Не по плану (ли?).

Он любил риск. Любил, когда острейшее лезвие опасности проходит в миллиметре от кожи, наполняя вены магией и адреналином. Любил сковывать себя, чтобы удовольствие было ярким и жгучим, а не лёгким и невольным. *** Тонкие пальцы на струнах, словно перескок по рукояти клинка. Нежный и покорный взгляд прежде обещавший муки и смерть любому, кто приблизится. Поговаривали, что строптивого вала поначалу клеймили и спеленали похлеще Мелькора, а теперь он не более, чем украшение садов Таниквэтиль и дворца Манвэ. Поговаривали, что любой, кто прикоснется к закрытыми под рукавами оковам на запястьях, будет навеки проклят и заклят предателем. И всегда только один смотрел неприкрыто-зло и будто желающе. Это будоражило и пленяло. *** Намо очнулся в кровати и задумчиво посмотрел на балдахин, отмечая, что кое-где краска стерлась и стоит обновить хорошенько ткань. Перекатился, посмотрел на часы. - Мх... и почему в три часа ночи мне приснился именно этот сон... - пробормотал вала, откидываясь на подушки и уныло вздохнув. С тех пор прошли века и эпохи. Неизменным оставались только оковы - сейчас принявшие вид обычных литых браслетов, они сковывали Суть на уровень простого майя, не шибко сильного, но крайне умелого, и это Намо вполне устраивало. Так можно было затеряться. Мандос зевнул и лениво вытянулся на постели. Потягиваться всегда приятнее было на прохладной части. Проверил сообщения. Вздохнул. В этот раз Манвэ его крупно подставил с новым заказом. "Заполучить данные Феанора о создании какой-то новой вакцины, его эксперименты и образцы" - так звучало задание. - Снова мне спихнули то, на что Эонвэ отправлять боятся, мх... - ещё с полчаса понежившись, Намо принялся за подготовку. Нижнее бельё, частично кружевное, - подарок Мелькора, гада эдакого, считавшего, что под тонкую фигуру Намо оно подходит идеально. Что ж, можно опробовать. Пояс с пряжками и чулки. Сверху чуть длинная рубаха. Штаны пришлось выбирать полуобтягивающие, выделить талию и изгиб бёдер, скрыть тонкость ног. Заправить нижнюю рубаху и поверх ещё одну, но уже свободно пустить на одну сторону. Эдакий неряшливый эстет. Жилетка утепленная - всё же ранняя весна на улице. Намо осмотрел себя в зеркало и решил волосы оставить, как есть. Встреча предполагалась в клубе. Намо добрался туда своим ходом, благо лёгкие кроссовки и тот факт, что клуб едва ли в получасе ходьбы быстрым шагом, неудобства в этом не причиняли. Махнуть рукой Ирмо, сверкнув браслетом, поздороваться с Цайи и Риэро, издалека кивнуть Ильбэ, ставшему Владыкой Судеб вместо него. Шустро переодеться в более удобный костюм - обтягивающие штаны телесного цвета, которые теряются в складках тканей, такая же лёгкая футболка поверх рубахи. Неудобно? Да. Зато потом свой эффект. Танец всегда начинался плавно, даже немного трепетно, набирал рваность и порывистость много позже, на середине долгой мелодии, и лишь под самый конец, когда Ирмо отмечал, что "лот куплен", танец практически рвался, резко и быстро заканчивался. В нём это и любили - сплетение нежности и яркости. В этот раз не прогадал - Феанор действительно купился на его схожесть с самим собой валинорским. И оба они, видимо, помнили, каким взглядом всегда на "чудный непокорный цветок" смотрел в своё время юный Феанаро. Любовь? Дети? Клятва? О нет, первое искреннее желание обладать так и осталось неисполненным. Они направились в особняк Феанора. На машине, под стать своему хозяину мощной и быстрой, легко преодолевающей расстояния, добрались даже быстрее запланированного. Неужели все настолько плохо? Намо неуверенно закусил губу. Впервые он сомневался в решении. Но хода назад уже нет. И хотя даже сам Феанор заметно нервничает, Мандос уже решил все наперёд. Не удержался. Мазнул лёгким касанием губ, маняще юркнул в сторону, мазнул бедром по бедру... настиг его нолдо на кухне, впечатывая в стол, нагибая и утыкая носом в гладкую столешницу. Позади послышался выдох то ли восхищения, то ли довольства - очень мало кто знал, что Намо наказали не сколько оковами, сколько преображением, и сейчас этим крайне довольно любовался Феанор. Более горячие и грубые пальцы скользнули вдоль паха, вырывая хриплый стон - каждый "хост" клуба Ирмо перед выходом на сцену должен был одеть кольцо на член и яички, а ласка весьма приятно нежила слишком чувствительный сейчас пах. Дальше было неприятно - Феанор явно решил проверить, действительно ли правда то, что он увидел, не морок для обмана самых глупых. Намо хрипло застонал, когда пальцы проникли внутрь, через стенку задевая и пробку в заднице - планировавшие "ночь с клиентом", всегда подготавливали себя таким образом. Сейчас всё это казалось столь далёким, важны были только пальцы внутри и рука на члене. - Так вот ты какой... и вот где прятался, да? - обжигающий шёпот на ухо. - Я давно хотел проверить все сказки о тебе... Намо вскрикивает, когда пробку аккуратно достают, но и тут же возмущённо шипит, но придавившая загривок рука неумолима. Второй рукой Феанор что-то вводит вместо пробки, большое и слишком холодное, заставляя зажмуриться и неосознанно сжаться сильнее. Первый в его жизни оргазм без особых изысков. Ноги слабеют и омега радуется, что опора столь надёжная. - Знаешь... - Пламенный явно усмехается за спиной, склонившись и вдруг перехватывая подбородок, фиксируя и натягивая кляп, заставляя мычать недовольно и кусать едва мягкий шарик. И поздно осознавать, что чуть сладкий привкус на губах, это аналог виагры. Жар наполнил тело слишком быстро. -... а я ведь знаю, зачем ты вышел на танец. Знал, что буду я. А что до вакцины. Я дам тебе её испробовать. Точнее, она уже в тебе, а чем больше ты возбужден и двигаешься, тем быстрее она подействует. Да, ты правильно догадался, введённая в тебя игрушка не просто так столь велика и неприятно-холодная. Внутри та самая вакцина, вот только активатор для неё - твой пик наслаждения. И мы вместе его достигнем. А когда она подействует... ооо, это будет прекрасная течка, Намо. Только ты и только я. На всю неделю. Или даже больше. Знаешь, трахать такого беспомощного тебя одно удовольствие, а через пару часов ты будешь сам молить тебя не только трахнуть, но и поиметь во все дыры! Шлюха. Удар-шлепок. Одновременно приятно и обидно, но сказанное доходит с трудом сквозь жар и муть. Дышать сложно. Ещё удар и Намо стонет, выгибается, трется уже сам и Феанор не выдерживает. Медленно включается игрушка, вибрируя внутри и посылая ток по телу, отчего перед глазами пятна и искры, а стоны в кляпе переходят в тихий вой. Намо не просто метается, его буквально выворачивает и выгибает на столе, а с резким проникновением самого Феанора в недавно обласканное пальцами лоно и вовсе выбивает дух. Это... описать такое не хватало не только слов. Ирмо, до которого по связи долетели лишь обрывки эмоций, весьма обрадовался, что был в этот момент в душе и рядом был Мелькор, вытрахавший все дурные мысли вывалиться в коридор и пусть имеют, кто хотят, а кончил младший из близнецов пару раз, пока Бауглир только разгорелся, и их ночь обещала быть удивительной и долгой. Впрочем, как и у многих других майар Лориэна и Мандоса, а также тех, кто с ними связан. *** Эта неделя показалась Намо одновременно адом и раем. Феанор, казалось, действительно не знает усталости, а вакцину он исправно добавлял, продолжая действие течки и принуждая почти что скулить, хотя ни разу Намо так и не опустился до мольбы вслух. Зато на ложе творил удивительное таинство - не только желая обычного, но и весьма экстремального секса, перепробовав практически все позы. Правда, Феанор так и не доверился омеге, поэтому всю неделю тот был связан по рукам от локтей прижато к плечам запястьями, чтобы не смог достать то, что теперь всё время было вместо пробки или хотя бы ограничитель на член - ласкать самого себя тоже не позволялось, но даже так Намо умудрялся тереться о постель и от этого ловить сухое наслаждение. Лишь когда лимит действия искусственной течки был достигнут, Намо освободили от игрушки, но не развязали, остаточно ещё сливаясь воедино, но как-то более спокойно и нежно, будто нолдо пресытился их близостью. Ещё спустя два дня Намо окончательно пришёл в себя. Один и в полностью пустом особняке. Рядом лежала папка с исследованием и записи о этой неделе, впрочем, под кодовыми "альфа" и "омега". Болью и обидой скрутило, Намо хрипло завыл, срываясь то в плач, то в дикий смех. Его била дрожь, а сил не было даже банально пошевелиться, ведь за эти почти десять дней Намо не ел и не пил. По крайней мере, сам не помнил, разве что его поил сам Феанор. Последние крохи Намо отправил с посланием Манвэ, где он находится и что бумаги добыты. И отключился, обмякнув с засыхающими на щеках слезами