Тот, кто следит за тобой

Эдмонда больше нет… Эту страшную весть я узнала утром, когда пришла к нему в больницу. Его палата пуста и постель убрана. У выхода из палаты я заметила тихо стоящего Амита, грустно смотрящего на меня. По его взгляду я поняла, что случилось непоправимое. - Где Эдмонд? – заведомо зная ответ, спросила я сквозь слезы. - Мне жаль, Анетт… Дядя умер… - в глазах Амита стоят слезы, я вижу, как тяжело переживает он утрату и крепко обняла его. Спасаясь - мы брали друг у друга силы. - Что произошло? Почему он умер? Ведь его состояние было стабильным. – сквозь слезы говорила я. - Внезапная остановка сердца, врачи не смогли его спасти. – я плакала, крепко обнимая Амита, а он гладил меня по спине, тесней прижимая к своему телу. Я находила в нем силы и верила, что Амит найдет силы во мне. Не хотелось сейчас думать о том, что Эдмонд умер по нашей вине, вновь винить и упрекать себя. Я знала, что это так, но устала чувствовать вину за произошедшее. Я как могла поддерживала Амита, он был безутешен в своем горе. Чтобы не говорил раньше, а дядю он любил больше всего. Мое сердце разрывалось видеть его страдания. Мне хотелось большего контакта с ним, но я могла только обнимать его и едва заметно поглаживать. Он почти не разговаривал со мной, страдал в одиночку, позволяя лишь малый контакт с собой. - Ты такая добрая, Анетт, сама страдаешь, но утешаешь меня. – сказал тихим голосом Амит. - Мои страдания, по сравнению с твоими – ничто. Он был твоим самым близким человеком, поэтому просто позволь мне быть рядом. Я бы хотела забрать твою боль и облегчить страдания. Как жаль, что это невозможно сделать. Все же Амит был очень сильным мужчиной. Вспомнив о обязанностях, которые легли на его плечи, он сразу кинулся их выполнять. Организовать достойные похороны, заказать надгробие, известить о смерти родственников и знакомых. Дел было много, а времени мало. Поэтому я взяла на себя часть обязательств, тем самым освобождая Амита от груза обязанностей. Эдмонда похоронили на следующий день на городском кладбище. Попрощаться пришло большое количество народа. У него было много друзей и знакомых – что подтверждало, каким замечательным человеком он был. В церкви Амит произнес душещипательную речь, слушая его я заливалась слезами. Речь Амита отражала все его чувства к дяде. Слушая его, верила каждому слову. Приехал брат Эдмонда с женой. Я рада, что они приехали попрощаться, учитывая какими напряженными были их отношения. Увидев Амита тетя радостно вцепилась в него, обнимая и целуя. Это было взаимно, Амит очень обрадовался встрече с родственниками, хоть повод встретиться был весьма грустным. Амит представил меня как невесту Эдмонда, и я буквально увидела, как вытянулось в презрении лицо тети, когда ее озарила догадка. И я представляю, что она подумала обо мне. Ведь по моему лицу было видно, что сильной любви к Эдмонду у меня не было, значит я покусилась на его деньги. И этого было достаточно, чтобы сделать меня изгоем в их семье и обращаться со мной пренебрежительно. Я почувствовала себя лишней, когда меня отодвинула от Амита его родственница. Правильно, я ему никто. На этом трагическом событии я присутствую, как невеста Эдмонда и нас с Амитом ничего не связывает. Амит даже не обратил внимания на то, что я отдалилась от их компании, стоял о чем-то беседовал с тетей. Толпа стала разбредаться, а я осталась стоять у надгробия Эдмонда. Чувство вины с новой силой обрушилось на меня, и я упала перед его могилой на колени. Слезы заструились по щекам, открывая наизнанку мою душу. «Прости меня, прости, - повторяла я сквозь слезы. - Ты же знаешь, люди эгоистичные по своей природе, каждый хочет счастья для себя, вот и я хотела… Знаю, ты не должен был узнать об этом так и уж точно не должен был умирать из-за этого. Всю свою жизнь я буду помнить, что стала причиной твоей смерти. Никогда мне не искупить свой грех перед тобой. Эдмонд, пожалуйста, отпусти меня, дай свободно дышать. Дай хоть чуть-чуть побыть счастливой с ним.» Уронив голову на руки, я горько заплакала в ладони. Чья-то рука опустилась на мое плечо и вскоре я почувствовала, как меня притягивают к себе, утирают слезы, обнимают и целуют в макушку. Амит… он все-таки со мной. Я крепко вцепилась в него, сотрясаясь в рыданиях. Он что-то шептал, как-то успокаивал и вскоре слезы высохли. Мы не говорили, слова были лишними. Здесь мы остались одни, наедине со своей болью и потерей. Выплакав все слезы и утерев их рукавом, мы пошли к машине. Домой ехали в молчании, между нами было напряжение. Подъехав к моему дому, Амит впервые заговорил. - Ну вот ты и дома… Пожалуйста, не вини себя в случившемся, помни, что я буду ждать тебя сколько потребуется. – он ласково погладил меня по щеке. Радость от этой маленькой поддержки и ласки вылилась в переизбыток чувств. Хотелось показать ему свою любовь, чтобы он ее почувствовал, понял, что я все еще люблю его и не хочу больше мучать ни его ни себя. Но мы только что похоронили Эдмонда, это слишком жестоко предаваться чувствам, когда из-за нас он лежит в земле. Сквозь призму слез, я все-таки спросила: - Ты все еще любишь меня? - Конечно. А ты? - Да, Амит. Я сторонилась тебя, но только сейчас поняла, как это было глупо. Я должна была держаться за нашу любовь, чтобы все это было не зря. Прости, что отдалилась, ты единственный кто нужен мне в этой жизни. - Анетт… больше я ни за что тебя не отпущу. – не свойственно случаю, я счастливо улыбнулась, зачарованно смотря в его глаза. - Так красиво… - прошептала я. - Что? - Твои глаза! Они такие… особенные… Я будто впервые смотрю в них. – теперь Амит целиком и полностью мой, и наши отношения можно перестать скрывать. Это великолепно. Не разрывая зрительного контакта, я взяла Амита за руку и провела его в дом. Он улыбнулся мне, ничего не сказав. Медленно, так сексуально закрыв глаза, Амит остановился в коридоре и поцеловал меня, нежно притянув к себе за талию. Уверенно нырнув в мой рот, его язык стал ласкать меня изнутри. Как давно я не чувствовала этих губ! Этот поцелуй один из лучших, что был у нас. Мне не хватало воздуха, и я горела изнутри. Мое тело рвалось к нему и жаждало принять его в свои глубины. Он ласкал мою спину, ягодицы, а я запускала пальцы в его и без того взъерошенную шевелюру. Подняв меня на руки, Амит понес к кровати, застланной кремовым атласным покрывалом. Опустив меня на кровать, Амит отстранился от губ, нежно лаская мою кожу взглядом. - Что ты хочешь, Анетт? – спросил Амит, собирая остатки самоконтроля. Амит повел по моей щеке ладонью, продолжая гипнотизировать взглядом. - Хочу тебя… Я так скучала по тебе. - Теперь мы настоящая пара и я никогда тебя не отпущу. - произнесённые им слова сопровождались громким раскатом грома. После месяца разлуки я была так счастлива слышать, что он по-прежнему меня любит. Крепко обняв его, я тесней прижалась к его телу. - Кажется, скоро будет дождь. - Люблю грозу. – пробормотала я. – А ты? - Тоже. Мы так с тобой похожи. – я ласково улыбнулась ему. Иметь схожие интересы – это настоящее счастье для возлюбленных. Грустно, когда между парами нет ничего общего кроме интимной близости. Очень грустно. Взяв мое лицо в свои ладони, он наклонился к моим губам, прикасаясь к ним в страстном, диком поцелуе, воспламеняющем наши тела. Его язык глубоко ласкал мой, вознося на седьмое небо наслаждения. Обняв его за шею, я почувствовала, как от прикосновения к его коже мои чувства обострились. Я положила свои ладони ему на спину. Ласково поглаживая теплую мягкую кожу спины, я почувствовала, что эта ласка пришлась ему по душе. Отстранившись от моих губ и увидев в глазах желание, Амит опустился ниже, осыпая мою шею поцелуями. Мне не хватало воздуха, мои губы пересохли, и я поймала себя на мысли, что кусаю их. Вскоре, к своему удовольствию, я поняла, что Амит стал снимать с меня маечку, открывая своему взору белый кружевной лифчик. Спустившись чуть вниз, так, что его голова была напротив моих грудей, он проложил дорожку поцелуев от одной вершинки к другой. Аккуратно расстегнув бюстгальтер, в его глазах загорелось восхищение. - Ммм… ты не представляешь, как я люблю твою грудь. Она идеальна. – залившись краской, я мягко улыбнулась, принимая его комплимент. Амит коснулся ладонью груди, любовно лаская и целуя каждый ее сантиметр. Я едва не потеряла сознание от нахлынувших ощущений. Он целовал мой плоский живот, я наслаждалась его прикосновениями, щедро одаривая своими поцелуями и бешеной страстью. Мне хотелось его всего и немедленно, дыхание сжигало изнутри, а тело словно объяло пламенем. Слившись воедино, мы понеслись в бешеном ритме страсти. Ощущения были настолько яркие и сильные, что я выплескивала их в стонах и царапаньях спины, нисколько не задумываясь, о его дискомфорте. Но на его лице не было и тени неудовольствия, скорее наслаждение и сладкий экстаз. В конце концов разрядившись, он некоторое время оставался во мне, целуя мои веки, виски, щеки, нос и губы. Он взглянул на меня взглядом полным любви, погладил по щеке и крепко обнял. - Теперь ты – моя! Только моя. Больше ты никому не будешь принадлежать! - А ты, значит, мой? – спросила с улыбкой я. - Конечно, твой. И так будет всегда. – почему-то я нисколько не сомневалась в правдивости его слов. Я верила ему и была невероятно счастлива. Уже засыпая, я услышала его вопрос: - Переезжай ко мне. Я хочу, чтобы ты жила со мной. Конечно же, я хотела жить вместе с ним. Видеть его каждый день, целовать, обнимать, заниматься любовью и готовить для него еду. Но разве это не слишком быстро? - Амит, по-моему, ты торопишь события. Сегодня мы похоронили Эдмонда, это слишком жестоко по отношению к нему. - А какое это имеет значение? Дяди уже нет и ему все равно. В отношении тебя у меня самые благородные намерения. Я хочу, чтобы ты всегда была рядом, хочу видеть тебя каждый день. Я и так слишком долго ждал тебя! - Слишком долго ждал меня? - Анетт, я влюбился в тебя еще в приюте. Это было как одержимость, я везде тебя искал после и случайно нашел там в подворотне. Я улыбнулась ему, проведя губами по его груди. - Это невероятно Амит. Мне было восемь. Тогда я не думала о любви, ты мне был всего лишь другом. - Ты уже тогда была красивой. Я просто тебя любил, на расстоянии. Конечно, я бы тобой не воспользовался, дождался бы твоего взросления. Так что ты думаешь на счет переезда ко мне? У тебя никого нет, у меня теперь тоже, давай друг для друга станем всем? - Давай. – отбросив мораль, вину, Эдмонда - просто сказала я, скрепляя наш договор сладким поцелуем. Теперь мы вместе, наше будущее прекрасно, наше счастье безгранично и так будет всегда.