Reflections of beauty

      Он услышал, как замерла битва, как стихли внезапно и звон оружия, и взмахи крыльев, и предсмертные крики — Меган явилась. Где же Мальбонте? Дино ринулся в гущу, уже не сражаясь, лишь расталкивая локтями ангелов и демонов, лишь бы добраться до возлюбленной — она спустилась из развернутого неба, несколько медлительно, как падает пёрышко, она спустилась, убаюканная рукою Шепфа (этот божествннный шлейф чувствовал каждый). Все наблюдали. Но была и та, кто так же, как Дино, шла к маленькой Непризнанной: Серафим Ребекка. Ближайшим же к павшей оказался архангел Рафаил, тот поднял обмякшую Мег над землёй, растерянно оглядывался. Дино с Ребеккой подошли одновременно, но девушку архангел передал матери — пожалуй, так вернее. — Меган? — женщина присела, кладя голову дочери себе на колени.       Дино не знал, куда себя деть от беспокойства. Заглядывал через плечо. В конце концов, присел с другой стороны, весь свой взор обратя в Мег. Что с тобой, любимая? Ребекка легко потрясла дочь за плечи. Никакой реакции. Даже нет скованности живого человека, этого естественного сопротивления — голова её моталась, как у игрушки. — Очнись, — приказной тон, похлопывание по щекам. Потом злое: — очнись, чёрт тебя побери!       Земное ругательство, которое он так часто слышал от смертных. Ребекка теперь трясла дочь остервенело, истерично, так, что Дино даже двинулся, чтобы остановить женщину, но та остановилась первее. Нет, нет... Мег не мертва, он знал это, чувствовал. Но она умирала. Налились чёрной кровью тонкие вены. — Это тьма! — воскликнул он, порываясь к Мег, но всё же не смея отнять ребёнка у матери — горе его, отчаяние его переливалось через край, и всё же это не былом горем родителя, он не смел... — Тьма убивает её! Необходимо освободить... Серафим Ребекка, позвольте...       Она не позволила. — Ты ничего не сможешь сделать, — сказала она, поднимая холодные глаза и прижимая дочь крепче к себе. На красивом лице (красота Мег!) очертились желваки, неровно искривился рот.       Мгновение — и женщина припала губами к губам дочери, едва касаясь их, лишь вытягивая в себя тёмную энергию — свечение глаз указывало на этот переход силы. «Мы потомки Мальбонте, но это не имеет значения, верно?» — в памяти всплыли слова. Он тогда не понял, вообще не раздумывал над произнесённым, будучи разбитым после тяжёлого сражения. Теперь ясно. Да, подобную силу могла забрать лишь Ребекка. Он бы ничего не смог сделать.       Дино замер. Пожалуйста, очнись... Бледнели чёрные вены на одном лице и возникали в другом. Движение — Меган подняла руку. И запустила пятерню в платиновые волосы матери. Другая её рука легла на плечо Серафима, поглаживая, напрягая пальцы, будто пытаясь подвинуться ближе, и шея её вытянулась, и губы впились в губы, и он видел, как втянулись щёки, будто полые внутри, будто она лишилась языка или... Двигались челюсти. Ребекка уперлась ладонью в солнечное сплетение Мег. Странная возня. Разомкнулись. Что это было? Дино мотнул головой. Это, верно, жажда спасения — почему бы Мег ещё так тянуться к матери? Она просто поняла, что этот обмен облегчает её состояние. Да, так и есть.       Ребекка вытерла налитые цветом губы, Меган проморгалась. Наконец, он перехватил любимую, потянулся за поцелуем, но вдруг упёрся ей в щеку. — Мег... — он убрал с её лица волосы, обеспокоенно рассматривал, но ран не было, к счастью. — Как ты? — Я... Я убила Мальбонте, — сказала она, не глядя на него.       И, проследя за её взглядом, он понял, что она смотрела на Ребекку. Та встала на ноги и объявила: — Война кончена! Мальбонте мёртв!       Он видел золотые крылья в серых радужках своей Мег и слышал радостные крики, и звук погони, и новый звон оружия, иной, чем до того, и чувствовал, что что-то ускользало сквозь пальцы. Что-то важное.