Не о любви - не стоит петь.

Алкоголь… Когда в тусовках рокеров обходилось без алкоголя? Подешевле, да побольше – пиво, виски – льётся рекой. Иногда Шура думает, что им всем не мешало бы пить поменьше, а репетировать побольше, но все доводы здравого рассудка тонут в безудержном веселье, безрассудстве, в тёплом море и романтике мельбурнских ночей. Нет... Если положить руку на сердце, Шура понимал, что волнует его не то, что из-за бесконечных алко-трешей в его жизни становится меньше музыки – нет. К этому он был боле-менее готов. Дело было в другом, совсем в другом. Сегодняшний вечер они проводили в небольшом, и, к счастью не очень шумном пабе. Сперва они основательно выпили, потом поиграли в бильярд, затем снова выпили и побежали к ближайшему супермаркету, своровали пару тележек для продуктов и стали катать друг друга по парковке, крича во всю глотку. Шуре быстро надоело это детсадовское развлечение, он ретировался обратно в паб, что бы промочить горло. Стоило ему только сделать пару глотков пива и откинуться на спинку кожаного дивана, как рядом с ним плюхнулся Лёва. От неожиданности Шура вздрогнул и расплескал пиво прямо себе на джинсы. - Лёва, блин! - он грозно сверкнул глазами, но не выдержал и рассмеялся. - Что? Напугал? Извини! Шурка-а! – Лёва бесцеремонно обхватил Шуру за шею, притянул его к себе и горячим лбом коснулся его лба, их волосы смешались. Шура странно замер, но продолжал улыбаться. - Что-о, Лёва-а? - Шурка, я так рад, что наконец приехал! Прям не верится, что вижу тебя снова! Лёва счастливо рассмеялся, покрутил головой, взъерошил рукой волосы и забрался на диван с ногами. Шура порывисто вздохнул, осушил бокал на половину и отвёл глаза в сторону. Он боялся, что Лёва сможет в них прочитать то, что знать ему вовсе не нужно. *** Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда. Это единственное, что мог сказать себе Шура, когда начал понимать, что с ним происходит. Не может. Не может. Не может. Пять лет, пять долгих лет они не виделись, за это время столько всего произошло. Но ни разу за это время они не теряли друг друга из виду. Общие мысли, идеи, взгляды, общие амбиции, заблуждения, максимализм. Лучшие друзья, понимающие друг друга порой без слов, друзья на всю жизнь. Они оба уже понимали, что ничто не сможет их рассорить, развести в стороны, никто не встанет между ними. Эти бесконечные разговоры по телефону, уйма денег, вылетевшая в трубу. Трубка ухом к плечу, в губах сигарета, балкон, звёзды, ветер шевелит волосы. - Лёва, ты здесь? - Я здесь. - Я вышел покурить. - У вас тепло? - Конечно. - У нас тоже. - У вас всегда тепло. Лёвка, слушай! - Что, Шур? - Ты когда приедешь-то? Как там с работой, разрулил всё? - Скоро приеду. Я же уже говорил, месяца через два. - Здорово! Вот заживём, дружище! Все наши уже мне весь мозг проели чайной ложечкой – «когда да когда приедет твой Лёва?», ха-ха. - Офигеть! Какая я важная персона! Не ожидал! - Это я важная персона, а ты – мой друг, хе-хе. - Ах вот оно что! - Лёв, Лёв, слу-у-ушай! - А? - Ты песню-то дописал? Ну, ту… в прошлый раз, помнишь? - Д-да… вчера. Вчера ночью. - Почитай мне. - Сейчас. Шура слышит, как Лёва шуршит бумажками и терпеливо ждёт. - Ну, слушай. И Шура слушает. Он смотрит на звёзды и шевелит губами, словно повторяет за Лёвой его стихи. И в который раз его руки покрываются ознобом, а в груди что-то ёкает и беспокойно ворочается. Наконец между океаном повисает тишина. Первым не выдерживает Лёва. - Вот. Ну, как? - … - Шура? - А? - Я говорю – как оно? Покатит? - Это… потрясающе. - Да ну. Серьёзно? - Я такими вещами не шучу. - Ох. Спасибо. Блин, я дико волновался, на самом деле. - Ну и дурак. Через два месяца Лёва не приехал. Не приехал и через три. Только через полгода Шура услышал: «Ну, всё, собираю, наконец, манатки. Через три дня встречай!» Наконец-то всё складывалось, как надо! Шура безумно радовался, что теперь-то всё сдвинется с мёртвой точки. Группа, творчество, поклонники, слава, всё то, что снилось ночами, теперь может стать реальностью. Должно стать! Ведь они оба этого хотят. *** Как только Шура увидел его первый раз среди толпы, как только первый раз его обнял после столь долгой разлуки – ему стало понятно, что больше ничего не будет, как прежде. Это стало для него полной неожиданностью, шоком, громом среди ясного неба. Лёва. Лучший друг. Человек, которого он знал всю свою сознательную жизнь, вдруг предстал перед ним совершенно в другом свете. В таком, что руки холодели, слова застревали в горле, и, как говорил один литературный персонаж, «налицо были все пошлые признаки влюблённости». Это был крах. Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда. Пару лет назад он общался с одним парнем, по имени Джош. Он был чей-то знакомый, и кто-то привёл его в компанию. Довольно быстро выяснилось, что он гей, и что из всей компании он положил глаз именно на Шуру. Этот факт довольно долгое время служил причиной общих приколов. Шуре, честно говоря, тоже было смешно. У него не было ни малейшего желания побить бедолагу Джоша, или ещё что-нибудь в этом духе, тем более, что парень держал себя в руках, но… ответить взаимностью? При мысли об этом его разбирал смех. В конце концов Джош понял, что ловить ему нечего и перестал появляться. *** Вот почему его так сейчас напрягали эти бесконечные попойки. Что у трезвого на уме – то у пьяного на языке – так ведь. - Шурка, ты чего такой загадочный? – кто-то пихает его в бок и пытается растормошить. «Чего?! Да меня заебали ваши тупые пьяные приколы, вы вечно мешаете нам, уводите его куда-то, носитесь с ним, как с писанной торбой и сводите его с какими-то девками! Я схожу с ума, как помешанный, а он ни о чём не подозревает! А все потому, что у моего друга, оказывается, кошачьи глаза, блядская улыбочка и грация грёбаного эльфа, а я этого никогда раньше не замечал! Потому что я хочу его, и это – пиздец!» Шура закрывает лицо руками и ничего не говорит. Все решают, что он перебрал виски и думают отправить его домой на такси, а сами намереваются двинуть в клуб. - Лёва! Кинь этого алкоголика в машину и давай к нам! Мы тебя ждём! Лёва и Шура оказываются на улице. - Шурик, ты как? - Нормально. «Ещё бы ты убрал руку с моей талии, было бы вообще зашибись!» Шура злится, отворачивается, пытается вырваться из заботливых рук, в общем, ведёт себя неадекватно. - Шура, ну что ты психуешь, ну что, блин, случилось-то?! От этого искреннего непонимания очевидных вещей Шуру бросает в гомерический пьяный хохот, приступ смеха отбирает у него последние силы, он садится на поребрик и замирает так, склонив голову к коленям. Теперь Лёва испуган всерьёз и твёрдо намерен не оставлять друга в таком состоянии и доставить его до квартиры. После пары попыток ему удаётся, наконец, поймать такси и втиснуть почти бессознательного Шуру на заднее сиденье и сесть рядом. «Сделаю вид, что я в отключке, - тем временем думает Шура, - впрочем, это так почти и есть». Он наваливается на Лёву, кладёт голову ему на грудь и вдыхает запах его туалетной воды. «Блядь, я точно маньяк какой-то!» Почти без происшествий Лёве удается доставить Шуру в его квартиру, расположенную на шестом этаже десятиэтажного дома. Он был в ней уже не раз, поэтому ориентируется свободно. Он почти насильно снимает с Шуры кожаную куртку, заставляет его сбросить кеды и дружескими тычками загоняет в комнату. - Фу-ф… Шура, извини, конечно, но ты просто капец какой-то. Что на тебя нашло, а? Шура падает на диван, обхватывает диванную подушку и молча смотрит на своего собеседника. Впрочем, куда именно он смотрит установить можно с трудом, ибо в комнате полумрак, а на его лицо падают пряди длинных волос. Вдруг Лёве становится не по себе. Какое-то странное чувство касается края его сознания. Он приседает рядом на корточки и пытается посмотреть Шуре в глаза. Нужно понять в чём дело, потому что Шура, такой понятный, бывший близким даже за океаном - сейчас находится как-будто за тридевять земель. Тщетно. Шура отворачивается к стене. - Шура… Что произошло? В ответ слышится вздох, какое-то бормотание, в котором можно разобрать лишь слово «блядь». - Шура… Терпения Лёве не занимать, но оно уже на исходе. - Шур… - Ну что, что, что?! Что тебе нужно, Лёва, что ты тут торчишь?! – в интонации Шуры отчётливо слышны истерические нотки. Лёва опешил. - Я привёл тебя домой, алкоголик, и вместо благодарности ты… - О, боже! Ну, спасибо тебе, спасибо! Всё! Иди, пожалуйста, тебя ждут. - Вообще-то, я никуда не собирался. Лёва выпрямился и потёр рукой затёкшую шею. Он не мог понять, что происходит, но не оставлял надежды это выяснить. Шура как-то потеряно шмыгнул носом. - А как же клуб? - Не стоит у меня сегодня на клубы. Думал у тебя переночевать, а утром вместе на репу двинуть. Какая тебя муха укусила? Молчание. - Ладно. Видать, я тебя чем-то обидел. Только вот убей – не пойму чем. Я пойду тогда. Отдыхай. До завтра. - Подожди. Шура встал, включил настольную лампу, и стало видно, что у него мокрые ресницы. Впрочем, он тут же вытер их рукой. - Извини, Лёв. Я бы сказал тебе, в чём дело, но… думаю – ты не поймёшь. У Лёвы брови поползли вверх. - Я? Не пойму?! Шур, ты обкурился? - Нет. - Температуришь, может? Он протянул руку, что бы потрогать Шурин лоб, но тот отпрянул от неё. - Я не шучу. Правда. Пожалуйста, давай не будем говорить об этом. Оставайся ночевать, без проблем. - Окей. Не психуй только больше. Лёва пошёл в коридор, разделся, потом вернулся в комнату и включил телевизор. - О! Футбол! - Смотри, я сейчас приду. Шура взял пачку сигарет и вышел на балкон. Стало прохладней, это хорошо. «Может хоть ветер освежит мою сумасшедшую голову?» Он пробыл на балконе довольно долго, не одну сигарету можно было выкурить за это время. Он надеялся, что Лева уснёт и надобность в разговорах отпадёт сама собой. Надежда была зыбкой, но всё же была. Вдруг до него донёсся звук гитары. Лёва что-то играл. Войдя в комнату, Шура увидел его, он сидел в углу на полу и перебирал струны. Телевизор работал без звука. Шура подошёл поближе и сел рядом. «немного хлеба и вина для всех без имени и рода из всех возможностей свобода дитя нетрезвого ума не о любви не стоит петь но как мне с этим разобраться ответь…» Песня закончилась. В комнате висела тишина. Лёва смотрел на Шуру как-то вопросительно, но ничего не говорил. - Свобода – дитя нетрезвого ума… - повторил Шура, словно в каком-то трансе. «Как же я устал от своего безумия..." В голове что-то щёлкнуло, словно звук спущенного предохранителя. Он подался вперёд, обнял одной рукой Лёву за шею и притянул к себе.