В паутине. Том первый

      — Госпожа Тхэ вон, к Вам пришли, — сообщила бета и покорно осталась при входе.       — Кого там ещё буйным ветром принесло? — рыкнула медведица и сразу же изменилась в лице, когда увидела Криса и Мэгу. — Ох, простите мне мое зверское поведение, — добро улыбнулась альфа, тихо посмеявшись. — Проходите, пожалуйста, я как раз оладушков напекла.       — Спасибо, госпожа Тхэ вон, — кивнул Кристофер. — Но у нас есть к Вам дело.       — Ой, зачем такие формальности. Зовите меня Михайлой, — сказала медведица, отмахнувшись. — А что, собственно, за дело?       — Видите ли, — начала волчица. — Нам поступил тревожный звонок с просьбой о помощи. Сообщалось, что существует угроза жизни.       — Что вы, что вы! Бог с вами! — нахмурилась Михайла и перекрестилась. — Я могу, конечно, задеть лапой, но не убить…       — Вы не местная? — спросил Кристофер. — У вас странный акцент.       — Да, серенький, не местная, — кивнула медведица. — Внучка полетела сюда учиться и меня с собой взяла, мир посмотреть. У вас тут красиво, — мечтательный вздох. — Так зелено и народ приятный, душевный. Вы присаживайтесь, присаживайтесь. Я сейчас чаю наведу.       — Спасибо, госпожа Тхэ вон, но мы спешим, — вздохнула Мэгу. — Вы можете показать нам омегу, которого вы купили, а также документы на него?       — Ох, все куда-то спешат, спешат… Да, конечно, секундочку, — медведица поставила чашку с кипятком на стол и тяжело, в развалочку, зашагала к лестнице на второй этаж.       — Подождите, госпожа Тхэ вон! Давайте я! — вызвалась бета и взяла женщину под руку.       — Всё в порядке, милочка. Я сама. Сходи за Сабуки, думаю, ему понадобится помощь, чтобы прийти в себя, — отмахнулась Михайла и стала подниматься вверх по ступенькам.       — С ним случилось что-то серьёзное? — осведомился Крис.       — Нет, просто сильно испугался, — уверила бета. — Госпожа сорвалась, когда ей пришло письмо из России. Он попал под горячую руку, так сказать. Но хозяйка — прекрасная женщина! — улыбнулась лисица. — Она лучшая из всех, у кого я работала! Ещё и готовит волшебно, — застенчиво добавила бета и, опомнившись, добавила. — Я сейчас приведу Сабуки, думаю, он подтвердит мои слова. Проходите за стол, мне понадобится некоторое время.        Кристофер и Мэгу переглянулись, последняя пожала плечами и, развернувшись, спокойно зашагала в сторону приятно пахнущих свежей сдобой тарелочке с оладушками на столе. Над ними до сих пор вилась дымка пара, сами оладьи блестели в полуденном солнце, щедро сдобренные липовым мёдом. Лакомство сверкало жидким полупрозрачным золотом с медным налетом; внутри нектара перламутровыми вкраплениями поблескивали пузырьки воздуха, медленно поднимаясь на поверхность глянцевой сладости. Мёд медленно тёк с одного оладушка на другой, с него — на третий — и на тарелочку, покрывая красивое, расписанное синей глазурью блюдце. Кристофер нагнулся над жареными в масле приплюснутыми булочками. Запах не походил ни на один из тех, которые Крис когда-либо слышал, и приятно щекотал нос. Из мёда на волка смотрел совсем другой Кристофер: приятного кофейного оттенка шерсть с бурыми пятнами, глаза чёрные, как камушки гагата, которые блестели на шее госпожи Мун много лет назад, красный в горошек галстук и тёмно-коричневый костюм с накрахмаленной рубашкой, точь-в-точь как у господина Бана старшего. Это был уже не Кристофер, кто-то незнакомый, далёкий. Взгляд, которым волк из мёда сверлил Криса был беспокойным и как будто уставшим.       — Вы всё-таки решили остаться на подольше? — обрадовалась появившаяся в кухне Михайла. — Располагайтесь, располагайтесь. Только руки помойте обязательно.        Мэгу смущенно повернулась к Кристоферу, и по её лицу было видно всё, что было у неё на душе. Там смешалось многое: и смятение, и стеснение, и лёгкая неловкость, а вместе с тем и какая-то мимолетная тоска и ностальгия. Кристофер приподнял бровь, и волчица кивнула, улыбнувшись.       — Да, госпожа Тхэ вон, — негромко ответила Мэгу. — У нас есть немного свободного времени.       — Замечательно, — медведица положила на стол папку с документами и подошла к холодильнику. — Вы варенье малиновое любите?       — Честно признаться, не любитель кислого, — скривился Кристофер, глядя в окно на палисадник и вытирая руки о мягкое вафельное полотенце.       — Это ваша малина, — местная — кислая, — обернулась Михайла, держа в руках стеклянную банку, затянутую квадратом плотной фланели и перевязанную веревочкой по горлышку. — А наша, алтайская. Карамелька.        Медведица поставила банку на стол. За стеклом блестели крупные ягоды, плотно прижатые друг к другу. В розовом сиропе виднелись мелкие кристаллики сахара и белёсые малиновые косточки. Подобное варение Кристофер однажды попробовал, когда его мать привезла с корпоратива баночку с непонятной розово-пунцовой кашицей. От запаха сводило скулы, у тогда ещё маленького Чана сложилось ощущение, что кто-то просто очень нехорошо пошутил над малиной и она раскисла. После этого к малине волк относился пренебрежительно и даже с недоверием. И вот теперь такая же баночка с такой же кашицей стояла сейчас прямо перед ним и во все свои многочисленные белёсые глазки пялилась на него в ответ. Медведица развязала верёвочку, отложила на стол фланель и хлопнула массивной деревянной пробкой. Волк аккуратно нагнулся над открытым вареньем и потянул носом воздух, зажмурив глаза. Запах оказался приторным, насыщенно-ягодным: свежий, сладкий, с кислинкой. Кристофер удивлённо открыл глаза; плоды переливались под рубиновой гладью сиропа и выглядели так, будто их только-только сорвали с куста и закатали в банку, а на самой поверхности сиропа плавала засахаренная звёздочка бадьяна.        Медведица довольно хмыкнула:       — Видишь, а я что говорила.       — Ваша правда, — согласился, Крис. — Пахнет хорошо.       — А на вкус ещё лучше, — уверила Михайла и протянула Кристоферу десертную ложку.        Волк зачерпнул немного варенья, украдкой положил ягоды на язык. По нёбу растеклась приятная сладость, на корне языка заиграла плодовая кислинка. Кристофер сглотнул, вкус раскрылся немного иначе. Появились мятные нотки, где-то на губах появились апельсиновые нотки бадьяна. Так и замер с ложкой во рту. Мэгу присела на лавочку с мягкой обивкой и подняла голову, неловко хихикнула, глядя на Криса. Волк облизал ложку и сел рядом с волчицей. Медведица расставила тарелки перед гостями, села сама и вдруг подорвалась и закричала:       — Юми, дорогая, Вы скоро? Все остывает!        В дверях появилась лисица с волком. Кристоферу он показался знакомым. А когда в нос ударил запах липы и ромашки, всё встало на свои места. Перед ним стоял номер одиннадцать, всё так же стригущий ушами, всё с тем же лихорадочным взглядом, пускай и более спокойным, чем тогда на аукционе. Волчонок поднял глаза на Криса и смущённо завилял хвостом, кротко улыбнувшись.       — Вы друг друга знаете? — удивилась бета, поглядывая то на Криса, то на Сабуки.       — Не то чтобы, — пожал плечами Кристофер. — Виделись на аукционе не так давно.       — О, так Вы тот самый молодой альфа, который увёл лиса из-под носа у поляка, — заключила Михайла, улыбнувшись. — Двенадцатый номер, кажется.       — Мир тесен, — хмыкнул Волк. — Вы не могли бы передать мне документы?       — Ах, да, конечно. Совсем про них забыла, извините, — медведица протянула Кристоферу папку. — Вот.       — Спасибо.       — Госпожа Тхэ вон, скажите, а для чего вы покупали Сабуки? Не для утех же? — спросила Мэгу, но тут же осеклась. — Простите мне мою прямоту.       — Что ты, что ты, нет, — смущённо рассмеялась женщина. — Куда уж мне, семьдесят второй год на носу.       — Поздравляю, — стушевалась волчица.       — Ох, было бы с чем, — отмахнулась Михайла. — Совсем уж не та стала. Руки не держат, ноги не ходят, и этот ещё… — медведица достала из кармана халата платок, промокнула уголки глаз. — Этот? — спросил Кристофер, не поднимая глаз и продолжая листать документ.       — Сын, — вздохнула медведица. — Он у меня бунтарь. Опять что-то натворил. Вот, сегодня пришло письмо, — медведица взглянула на скомканную бумажку, лежащую рядом с плитой на столешнице.       — А почему именно бумажным письмом, а не смс, например? — поинтересовалась Мэгу.       — Телефоном не пользуется — скрывается, — ещё один долгий вздох. — Что сказать, в семье не без урода. Одно у меня счастье в жизни — Маша, внученька.       Михайла встала, взяла с верхней полки шефаньерки фотографию в рамке и поставила её на стол. Снова промокнула глаза.       — На хирурга учится, хочет народу помогать, — гордо заявила медведица и вдруг изменилась в лице, погрустнев. — Когда деда, мужа моего, кондратий хватил, он ходить перестал. Маша всё обещала ему, что вылечит его, а он только улыбался и молча гладил её по голове, — Михайла горько всхлипнула. — Господи, как она плакала на похоронах и всё твердила: «Это я его не вылечила! Это я виновата!»       Бета достала из всё той же шефаньерки флакончик с валерьянкой и, разведя несколько капель в рюмке с водой, протянула успокоительное медведице.       — Спасибо, душенька, что б я без тебя делала, — сказала и проглотила всё содержимое разом. — Потом Маша выросла, окончила школу с отличием, прилетела сюда учиться. Скоро, вот, должна вернуться из университета.       — Извините, — Мэгу виновато опустила глаза.       — Не извиняйтесь, всё в порядке, — всхлипнула Михайла. — А ты, чего белая такая? Никогда я еще не видела таких волков.       — Я альбинос… — стушевалась волчица, поправляя прядку выпавших из-за уха волос.       — Да, диво, прости, Господи, — протянула Михайла, перекрестившись. — А вы чего стоите? — обратилась она к бете и омеге. — Садитесь, уже и чай остыл, как вы любите.        Когда все, наконец-то уселись, Михайла разложила оставшиеся оладушки по тарелкам. Кристофер отложил документы, убедившись, что все листы на месте, и тоже приступил к еде. Мэгу первая расправилась с выпечкой и малиновым вареньем в розеточке и вышла на веранду на улицу, попросив к себе Сабуки, когда он доест.       — С документами всё в порядке, — заключил Кристофер, поднимаясь с лавочки и оправляя костюм. — Мы задержались у вас, извините.       — Не извиняйся, серенький, мне приятно поговорить с интеллигентными людьми, — улыбнулась женщина. — Юми и Сабуки, несомненно, прелестная компания, но временами мне не достает былых шумных вечеров с другими альфами. А я уже, к сожалению, не в состоянии куда-то выезжать, вальсировать. Эх, старость-нерадость…       — Бросьте, госпожа Тхэ вон! — возразила Юми. — Вы ещё на многое способны!       — Да, милочка, я могу многое. Многое, но не всё… ладно, что-то совсем в депрессию ударилась. Вы не хотите выпить? У меня есть прекрасная настойка на алтайских травах.       — Спасибо, Михайла, но мы с моей коллегой на службе. Может быть, в другой раз.       — Что ж, как скажете. А я, пожалуй, выпью, — медведица выдернула пробку из горлышка бутылки с пряно пахнущей настройкой и плеснула в рюмку.       — Госпожа Тхэ вон, ну, Вам же нельзя. У Вас давление! — воззвала к разуму хозяйки бета.       — Один раз живём, милая, — заключила медведица и опрокинула рюмку в пасть. — На том свете нигде такой настойки не сыщешь.       — Только не забудьте принять свои лекарства.       — Поверь мне, Юми, не забуду, — Михайла зевнула и добавила. — Особенно после такой настойки.        Кристофер глянул в окно на открытую веранду. Мэгу с волчонком разговорились, смеялись, особенно, омега. Мэгу, как будто почувствовав, обернулась и взглянула в ответ на Криса. Она улыбалась, в её глазах блестело счастье. Она что-то сказала Сабуки, и они зашли в дом.       — Всё в порядке, госпожа Тхэ вон. Сабуки всем очень доволен, — смущённо улыбнулась волчица и, покраснев под белым мехом, добавила. — А ещё он прекрасный собеседник.       — О, да, с ним определенно есть о чём поговорить, — улыбнулась лисица.       — Что ж, полагаю, наша работа здесь закончена, — Кристофер подошел к Мэгу и волчонку и почувствовал еле различимый за ярко выраженной липой и ромашкой слабый запах фиалок. Сладковатый и нежный, он терялся среди сложного аромата феромонов Сабуки. Волчица заметила, что Кристофер слишком сконцентрировал на ней своё внимание и принюхивался. Мэгу спешно вышла из дома, выбежала на лужайку, часто оборачиваясь, и села в автомобиль.       — Чего это она? — удивилась Михайла, поглядывая в окно.       — Сам не знаю, — пожал плечами Кристофер. — Мне нужно идти. Спасибо Вам за всё.       — Тебе спасибо, дорогой, и беленькой своей передай!        Кристофер хотел кивнуть, но осёкся. «Своей». Прозвучало слишком резко для Криса. Это было как-то неправильно. Порочно. Пошло. Волк молча вышел на лужайку и сел в автомобиль, поднимая затонированное стекло и закрывая окошко размером с портсигар в перегородке между передними и задними сидениями.       — Что случилось? Почему ты убежала? — обеспокоенно вторил Кристофер.        Волчицу всю трясло, запах фиалок стал удушливым, чересчур ярким, Мэгу тяжело дышала.       — Таблетки, — через силу выдавила она.       — Что? Какие таблетки? — Крис осмотрел коврики в машине, в ногах волчицы валялась пустая ничем не пахнущая банка без подписей и маркировок. — Что это? Что ты принимала? Ответь же!       — Иммунодепрессанты, — закашливаясь, бросила она.        Кристофер дёрнул ручку окошка так, что она чуть не оторвалась, и громко крикнул водителю:       — Быстро к ближайшей аптеке! И скорую вызовите!