высокой концентрации. Синоптики предупреждали о дожде, а не о шторме! — Да уж. Ничего хорошего из Восточного Маринера никогда не появлялось. Ну а что дальше-то было? — продолжил допрос Дед, и брат Алекса ответил: — Дирижабль, перевозивший бастарда Алекса и древний артефакт, лазерную винтовку, потерпел крушение. Однако бастард сумел эвакуироваться и добраться до пункта назначения. Лазерная винтовка позволила спасти послов, и их ценнейший древний артефакт — робота архивариуса. Дед на мгновение замолчал, обдумывая сказанное. Его взгляд снова скользнул по Алексy, но вместо ожидаемого гнева или недовольства, он лишь кивнул: — Что ж. Победителей не судят. Разберёмся позже. Сейчас важнее переговоры. Алекс позволил себе едва заметный выдох. Он знал, что этот разговор ещё не окончен, но, по крайней мере, не сейчас. Цзиньлун скосил на него быстрый взгляд и отправил мыслеграмму: «Всё хорошо. Дед не станет раздувать это, пока у нас есть важные дела». Алекс кивнул, снова занимая своё место в строю бастардов, наблюдая как Дед медленно поворачивается к послам, готовясь начать настоящий разговор. Слегка наклонив голову, он произнес: — Приветствую дорогих союзников в сердце Сектора Хриса. — Его взгляд внезапно затуманился, словно он на мгновение увидел что-то невидимое остальным. — Стихия сегодня… неспокойна. Как и сны, что приходят ко мне в последнее время. Генри склонил голову, выражая почтение, проингорировав, что Дед уже приветствовал послов, решив действовать по протоколу, раз Дед его инициировал повторно: — От имени Арабики, приветствую его Великого Отца Хриса Деда. Мы благодарны за возможность встречи, даже несмотря на… неблагоприятные обстоятельства. Дед перевел взгляд на проржавевший ровер, и его глаза сузились: — Неблагоприятные обстоятельства… интересная формулировка. Расскажите мне, что случилось с транспортом? Эвелин Старк сделала шаг вперед: — Крыша протекла во время шторма. Нас бы затопило, если бы не помощь вашего аристократа. — Помощь бастарда, — поправил Дед, и продолжил неожиданно резко: — Я видел подобное в своих снах. Металл, пожираемый водой. Враги, проникающие сквозь ослабленную защиту… Генри и Джеймс обменялись недоуменными взглядами. Генри осторожно произнес: — В нашем секторе некоторые считают, что такие… совпадения редко бывают случайными. Дед застыл, его взгляд пронзительно впился в главного машиниста. — Совпадения? — переспросил он напряженно. — О чем вы? — Ни о чем конкретном, уважаемый Дед, — ответил Генри с вежливой улыбкой. — Просто странно, что именно сегодня, и именно с этим транспортом… — Он мельком взглянул на Эвелин. — Женский кратер у нас отвечает за организацию дипломатических встреч. Возможно, кому-то наши важные переговоры о заключении династических браков показались… преждевременными. Эвелин слегка побледнела, и опять вставила шпильку сопернику, сократив его титул: — Машинист Роудс, ваши намеки неуместны. Тем более при правителе иностранной державы. Дед переводил взгляд с одного посла на другого, его дыхание стало прерывистым: — Вы обвиняете меня? Думаете, я приказал устроить эту диверсию? — Нет, что вы! — быстро возразил Генри, явно удивленный такой реакцией. — Я лишь пытался сказать… — Я знаю, что вы пытались сказать, — Дед выпрямился, его руки сжались в кулаки. — Вы испытываете моё терпение! Мои сны были правдивы. Вижу ваши истинные намерения… Повисла неловкая пауза. Как ни странно, на этот раз из растерянности первым вышел Цзиньлун. Возможно, он уже сталкивался с таким поведением правителя. А может быть, ему подсказал что делать кто-то из соратников Деда в мыслеграмме, но решил не раздражать патриарха лишний раз, и поручил эту сомнительную честь брату Алекса. Он осторожно шагнул вперед: — Достопочтенный Дед, возможно, стоит отложить переговоры до завтра? День был трудным для всех, а послы наверняка нуждаются в отдыхе. Дед словно очнулся, его взгляд на миг прояснился: — Да. Да, верно. Мы продолжим завтра, — он повернулся к солдатам. — Проводите послов в их апартаменты. Когда делегация покинула зал, Алекс отправил брату мыслеграмму: — Что за краснопыль сейчас произошла? Ему было очень досадно, что, видимо, его шанс на знакомство с элитой Арабики сорвался. — Дед опять… Он стал слишком подозрительным после ранения. — Не знаю, — ответил Алекс. — Но послы что-то скрывают. Я чувствую. — Забудь об этом. Ты бастард. Не лезь в дела фунджанинов. Завтра тебя здесь не будет. А сегодня… Сегодня я отправлю второй отряд в 42-й посёлок. Там сегодня ежецикловая церемония опускания ногфлеров. Будешь с другими охранять её. А в перед ней — патрулировать. Алекс стиснул зубы. Как всегда — отстранен, отодвинут, изолирован. Завтра решатся судьбы Семьи, а его, человека с планами, знаниями и амбициями, отправят следить за ногфлерами какого-то Великими Отцами забытого посёлка. «Чем я хуже этих послов?» — думал он. «У них есть союзники. Даже их священный робот — и тот не одинок среди них. А у меня — никого. Ни единого человека, с кем можно было бы разделить бремя тайных знаний, обсудить планы, кому доверить сомнения». — Так точно, командир, — ответил он, не пытаясь скрыть разочарования. И не было ни одного человека на свете, с кем бы он мог им поделиться.