Неважно как далеко ты находишься/No Matter How Far Away You Roam

      — Итак. Мерлин.       Мерлин опускает взгляд на наивкуснейший панини на его тарелке, возвращается к Артуру и вновь опускает взгляд на блюдо, понимая, что его только что заманили в хитроумную ловушку. На лице Артура благосклонное выражение. Благосклонное лицо Пендрагона никогда не сулит Мерлину ничего хорошего, возможно, из-за того, что он совершенно не способен сказать ему «нет».       — Я отказываюсь быть арестованным из-за тебя, сейчас же почти Рождество.       — Да. Рождество. Вообще-то, у меня есть к тебе небольшая просьба по этому поводу.       — Артур, нет. Я не собираюсь притворяться Санта Клаусом и травмировать бедных детей, я не пойду срубать тебе рождественское дерево, я не буду его украшать, я не куплю подарки твоей ужасной сестре, отцу или мачехе, я не оболью гоголь-моголем твою партнершу, я…       — Я хотел узнать, не поедешь ли ты со мной домой? — Мерлин замолкает на полуслове и пристально смотрит на него, затем снова на свой панини, и вновь поднимает взгляд на Артура. Это панини лжи и боли. Это точно.       — На Рождество? Если ты не забыл, меня ждут дядя, мама и сестра, я не поеду с тобой домой просто потому что ты трудоголик.       — Нет… У моей мамы могло сложиться впечатление, что мы с тобой слегка женаты.       Мерлин пристально осматривает его и откусывает кусочек сэндвича.       — Твоя…как можно быть слегка женатыми?       — Я сказал ей, что это мелочь, просто оформление документов, иначе она бы расплакалась из-за того, что её не пригласили. И, очевидно, не только моя мама. Вся моя семья… Думает, что мы женаты, — Артур морщится. — Прости.       Какой бы план не пытался претворить в жизнь Артур, в нём есть один огромный, очевидный изъян.       — Артур. Если ты не заметил, то на самом деле мы с тобой не женаты. Совсем. Вообще не женаты.       Блондин одаривает его очаровательной улыбкой и всё тем же благосклонным выражением лица одновременно, Мерлин в полной заднице.       — Но ты ведь мог бы притвориться? Всего на несколько дней?       — Нет, — отвечает Мерлин. По крайней мере, это хорошее начало переговоров. — У меня тоже есть семья, я уже сказал тебе об этом, и я совершенно уверен в том, что я лишь консультант в твоей компании, а не её работник, а это значит, что ты не можешь мной командовать, кроме того, мы даже не встречаемся, зачем тебе говорить своей семье, что мы женаты? Разве отношения не были бы первым логичным шагом на твоём изощрённом пути из лжи и слёз?       — Вероятно, они думали, что мы встречаемся уже как год или два. Так что моя мама начала спрашивать, почему вы никогда не встречались, и…       — Это многое объясняет о твоей сестре и её отношении ко мне, — говорит Мерлин с нарастающим ужасом. — Ты хочешь сказать, что Моргана действительно думает, что мы женаты? Типа, живём вместе и так далее?       — Наша годовщина в апреле.       — Я притворюсь, что не слышал этого.       — Слушай, загородный дом моего отца до неприличия велик, ты можешь пригласить туда и свою семью тоже. Наши мамы найдут общий язык, Гаюс и так знает моего отца, а Фрея и Моргана… — Артур замолкает. Мерлин думает о том, какое именно влияние Моргана Лафайет окажет на его милую младшую сестру, и понимает, что мир этого не переживёт. — Прошу, Мерлин. Всего несколько дней.       Панини этого уже не исправит. Неудивительно, что Артур решил угостить его ещё и десертом. Мерлин возьмёт чизкейк. Возможно даже целый торт.       — Что ж, знаешь, я просто хочу указать на небольшие несостыковки в твоём плане: моя семья вовсе не думает, что мы женаты или что мы встречаемся, что, вообще-то, может оказаться проблемой.       — Фрея решит, что это достаточно весело, а твои мама и дядя уже привыкли ко всем странностям рядом с тобой.       Мерлин взмахивает руками и ловит неприязненный взгляд официантки, но ничто другое не сможет передать то, насколько глупо, по его мнению, ведёт себя Артур.       — Что заставило тебя сказать кому-либо из них, что мы встречаемся, в первую очередь?       Артур краснеет, и Мерлин уже думает над следующими словами.       — Моя мама. Она хочет, чтобы мы были счастливы, и у неё всегда были лишь добрые намерения, и она бы волновалась каждый раз, когда бы я приходил на семейные праздники без пары, поэтому я, в конце концов, просто выпалил, что на самом деле у меня кое-кто есть, и я даже не думал о том, чтобы выдумывать человека, потому что папа бы навёл о нём справки…       — Твоя семья действительно ужасает.       —…поэтому я, вроде как, остановился на тебе.       Мерлин бросает на него беспомощный, полный боли взгляд. Обычно Артур бы подумал, что это забавно. Сегодня он просто посылает ему такой же взгляд в ответ.       — Ты же знаешь столько хороших, более подходящих тебе людей, Артур. Есть Митиан.       — Моя кузина.       — …и Елена…       — Тоже моя кузина, только с другой стороны.       — …Вивиан?       — Ты издеваешься?       — Оу, есть и другие мужчины! Те, которые знают, какую вилку для чего использовать! Леон был бы прекрасным фальшивым мужем, он из тех, кто женится.       — Леон в тот момент встречался с Софией, и Моргана никогда бы не поверила мне. И, в любом случае, сейчас он встречается с Гвен, поэтому она тоже не подходит. И это уже решенное дело, я не могу изменить это в данной ситуации.       Мерлин показывает ещё один жест, который, как он надеется, показывает то, насколько он неподходящий партнёр для Артура Пендрагона, шикарного бизнес-магната, который не утруждает себя использованием своего наследственного титула, если только не пытается флиртовать с американцами. Иногда ему кажется, что его должны вышвырнуть из тех мест, куда Артур тащит его после работы, и, в профессиональном плане, у него это очень даже получается.       — Ты же понимаешь, что это безумие, да?       Парень пожимает плечами, выглядя совершенно смущенным, хотя, возможно, он просто притворяется.       — Мерлин, это моя мама. Я не могу её разочаровать. Уже почти Рождество.       — Если она хоть чем-то похожа на остальных членов твоей семьи, то она просто сочтёт это забавным.       Артур выглядит так, словно понимает справедливость этих слов, но затем качает головой.       — Слушай, это всего лишь один праздник, я буду должен тебе сотню услуг, если тебе это нужно, но мы можем хорошо провести это Рождество, мы всегда проводим его, даже когда Нимуэ и мой отец дерутся как кошка с собакой, а Моргана подаёт нам сомнительные коктейли. На самом деле, эти коктейли даже помогают пережить происходящее, особенно когда Моргауза и Агравейн приходят на ужин в канун Рождества. Твоей семье будут рады, а мама так сильно хочет с тобой познакомиться, и я расскажу ей всё в следующем году, но разве мы не заслуживаем хорошего Рождества?       Мерлин — ужасный, ужасный слабак, когда дело касается Артура. Гвен всегда говорит ему об этом с большим сочувствием, а Гвейн — с его отсутствием.       — Я предполагаю, что у тебя уже есть обручальное кольцо, — говорит он и вздыхает, когда Артур лучезарно улыбается ему со всем самодовольным торжеством теперь, когда он уверен в своей победе.

________________

      — Что ж, у меня есть одна интересная идея на Рождество, — сообщает Мерлин Фрее по телефону тем же вечером.       Та мычит в ответ.       — Это та идея, которой ты в первую очередь делишься со мной, чтобы я смогла убедить маму?       Мерлин позволяет своему виноватому молчанию говорить за себя.       — Что же это за блестящий план такой? Пляж на юге Франции? Пожертвование на благотворительность в городе?       — Я не говорил, что он блестящий, я сказал интересный, — Мерлин сглатывает. — Что ты думаешь о том, чтобы провести Рождество в поместье Пендрагонов, помогая мне делать вид что я — муж Артура?       За этим следует долгая, долгая пауза, во время которой Фрея, видимо, ждёт кульминации истории. Если бы только такая была. Это вполне могло бы войти в учебники по истории как одно из худших решений Мерлина в жизни, возможно, уступающее только дружбе с Артуром.       — Думаю, мне не стоит задавать все очевидные вопросы, — наконец говорит она.       — Я уже задал их довольно громко, но, каким-то образом, меня всё же уговорили. Но я сказал, что сделаю это только если вы все согласитесь. Я проведу каникулы только со своей семьёй.       — Оу, я поеду, если мама с Гаюсом согласятся, потому что это, несомненно, самая смешная ситуация, которую мне приходилось видеть, — фыркает Фрея. — Я хочу рассказать дяде Гаюсу просто для того, чтобы увидеть его лицо, — Мерлин тоже уже представлял себе это, скорее с волнением, чем с удовольствием. — Серьёзно, Мерлин, его мужем?       — Ты поможешь мне уговорить маму?       — Мама будет счастлива, что ей не придётся готовить, так что она просто смирится с вашим с Артуром последним безрассудным планом с облегчением, — Мерлин хочет возразить, но понимает, что она права. Он действительно рад, что купил ей потрясающий Рождественский подарок, она этого заслуживает. — Но его мужем?       — Не спрашивай меня, спроси Артура, он был тем, кто свалил на меня всё это.       — Он купит тебе бриллиант? Он обязан купить тебе бриллианты. И, думаю, мне и правда стоит его спросить, — отвечает Фрея и затем, к его ужасу, сбрасывает трубку.       Что ещё более ужасно, так это то, что Мерлин получает сообщение от Артура через пятнадцать минут, в котором говорится, что мы с Фреей согласны с тем, что бриллиант огранки «принцесса» — единственный подходящий вариант. Она сказала, что уже звонит твоей маме, чтобы узнать её мнение.

______________

      Поездка в поместье Пендрагонов, где-то в сельской местности, проходит в тишине примерно первые пятнадцать минут, прежде чем Артур начинает говорить.       — Итак, возможно, тебе стоит узнать, что я им рассказал об этой ситуации.       Мерлин стонет, откидывает голову назад и удивляется, почему он сначала не поехал домой, чтобы отправиться в неудобную поездку на поезде со своей мамой и дядей вместо всего этого. Фрея приедет прямо из университета, так как она задержалась там на несколько дней, чтобы провести время с друзьями.       — Да уж, мне стоит это сделать. Мы начали встречаться в июне два с половиной года назад, и тебе постоянно не везло с расписанием отпусков. Ты переехал ко мне в прошлом августе, так как я живу ближе к работе. Мы поженились в апреле по обоюдному согласию, а не по предложению кого-то из нас.       Мерлин ждёт продолжения, но Артур не спешит с этим.       — Это всё?       Артур моргает.       — Мне не пришлось придумывать что-то ещё.       — Но Моргана несколько раз была в твоей квартире — вся твоя семья была в городе — с августа прошлого года, где они думают, я был?       — Деловые поездки, прогулки с друзьями, — Артура не волнует ничего, кроме того, что касается его матери, поэтому Мерлин начинает нервничать, когда видит, что тому становится неуютно. — Возможно, я раскладывал некоторые вещи к их приезду, которые могли заставить их думать, что там живут два человека.       — И тебе никогда не приходило в голову рассказать мне о том, что я твой фальшивый парень? Муж? Вообще ни разу? Это действительно многое объясняет о моих отношенях с твоей сестрой и обо всех недомолвках, — Артур выглядит почти больным. Так ему и надо. — Какое счастье, что я не виделся с твоим отцом столько лет. Ходим ли мы на свидания? Планируем ли мы завести детей или остановимся на несносных чистокровных собаках, и просто будем разводить кактусы?       Это возвращает Артура в нормальное состояние. Какая жалость.       — Мы ходим на свидания, иначе количество историй, которые я рассказываю о тебе за ужинами было бы смехотворным, — пораженный, Мерлин замолкает, прежде чем успевает задать следующие вопросы. — Мы пока не готовы заботиться о чем-то помимо растений, которые ты иногда покупаешь, и о которых заботишься до того момента, пока я не загублю их во время твоей поездки. Возможно, однажды купим кота, но тебе нравятся птицы, а я боюсь просыпаться посреди ночи от того, что кто-то пищит и просит крекер. Мы не уверены насчет детей, и даже не позволяй никому приставать к тебе по этому поводу.       — Что, они могут? — спрашивает Мерлин с внезапным ужасом, даже его уши дёргаются (это сопротивление ветра заставляет их тянуться так далеко, и, Боже, он проводит слишком много времени с Артуром и Гвейном, если отпускает глупые шутки о своих же ушах). — Это, в большинстве своём, те ответы, которые я бы дал, вау. Хотя я и не знал о твоём отношении к птицам, это довольно забавно.       — Заткнись, — отвечает Артур и закатывает глаза от выражения на лице Мерлина. — Конечно, это те ответы, которые ты бы дал. Ты крадёшь покрывала летом, но не зимой, потому что ты слишком занят, ведя себя как слизняк, ты отказываешься готовить что-то, у чего когда-то было лицо и тело, но без проблем ешь это, твоя сестра хочет стать доктором как твой дядя Гаюс, и я выбрал тебя в качестве супруга потому, что я знаю тебя, Мерлин. Это не сработало бы с кем-то другим.       Мерлин, совершенно сбитый с толку, не находит вразумительного ответа на это.       — А что я должен буду сказать, когда они будут спрашивать меня о тебе? — наконец произносит он.       — О, да ладно. Мерлин, ты уже знаешь ответ на этот вопрос.       Это так. Он знает, что Артур разговаривает во сне, когда особенно устаёт, и что он не может собраться на работу без ужасной утренней программы, звучащей на заднем фоне, и он знает всю откровенно сложную семейную историю, которая привела его к тому, что они проведут Рождество с его отцом, его матерью, женой его матери, с которой они прожили десять лет, его сводной сестрой, и, как минимум, его ждёт один ужин со сводной сестрой сводной сестры Артура и его жутким дядей. И не то чтобы он не знал, что они с Артуром практически живут бок о бок, но это совсем другое дело, когда его вот так ставят перед фактом и помещают в контекст «уже состоявшегося» брака. Это то, о чем Мерлин не позволяет себе думать, потому что это звучит заманчиво в худшем смысле этого слова, в том смысле, что лет через пять у него будет разбито сердце, если он продолжит слишком много об этом думать и слышать о том, что Артур так много размышлял над этим, рассказывал об этом своей семье. Всё это заставляет его быть неуверенным в том, хочет он ударить Артура или сделать что-то чертовски опасное, например, поцеловать его.       — В кармане моего пиджака лежит коробочка, я должен был отдать её тебе до нашего отъезда, — говорит Пендрагон, когда решает, что у Мерлина было достаточно времени на то, чтобы всё обдумать. — Достанешь её, ладно?       И Мерлин достаёт, потому что это не самое интимное действие из тех, что когда-либо происходили между ними. То, что он достанет из кармана пиджака Артура нечто, что, очевидно, является коробочкой для колец, не идёт ни в какой сравнение с тем, как он проверял его на наличие сыпи или забирал полуголого из дома после интрижки или ещё с чем-то из того, что происходило между ними. Это обычная чёрная коробочка, и по кивку Пендрагона Мерлин открывает её: два кольца из золота (он готов поспорить, что оно даже настоящее), одно немного толще другого, и на обоих выгравировано с внутренней стороны…       — Серьёзно, Артур? Т.Х.Уайт?       — Тебе нравится Уайт. Мы сблизились благодаря ему. «Раз и навсегда» было бы романтично, но не сентиментально. Надень его, Мерлин, нам придётся к этому привыкнуть.       Мерлин достаёт своё кольцо, несколько неуклюже, не надеясь на какие-либо церемонии с надеванием этого кольца на безымянный палец, на котором оно идеально сидит, потому что Артур действительно ужасный человек.       — Этим кольцом я закрепляю наш брак, — произносит Артур, когда Мерлин надевает его. — Передай мне моё, пожалуйста.       Он передаёт, и это странно, наблюдать за тем, как Артур деловито надевает кольцо, также как он делает это с кольцом на большом пальце, семейной реликвией его матери. Он чувствует, что должен сказать что-то, как это сделал Артур, но он слегка напуган тем, что это может прозвучать слишком серьёзно, поэтому кладёт коробку в бардачок, смотрит в окно и старается не ёрзать слишком часто от ощущения непривычного металла на пальце.

___________

      Поместье Пендрагонов такое же массивное и шикарное, как на фотографиях. Артур с гордостью рассказал ему, что в прошлом году в нём снималась костюмная драма, пока его отец отправился в поездку в Испанию. Мерлин и правда может в это поверить. Подъездная дорожка длинная, и сарай, преобразованный в гараж, находится довольно далеко от дома, из-за чего щёки Мерлина розовеют от холода к тому моменту, как они добираются до массивных дверей, и Артур открывает их.       Моргана встречает их у входа, веселая и подвыпившая, с бутылкой сидра для каждого из них.       — Вам это понадобится, — говорит она, вся безмятежная и самодовольная, и осматривает их. — Тебе действительно стоило взять с собой всю свою семью, чтобы защитить себя, — обращается она к Мерлину и исчезает в доме.       — Почему вы оба такие? — спрашивает Мерлин вполголоса.       Артур кладёт руку ему на плечо, чтобы проводить внутрь.       — Годы репрессий со стороны высшего общества, моя мать, бросившая отца ради моей няни, открытие того, что Моргана на самом деле дочь моего отца, выбирай что хочешь.       Мерлин даже не успевает признать что это, по крайней мере, достаточно справедливо, когда родители Артура набрасываются на них. Утер так же страшен, как и всегда, возможно, ещё более устрашающ из-за того, что носит брошь в форме венка на лацкане своего делового костюма. Двух других Мерлин ещё не встречал, лишь видел на фотографиях: Артур всегда говорит об Игрейне, словно она ангел, и она даже похожа на него, блондинка, до глупого великолепная, как и её сын, сразу же обвила руками его шею. Нимуэ, мачеха Артура, следует за ними более степенно, подмигивая Мерлину, когда ловит его взгляд.       Причина подмигивания становится более ясной, когда Игрейна отпускает Артура, поворачивается к Мерлину и появляется чувство, будто она собирается разрыдаться прямо перед ним.       — Мерлин, я так рада наконец с тобой познакомиться, Артур был таким эгоистом, держа тебя при себе. Он рассказывал мне о тебе много лет подряд, и я была так рада, когда он наконец признался, что вы встречаетесь. Твоя семья тоже приедет?       — Они должны добраться до вокзала днём.       — Мы с тобой поедем и встретим их, ты не против? Оставим Артура здесь, ему и так пришлось везти вас двоих от Лондона, как прошла поездка, милый?       — Всё было хорошо, мам, — отвечает Артур, обнимая свою мачеху.       Мерлин оказывается заключённым в крепкие объятья от Игрейны, за которыми последовал поцелуй в щёку.       — Я очень рада наконец встретиться с тобой. Я ждала этого целую вечность, но никак не могла найти время, чтобы посетить Лондон, а ты всегда был со своей семьёй, я даже не знаю, почему не предлагала вам пожить у нас до этого, — она берёт Мерлина под руку. — Пойдём со мной, я хочу узнать тебя получше, в гостиной есть камин и немного гоголь-моголя, мы выпьем немного безалкогольной его части перед тем как поедем забирать твою маму. Как ты думаешь, она будет недовольна тем, что я купила ей только шарф? Так сложно покупать вещи для людей, которых ты совсем не знаешь.       Мерлин моргает, немного сбитый с толку.       — Я уверен, что всё будет хорошо, она ничего и не ждёт.       — Нонсенс, и если она и правда такая, какой её описал мне Артур, то у неё обязательно найдётся что-то для всех присутствующих, так что это самое меньшее, что я могла сделать, чтобы отплатить за это.       Мерлин озадаченно смотрит на Артура, а он одаривает его той улыбкой, в которой в равной степени сочетаются извинение и веселье. Теперь Мерлин лучше понимает, почему он вдруг решил найти мужа для того, чтобы осчастливить свою мать.       — Мам, — говорит Артур, когда Игрейна продолжает задавать ему вопросы, на которые он не успевает отвечать, и периодически бросает на него взволнованные взгляды. — Может дашь Мерлину вздохнуть? И представишь его Нимуэ? Он также давно не виделся с Морганой и отцом.       — Конечно, Артур, — она отступает и переводит взгляд с одного на другого, выглядя слегка заплаканной.       Мерлин торопливо думает о том, что ещё он может сказать.       — Дом выглядит прелестно.       — Не правда ли? Я бы не смогла его покинуть, да и он настолько велик, что мы с Нимуэ до сих пор живём здесь с Утером, — Мерлин никогда, никогда не сможет понять Пендрагонов.       Моргана сидит в гостиной, когда они туда заходят, и широко раскрывает глаза, смотря на Мерлина и словно говоря ему: «Я знаю, разве это не смешно», чего она не могла сказать, потому что именно она открыла им дверь и вручила алкоголь, сообщив, что он им пригодится.       — Мерлин, дорогой, прошло столько лет. Но не с того момента, как ты вышел за моего братца! — до Мерлина доходит, что это объясняет все обвинительные и сбивающие с толку сообщения о том, каким подлым он был на протяжении последних нескольких месяцев.       — Ну, вы знаете, какими бывают молодожёны. Мы были немного заняты, — Артур издаёт сдавленный звук, и поделом ему.       Моргана смеётся, Нимуэ тоже, что слегка настораживает. По крайней мере, Игрейна с Утером в основном смотрят неодобрительно.       — Давай, Мерлин, тебе понадобится коктейль или два, чтобы справиться с этим, — говорит она ему, и парень поднимает бутылку сидра, которую даже не успел открыть. Она закатывает глаза. — Серьёзно, это только начало.       

_____________

      Поезд, на котором едут мама с Гаюсом, должен прибыть на двадцать минут раньше поезда Фреи, и Мерлин потихоньку забирает ключи от машины Артура, потому что тот уже практически пьян. Ему почти удаётся сбежать, когда Игрейна хлопает его по плечу, надевая пальто.       — Ты же не думал, что сможешь ускользнуть без меня?       Мерлин старается не покраснеть и, вероятно, терпит неудачу.       — Эм, может лишь на мгновенье? Не имею ничего против вас, я просто думал, что вы, возможно, захотите немного побыть со своим сыном.       — Это предусмотрительно, Мерлин, но ты мой зять, и я тебя почти не знаю, так что собираюсь поехать с тобой. Машина Артура достаточно большая для того, чтобы без проблем вместить нас пятерых, включая багаж.       На это ему нечего ответить, поэтому Мерлин подаёт ей руку и ведёт к машине, напоследок бросив на Артура беспомощный взгляд (и получив в ответ воздушный поцелуй, потому что Артур действительно ужасный человек). Игрейна принимает его руку, и, что удивительно, она почти не разговаривает с ним по пути. Его первое впечатление было слегка шокирующим от оказанной привязанности, но, видимо, она куда спокойнее, когда не является частью толпы безумных Пендрагонов. Он надеется на это.       — Я понимаю, как ты, должно быть, избегал нас всё это время, — говорит она, когда они садятся в машину, и Мерлин чуть не давится собственным языком, потому что, ну конечно, именно к такому выводу она пришла, и он никак не может этому возразить. — Но я уверяю тебя, правда, мы ужасны только когда собираемся вместе. Поодиночке мы не так уж ужасны.       — Вы вовсе не ужасны, — протестует Мерлин и думает, что ещё может прозвучать не так фальшиво. — Подавляющие, возможно, но… это скорее из-за того, что я слишком беспокоился о том, что вы меня возненавидите. Я имею в виду, не Моргана с Утером, их я уже встречал, они пугают, но Моргане, кажется, я нравлюсь, да и Утер не пытается активно разрушить мою жизнь, но вот вы. Артур любит Вас, но что, если вы будете меня ненавидеть?       — О, милый, я бы не смогла, — она внезапно вновь выглядит заплаканной, а Мерлин умеет справляться со слезами, его воспитывала мать-одиночка, и у него есть младшая сестра, но он не хочет заставлять маму Артура плакать, потому что он убьет его. — Я слышала о тебе задолго до того, как Артур, наконец, набрался смелости и позвал тебя на свидание, я хотела встретиться с тобой уже очень давно. Ты подходишь ему. Уже то, как он говорит о тебе, Мерлин, любой, кто делает моего сына настолько счастливым, обязательно мне понравится.       Мерлин с трудом сглатывает и не теребит своё обручальное кольцо только потому, что люди, которые женаты уже восемь месяцев, вероятно, уже должны привыкнуть к нему. А может и нет. Он просто не хочет, чтобы было очевидно то, насколько для него это непривычно.       — Вы мне тоже нравитесь. Артур всегда высоко высказывался о Вас.       Игрейна улыбается ему, и оставшаяся часть поездки до вокзала проходит куда комфортнее, что кажется благословением, поскольку поезд его матери опаздывает на десять минут, а тратить лишние десять минут с человеком, который думает, что он ненавидит его, было бы не очень весело.

_____________

      Его мама и Игрейна мгновенно находят общий язык, достаточно для того, чтобы мама бросила на него несколько неодобрительных взглядов, целуя его в щеку и говоря, что ему нужно время от времени есть в городе, скорее всего из-за того, что он поддерживает ложь Артура. Гаюс любезно приветствует Игрейн, поскольку они давно знают друг друга, а затем рассказывает Мерлину о своих последних исследованиях, в то время, как мама Артура с его мамой беседуют, ожидая поезда Фреи.       Фрея выходит из вагона и тут же оказывается втянута в объятья матери, а затем и Игрейны, и Гаюса, и Мерлину требуется целая вечность для того, чтобы наконец обнять свою собственную сестру.       — Как дела? — спрашивает она, и он надеется, что его беспомощное пожатие плечами говорит за себя, когда Игрейна крепче прижимает её к себе.       Вся сложившаяся ситуация кажется ещё страннее, когда его семья оказывается рядом, потому что они все знают правду, поэтому его мама продолжает неодобрительно поглядывать на него, а Гаюс продолжает совершать это отвратительное движение бровями, а Фрея бросает на его обручальное кольцо по меньшей мере три встревоженных взгляда, пока он загружает вещи в багажник машины Артура. Мерлину действительно нужно поговорить с ними в какой-то момент без членов семьи Артура, чтобы поблагодарить и извиниться перед ними. На самом деле, никто из них не винит его, потому что они потрясающие, но они будут смотреть на него, и Фрея будет смеяться каждый раз, когда Артур будет совершать что-то, что обычно делают мужья.       Фрея с мамами сидят на заднем сидении, так что Мерлин одним ухом прислушивается к их разговору (что-то об украшении для ёлки, чем Пендрагоны не занимаются до утра в канун Рождества, то есть до послезавтра) и в основном говорит с Гаюсом о работе и других безобидных вещах, хотя его дядя несколько раз повторяет фразу «Артур, ну, знаешь, твой муж» излишне осуждающим тоном.       Дверь распахивается перед ними ещё до того, как они успевают подойти к ней, и в вестибюле полно Пендрагонов. Мерлину немного жаль свою семью, он не успел предупредить их о массовом скоплении Пендрагонов, пока Игрейна была с ними. Моргана мгновенно хватается за пальто Фреи и её серьги, едва давая Артуру возможность поздороваться с ней, Нимуэ и Утер соперничают за внимание Гаюса, а Игрейна практически тащит маму Мерлина в гостиную, гарантируя ей приятные посиделки, и, оу, если ей хочется чая, то она может позвонить и попросить его (потому что, ну конечно же, у них есть повар/домработница, которую можно позвать или даже кто-то еще, Мерлин обычно пропускает мимо ушей всё, что Артур говорит, когда начинает описывать, какой он шикарный человек).       Мерлин обнаруживает, что стоит рядом с Артуром, вновь шокированный поведением Пендрагонов. Он не может точно сказать то, насколько многим Артур ему обязан, но он делает следующую лучшую вещь из возможных, поворачивается к блондину и говорит настолько торжественно, насколько может себе позволить.       — В следующем году мы проведём Рождество в Сибири.       Артур, гораздо более трезвый, чем до отъезда Мерлина, горячо кивает.       — На самом деле, это может быть самым мудрым планом из возможных.

____________

      Мерлин готовился к тому, что ему нужно будет делить с Артуром постель, пока они находятся в Поместье. Мужья не спят в разных кроватях или на диване, если только они не в ссоре, чего между ними быть не должно, а пол определенно не является подходящим вариантом, потому что в поместье, как его предупредила за ужином Моргана, ночью чертовски холодно. Так что Мерлин готовил себя к этому с тех пор, как Артур уговорил его на это.       Пендрагон, к его удивлению, оказывается тем, кто застывает у двери в спальню своего детства. Она находится ближе к крылу Игрейны и Нимуэ, чем к крылу Утера, с большой кроватью с красной драпировкой посередине, и выглядит она особенно удобной после трёх опасных коктейлей от Морганы, нескольких не очень тонких намёков от его семьи, тщательного анализа его профессионального и финансового будущего от семьи Артура, да и самого Артура, державшего его за руку большую часть вечера после десерта. Мерлину не помешало бы немного поспать, вот почему он не особо впечатлился тем, что его задержало внезапное столкновение со спиной Артура.       — Что такое? — интересуется он.       — Ничего, — отвечает Артур тоном, который явно что-то значит. Их сумки уже стоят у кровати, и Мерлин вполне уверен в том, что Моргана сообщила ему о том, что во всех комнатах есть отдельные ванные, поэтому он действительно не хочет иметь дело с приступом совести Артура прямо сейчас. — Прости, заходи.       Мерлин так и делает и ждёт пока за ним закроется дверь, чтобы скрестить руки на груди.       — Ты не должен сходить с ума из-за этого.        — Я не «схожу с ума», Мерлин, честно, — Артур даже показывает кавычки в воздухе, как будто это спасает его положение. — Что вообще заставило тебя так подумать?       — Ты смотришь на кровать так, словно она собирается укусить тебя. Если у вас тут есть корги, которые могут согреть постель, то ты обязан сказать мне об этом. Это не то, что можно просто вывалить на человека. Как, о, например, наш брак.       — Здесь нет никаких согревающих постель корги, или борзых, или каких бы то ни было собак. И я вовсе не думаю, что кровать может укусить меня, Мерлин, не смеши меня.       Мерлин лишь подходит к сумке и роется в ней в поисках своей пижамы. Обычно он не надевает перед сном ничего, кроме боксеров, если только снаружи не слишком холодно, но из уважения к тому, что им придётся делить постель, он даже взял её с собой. Он, вероятно, откинет одеяло и смутит Артура, но это явно лучше чем непредвиденные объятья.       — Думаю, ты можешь переживать в этой ситуации.       — Я никогда не переживаю.       — Именно, — он, наконец, находит пижаму и издает торжествующий звук. — Я переоденусь, вернусь через минуту. Если ты только попробуешь упомянуть при мне работу, то я тебя прирежу.       Артур издает возмущенные звуки, которые могли оказаться словами, но Мерлин закрывает за собой дверь ванной и решает не думать об этом. Вместо этого он переодевается так быстро, как только может, и Артур был прав, воздух здесь намного холоднее, чем даже в квартире Мерлина, которую он старается поддерживать чуть прохладной. Затем он чистит зубы, и к тому времени, когда он выходит, он чувствует себя гораздо более трезвым, но, к удивлению, больше не нервничает, а Артур ждет его у двери, уже одетый в пижаму. И обручальное кольцо. Мерлин оставил своё на стойке у раковины и теперь необъяснимо чувствует себя виноватым из-за этого.       Мерлин ложится в постель, пока Артур находится в ванной, так как он считает, что им будет легче, если не придётся делать это одновременно. Артур предпочитает быть ближе к окну (почему он вообще это знает? Мерлину пора прекращать узнавать подобные вещи), поэтому он выбирает соседнюю сторону, сворачиваясь калачиком под одеялом. Оно пахнет хозяйственным мылом и каким-то зимним порошком, и он уже почти засыпает, когда Артур выходит из ванной и явно колеблется у края кровати.       — Просто залезай уже, — ворчит Мерлин, когда не может больше выносить этого и ударяет кулаком по матрасу на стороне Артура. — Нас ждут неудобные объятья и, вероятно, ещё более неуютные утренние эрекции в течение нескольких дней, но я совершенно уверен в том, что наша дружба проходила через большее. Например, через фиктивный брак.       — Заткнись, — говорит Артур, но забирается в постель. Его ноги ледяные, потому что у Артура просто ужасное кровообращение, и когда его рука касается Мерлина, когда он пытается положить подушки так, чтобы ему было удобнее, того настигает шок от соприкосновения с холодным металлом, и, поскольку Артур всегда снимает на ночь кольцо с большого пальца, он точно знает, что это было.       Проходит несколько минут тишины, когда они оба устраиваются, Мерлин свернулся калачиком у стены, а Артур распластался на спине, и оба понимают, что другой не спит.       — По крайней мере, наши семьи поладили, — начинает он, когда осознаёт, что Артур никогда ничего сам не скажет.       — Это будет хорошим утешением во время фальшивого бракоразводного процесса.       — Ой, не будь придурком, это была твоя идея.       — Ты должен был сказать «нет» как разумный человек и отправить меня сюда с позором или продолжать весь этот фарс! — Артур останавливается, потому что даже он понимает насколько безумно это звучит. — Слушай, спасибо. Просто очень странно, что мой лучший друг внезапно стал моим мужем.       Мерлин очень старается не покраснеть, и он очень рад тому, что в комнате темно.       — Твой лучший друг?       — Заткнись, я больше не повторю этого, — Артур издаёт мрачный звук. — Моя мама любит тебя.       — Это потому, что я очарователен.       — Бог знает чем же ты привлекателен.       — Ты мог бы выбрать и другого фиктивного мужа.       — Думаю, придётся остановиться на тебе. Нет, но…спасибо, Мерлин, правда. Каким-то образом из тебя вышел вполне сносный муж, моя мама очарована тобой, мачеха в восторге, ты уже понравился моей сестре, и мой отец, по крайней мере, готов иметь с тобой дело. Так что спасибо.       — Всегда пожалуйста, — отвечает Мерлин и решает, что в его интересах начать делать вид, что он спит, пока Артур не сказал ещё что-то глупое и милое.

____________

      Пендрагоны — та порода, которая спит допоздна, поэтому Мерлину удаётся позавтракать со своей семьёй с утра. Все трое ждут его на кухне, словно ожидают чьего-то вмешательства, но никто не делает чего-то кроме взмаха рукой в сторону стойки с обилием разложенной на ней еды, прежде чем возвращаются к потягиванию утреннего чая.       — Наслаждаетесь? — интересуется Мерлин, потому что это его вина, что они тут оказались.       — Моргана сказала, что они поставят двенадцатифутовое дерево, — отвечает Фрея с широко раскрытыми в восторге глазами шестилетнего ребёнка. — Нам придётся использовать лестницу для того, чтобы его нарядить.       — Всё замечательно, — делает вывод его мать, улыбаясь Мерлину, когда он садится за стол напротив неё. — У тебя всё хорошо?       — О, знаешь, всё кажется таким ненастоящим, — он постукивает кольцом по своему стакану с апельсиновым соком, и все переводят на него взгляд. — Верите или нет, но мы с Артуром бывали в передрягах и похуже.       Его мама хмурится.       — Не представляю, как Игрейна отреагирует, когда Артур расскажет ей правду.        Мерлин оглядывается по сторонам, автоматически ожидая, что один из Пендрагонов вот-вот набросится на него. Когда этого не происходит, он позволяет себе расслабиться.       — Я чувствую себя дерьмово — прости, мне тоже плохо из-за этого, мам, но…не знаю, я просто…       — Не можешь сказать ему «нет», — продолжает за него Фрея, что звучит чуть резче, чем выразился бы Мерлин, но не менее правдиво. — Должна сказать, я слегка обижена, что никто из нас не не смог прийти на свадьбу, это было бы хорошим оправданием для нового платья.       — Ты ужасна, все ужасны, — Мерлин безмолвно взывает к Гаюсу о поддержке и в ответ получает лишь движение бровями. Ладно, он тоже ужасен. — Вот почему я вышел замуж за Пендрагона. Тут все с приветом, но хорошо ко мне относятся.       Утер выбирает именно этот момент для того, чтобы появиться, одарить Мерлина ненавидящим взглядом, который был бы забавным, если бы не был таким пугающим, слегка дергает лицом в попытке улыбнуться остальным трём присутствующим, берёт свой кофе и уходит. Мерлин решает прекратить говорить о Пендрагонах.

____________

      Утро в доме Пендрагонов достаточно тихое, все бродят по комнатам, читают и болтают, но после обеда Мерлина тащат в библиотеку, чтобы он поработал с Артуром, который не верит в праздники, даже когда заставляет Мерлина притворяться своим мужем.       Гаюс с Утером, мамы (и мачеха) собрались в гостиной Игрейны и Нимуэ, чтобы убедиться в том, что каждому достанется необходимое количество подарков, а Фрея и Моргана разговаривают по телефону с друзьями, так что Мерлин позволяет себе расслабиться. Они с Артуром сидят на диванчике в библиотеке, обмениваясь ноутбуком время от времени, пока Артур говорит, что ему нужно, а Мерлин работает над тем, чтобы это осуществить.       — Чувствуешь себя лучше сегодня? — спрашивает Мерлин через какое-то время, когда в их работе возникает задержка, и Артур в кои-то веки не показывает склонность начать всё сначала.       — Я никогда не чувствовал ничего меньшего, чем полную уверенность в своих планах, — нагло лжёт блондин. Ему даже не хватает совести на то, чтобы попытаться выглядеть хоть чуть-чуть пристыженным. — Тебе действительно стоит больше верить в меня, Мерлин.       — Ты невозможен.       — Объясняет то, почему ты вышел за меня, — толкает его плечом Артур, ухмыляясь, и Мерлин закатывает на это глаза. — Да ладно тебе, ты же знаешь, что я — находка, — Мерлин пихает его локтем, когда он наклоняется ближе. — Просто скажи это, я же лучший муж, лучшего и желать нельзя.       — Ты просто придурок, и мы разводимся.       — Ну же, Мерлин, ты можешь лучше, — Артур снова наклоняется к нему, пока не прижимает Мерлина к спинке дивана, и внезапно ставшие узкими джинсы не приносят Мерлину никакой пользы. — Скажи, какой же я хороший муж.       — С ужасным поведением, и полным отсутствием чувства романтики.       — Сейчас я покажу тебе романтику, — отвечает Артур, всё ещё практически лежа на Мерлине, который не понимает почему всё это происходит именно с ним, и чья кровь скоро будет совсем отсутствовать в мозгу.       Из-за двери библиотеки доносится чье-то покашливание. Они оба замирают, и через секунду Пендрагон освобождает колени Мерлина, открывая тому вид на Фрею, которая стоит там, выглядя так, словно не уверена в том, травмирует её всё это или забавляет.       — Вы двое такие идиоты, — произносит она и входит в комнату. Мерлин делает мысленную пометку о том, что надо будет поблагодарить её за спасение.       — Я расцениваю это как оскорбление, — говорит Артур, снова доставая свой ноутбук, как будто ничего и не было. — В любом случае, что такое?       Фрея секунду просто смотрит на них, прежде чем устраивается в кресле неподалёку.       — Есть много причин. Я не буду называть их все. Моргана уже на пути сюда, она решила, что мы должны, цитирую, «приготовиться».       Мерлин размышляет о том, что же могло задержать Моргану, и обо всех бесчисленных и поистине ужасающих вариантов, которые могут последовать за этим заявлением.       — Есть идеи о том, к чему именно мы должны быть готовы?        Фрея качает головой, прикусывая губу.       — Она, эм, сказала, что день до Рождества — день игр, и сказала мне прийти сюда, а затем испарилась, — девушка перевела взгляд на Артура. — Мне стоит волноваться так сильно, как я думаю?       Артур тяжело вздыхает.       — Скорее всего да.

______________

      Мерлину действительно уже не стоило удивляться тому, что игровой день у Пендрагонов — это ничто иное, как абсолютная война. Они все яростно соревнуются, и семью Мерлина тоже втягивается в это, по крайней мере, к последним трём настольным играм, раунду шарад, в котором Фрея и Моргана побеждают всех, другим праздничным играм, а затем и к раунду боев на мечах из оберточной бумаги, которые мама Мерлина и Гаюс начинают выпрашивать у них.       К позднему вечеру Мерлин совсем выдыхается, а Артур с Морганой начинают спор за шахматной доской. Мерлин сидит у камина с бокалом вина, которое он скорее потягивает, нежели и правда пьёт, и он удивляется, когда поворачивается, почувствовав прикосновение к плечу, и видит перед собой Нимуэ вместо Фреи или своей матери.       — Это всегда так, — с большим сочувствием сообщает она. — Ты приспособишься.       — Они всегда бьют друг друга палками из картона?       Она морщится.       — Боюсь, что это моя вина. Раньше они бились с настоящими палками, так что я решила, что это будет безопаснее.       На Мерлине осталось пара ран, которые говорят о том, что это не так.       — Не знаю, слышал ли я что-то менее удивительное об этих двоих.       — Да, они всегда такими были. Пендрагоны, — Нимуэ качает головой, словно это не она участвовала в этом безумии с большим энтузиазмом. — Но знаешь, они стоят того.       Мерлин удивлённо смотрит на неё.       — Что?       — Поверь, я была на твоём месте. Ты смотришь на свой выбор и задаёшься вопросом о том, правильно ли это, а для тебя всё ещё хуже, потому что твоя собственная семья тоже здесь, — женщина делает глоток своего напитка и через комнату смотрит на Игрейну, которая улыбается ей в ответ. Мерлин даже не пытается заставить себя сказать, что Игрейна технически не является частью семейства Пендрагонов, потому что, кажется, это всё-таки так. — Они соперничают, постоянно ссорятся и никогда не признают, насколько они дорожат и защищают друг друга, но они того стоят.       Мерлин смотрит на Артура и ловит его взгляд, в котором виднеется что-то среднее между трепетом и нежностью.       — Похоже, это и правда так, — уже потом понимает, что ответил он.       Нимуэ смеется и чокается с ним бокалами.       — Добро пожаловать в семью, Мерлин. Я рада, что у меня появилась компания.

______________

      — Просыпайся, сегодня Сочельник.       — Я совершенно уверен в том, что на Рождество нас должны будить как можно позднее, — ругается Мерлин, бубня в подушку, но, судя по тёплому смеху Артура, у него это выходит не так связно, как он думал. — Почему ты проснулся раньше меня?       — Потому что это Сочельник, а мы всегда наряжаем ёлку в Рождественское утро. Отец с Нимуэ скоро принесут её домой, потому что Рождественская ёлка и красота моей матери — это те две вещи, в которых они всегда сходятся, а это значит, что мы все должны приготовится и спуститься вниз, чтобы поаплодировать их выбору и начать украшать её.       — Ну конечно, у вас на участке есть подходящий лес для того, чтобы ваша семья могла отправиться туда на прогулку за день до Рождества и принести огромную ёлку, я даже не знаю, почему до сих пор этому удивляюсь, — Мерлин заставляет себя сесть и, прищурившись, смотрит на часы. Ещё даже нет шести. Он может убить Артура. Он привык быть тем, у кого по утрам есть преимущество, а это нарушит весь его распорядок дня. — А остальные члены моей семьи знают о том, что мы уже должны быть на ногах?       — Скорее всего моя мама рассказала об этом твоим маме и дяде, и кто-то должен был рассказать об этом Фрее, и они все посчитали, что я предупрежу тебя об этом, ведь мы женаты.       — И ты не сделал этого потому…?       — Потому что так веселее. Давай, вставай, мы занимаемся этим в пижамах, потому что отец всегда заставлял нас официально одеваться перед тем как открыть подарки в Рождественское утро. Сочельник — это наше Рождество, правда.       Это то, что заставляет Мерлина встать, хотя и с громким ворчанием и стонами о том, что если он забудет что-то ещё, Мерлин потратит свои просьбы на миллион пар шерстяных носков, потому что его ноги никогда больше не согреются. Раздаётся стук в дверь в тот момент, пока он всё ещё пытается влезть в свитер, и Артур открывает её, чтобы увидеть невероятный образ Морганы во фланелевых штанах с пингвинами и Фреи, зевающей позади неё. — Доброе утро, мальчики. Надеюсь, я не прервала ваши утренние утехи, — говорит Моргана, потому что у Морганы нет ни капли совести.       — Мы одеты, — отвечает Мерлин, а Фрея делает испуганное лицо.       — Здесь холодно. Я бы не осудила некоторое количество слоёв одежды во фроттаже, — произносит Моргана ко всеобщему ужасу, прежде чем берёт Мерлина под руку и ведёт его к выходу, Артур, спотыкаясь, последовал за ними, бормоча о том, что его мать находится внизу, и ей явно не стоит знать детали половой жизни своего сына.       Они вчетвером спускаются в гостиную, где будет ёлка, вместе с Игрейной и Хунит, которые как раз несли коробки с украшениями. Мерлин забирает коробку из рук своей мамы, а Моргана — у Игрейны, и все они начинают перебирать то, что в них лежит, модные лампочки и антиквариат, а ещё ужасные поделки Артура и Морганы из начальной школы, ни у одного из которых не было артистической жилки в теле. У мамы Мерлина нашлась маленькая коробочка с некоторыми из их украшений: деревянный дракон, которого вырезал его отец, когда они были детьми, поделка Фреи, которая больше напоминает Древнего Бога нежели оленя, маленький сэмплер от их бабушки с дрянным стишком на нём. Когда Гаюс приходит из кухни с подносом горячего какао, у него тоже находится украшение, спрятанное в кармане, и этого оказывается достаточно для того, чтобы добавить в дом рождественское настроение.       Они едва успели всё разобрать, когда Нимуэ и Утер ворвались внутрь, занося связанное и действительно впечатляющее дерево, покрасневшие от холода и напряжения, оставляя за собой след из снега. Теперь Мерлин помогает Артуру держать дерево в равновесии, пока Моргана и Нимуэ спорят о том, где оно должно стоять, а Игрейна в это время бессмысленно говорит им о том, что оно стоит криво, каждые три секунды, а Утер ещё более бессмысленно повторяет то же самое, но указывает в противоположном направлении.       Это должно быть неприятно, но Артур смеется и выглядит как ребёнок, а мама Мерлина фотографирует их, и тут есть какао с плавающими в нём леденцами, что Мерлин даже забывает на какое-то время об обручальных кольцах и о крайнем сроке всего происходящего, позволяет себе притвориться, что это и правда то, о чём думает семья Артура, и даже говорит Артуру о том, что это его вина в том, что дерево кренится влево, только ради того, чтобы увидеть, как тот морщит нос в притворной обиде.

______________

      К десяти утра ёлка уже украшена гирляндами и другими игрушками, а ещё ангелом из фильма ужасов («Не моргай», шепчет Фрея, когда его достают из упаковки, к всеобщему веселью. Не то чтобы Мерлин осмелился надолго отвести от него взгляд), на использовании которого настоял Утер, ведь он является семейной реликвией, и мужчина заставляет Фрею мириться с ошибочным жестом доброты.       После этого они все счастливо расхаживают по комнате, рассматривая своё творение. Утер сидит в планшете, работая даже в канун Рождества, мама Мерлина занимается вязанием, пока Гаюс и Игрейна говорят о политике, а Нимуэ учит Фрею и Моргану какой-то чудовищно сложной карточной игре. Мерлин обнаруживает себя лежащим поперёк Артура на диване, на полпути ко сну, держась левыми руками, соприкасаясь металлическими кольцами.       — Ты очень удобный, — сообщает ему Мерлин.       — Одна из моих лучших характеристик, — Артур взъерошивает его волосы. — Ты можешь вздремнуть, если хочешь.       — Да, и позволить этой компании делать со мной ужасные вещи? Я знаю этот трюк, — ухмыляется Мерлин в ответ Артуру, который просто закатывает на это глаза. — Я в порядке, честно говоря, я не особо люблю дремать, ты же знаешь.       — Мм, но это же Рождество.       — Сочельник.       — Какая разница, это слишком незначительно. Но если ты не хочешь поспать, то я не буду тебя заставлять. Я просто подумал, что позднее тебе ещё понадобится эта энергия для Моргаузы и Агравейна, — Артур гримасничает и Мерлин старается не рассмеяться над этим, потому что он слышал жалобы об этих двоих на праздниках почти столько же, сколько они знакомы с Артуром. — Я бы лучше так и сделал.       — Тогда ты поспи.       — И позволить им всем сделать со мной что-то ужасное? — Артур улыбается ему сверху вниз, и сердце Мерлина замирает в груди, потому что, о, его здравый смысл говорит ему о том, что его снова посетила плохая идея.       — Мы упустили хорошую возможность повесить омелу, — кричит Фрея через всю комнату, и они оба вздрагивают, что доказывает, что их поймали за разглядыванием друг друга, а Мерлину это было не нужно.       Однако, прежде чем ему удастся продолжить исследовать свои хорошо подавляемые до недавнего времени чувства, он слегка отвлекается на то, что все Пендрагоны замирают и выглядят слегка задетыми.       — Мы не вешаем омелу, — наконец сообщает Игрейна, явно рассчитанным на дипломатичный разговор тоном.       —Примерно с Инцидента 2002, — голос Морганы звучит торжественно, и Мерлин практически слышит, как она выделяет заглавную букву.       — Я уверена, они и так часто целуются, — отвечает Нимуэ, и в зале продолжается движение, с ещё большей неловкостью со стороны Пендрагонов, и Мерлину действительно надо будет подколоть Артура по этому поводу чуть позднее, потому что это звучит как нечто потенциально весёлое.       К тому моменту Артур не отодвигается, так что Мерлин тоже этого не делает. Это Рождество, и всё всегда должно было происходить именно так. Если он, наконец, признается себе в том, что он влюблён в своего лучшего друга в то время, как притворяется его мужем, ну, наверное, это будет не глупее, чем то, что он позволит себе влюбиться именно в Артура в первую очередь.

_____________

      Моргауза с Агравейном выглядят примерно так же устрашающе, как Мерлин и предполагал. Моргауза заметно ярко подводит глаза и в её руках находится сумка с подарками, а Агравейн одет в плохо сидящий на нём чёрный костюм, сильно напоминая бедного Профессора Снейпа, и держит конверт, наполненный разными подарочными сертификатами. Моргауза, Моргана и Нимуэ явно обожают друг друга, и Агравейн как бы с надеждой околачивается рядом с ними так, что становится жутко, когда Мерлин задумывается об этом.       Какими бы непраздничными людьми они не казались, они, по правде, принесли с собой Рождество в этот дом. Теперь все расходятся для того, чтобы надеть свою парадную одежду для рождественского ужина, Мерлин возится с галстуком и игнорирует насмешки Артура над его жилетом-свитером, а также старательно игнорируя то, как сногсшибательно выглядит Пендрагон в темно-красном блейзере, пока они собираются в своей комнате, даже не задумываясь о том, что раздеваются друг перед другом, потому что хотят как можно скорее приступить к трапезе.       Шикарная столовая расположена рядом с гостиной, в которой уже стояла ёлка, и они решили оставить дверь открытой, чтобы у них была возможность ей любоваться, пока домработница раскладывает посуду на столе, после чего её сажают на дополнительный стул рядом с Гаюсом, с которым она флиртует весь вечер ко всеобщему удовольствию. Новоприбывшие Пендрагоны, кажется, лишь усугубляют общее безумие, но к этому времени семья Мерлина прошла через полноценную идеологическую подготовку, да поможет ему Всевышний, и трапеза проходит бурно, громко, отовсюду слышны споры.       — Итак, Мерлин, — начинает Моргауза как раз в тот момент, когда Мерлин подумал, что ему удалось избежать её пристального внимания, и Фрея начинает хихикать, пряча улыбку за бокалом, потому что она предательница. — Артур так хорошо о тебе отзывался, я рада, наконец, с тобой познакомиться.       — Я тоже очень этому рад, — отвечает Мерлин, потому что он не может сказать ей о том, что Артур положительно высказывался о ней, только когда бессовестно лгал.       — Однако я не могу не поинтересоваться, почему же ты не приезжал к нам на праздники раньше. То есть, конечно, у тебя было много важных дел, если я правильно понимаю.       Мерлин пожимает плечами.       — Просто не удавалось найти такую возможность. Жизнь иногда мешает этому, вы же знаете, — Артур сжимает его ладонь под столом, и Мерлин старается не подавать виду насколько он поражен этим. — Но теперь мы женаты, и было бы глупо не совместить празднование.       — И пока всё проходит просто прекрасно, — добавляет его мама, потому что она лучшая, улыбаясь Моргаузе. — Я с нетерпением ждала нашей встречи, я жду, что вы расскажете мне всё о том, каково быть частным детективом, я прочитала слишком много криминальной литературы, и, я уверена, что она и вполовину не так интересна.       — Вы удивитесь, — и она ухмыляется Мерлину, и он связывает в голове её профессию с тем фактом, что она, наверняка, всё знает, Боже. Но она ничего не говорит об этом, так что либо она не позаботилась о том, чтобы всё проверить, либо ждёт более драматичного момента, чем рождественский ужин, для того, чтобы раскрыть всю правду. — К тому же, представляете, — продолжает она. — существует довольно много изменяющих друг другу супругов и родителей, шпионящих за собственными детьми.       Разговор продолжается, но Мерлина не покидает чувство ожидания возможной засады, которая может всё испортить. Артур бросает на него обеспокоенные взгляды и подталкивает локтем, и от этого Мерлину становится только хуже. Он лжёт семье Артура, и будет так глупо опровергнуть всю эту историю, ведь ему действительно нравятся эти люди. Не то чтобы он хотел попросить Артура начать всё по-настоящему (за исключением, может быть, последних нескольких дней, когда появился проблеск чего-то такого, что сделает возможное смущение и извинения стоящими того, но Мерлин правда не лелеет надежд на этот счет).       — Мы с Мерлином уберём тарелки, — говорит Артур, когда все уже заканчивают есть, и стонут, глядя друг на друга, чтобы узнать, кто будет первым желающим съесть десерт.       — Дорогой, ты не обязан, я помогу тебе, — возражает Игрейна.       Нимуэ кладёт ей руку на плечо и улыбается Артуру с Мерлином.       — Позволь молодожёнам сделать это, Игрейна, ты же знаешь, как это бывает.       Мерлин почти уверен в том, что достиг цвета красной капусты, но он всё равно собирает тарелки и позволяет Артуру убрать столовое серебро, а затем они оба уносят всё это на кухню, в которой уже не было домработницы, ведь у неё, видимо, начались последующие сорок восемь часов отгула. Мерлин абсолютно уверен в том, что они умрут от голода к тому моменту, когда уедут двадцать седьмого числа, если только его семья не возьмётся за готовку. Пендрагоны ведь не готовят.       — Ты в порядке? — интересуется Артур, как только они оказываются в безопасности на кухне вне пределах чужой слышимости, потому что, опять же, это поместье чертовски большое. — Ты практически позеленел за ужином, я, конечно, знаю, что Моргауза и Агравейн могут оказывать на других людей подобный эффект, но всё же решил, что стоит тебя проверить.       — Просто ежедневная лёгкая истерика, — отвечает Мерлин, отмахиваясь от него.       Артур качает головой.       — Ладно тебе, Мерлин, тебе не кажется, что я знаю тебя уже слишком хорошо для такого?       — Я забыл, что Моргауза работает частным детективом. Как ты думаешь, она может понять?       Артур хмурится.       — Может быть. Она, скорее всего, попытается шантажировать меня. Это было бы не впервой, — Мерлину никогда не удастся понять эту семейку, сколько бы сил и времени он на это не потратил. Возможно, он будет похож на Игрейну и Нимуэ и впишется в общую картину, но на данный момент это кажется просто невозможным. — Если тебе это поможет, я хочу рассказать им всё в наступающем году. Ты можешь присутствовать при этом, если захочешь. Это всё слишком несправедливо по отношению к тебе.       — Они все такие замечательные, и они мне нравятся, пожалуйста, не давай им меня ненавидеть.       — Поверь, это на меня они будут злиться, но в итоге мы простим друг друга. Мама попытается свести меня с кем-нибудь в отместку, Моргана посмеётся, а Нимуэ потреплет меня по плечу и даст шоколадку, и всё уляжется ко дню рождению папы в марте. Что отлично, ведь случаи, когда они злятся на меня во время игры в поло, никогда не заканчиваются хорошо.             Мерлин пристально смотрит на него. Он не знает, почему его всё ещё удивляет, что во время семейных сборищ Пендрагоны играют в поло. Это как раз по их части.       — Стоит ли мне…       — Я хочу кое-что попробовать, — внезапно произносит Артур, словно это решение только что пришло ему в голову. — Конечно, тут нет омелы, которая бы решила всё за меня, как в фильмах, но я должен попытаться, я не могу этого не сделать, ты носишь чёртово обручальное кольцо, которое я купил для тебя, — и Артур целует его.       Он целуется именно так, как Мерлин и думал, что, возможно, намного страннее, чем если бы это оказалось для него полной неожиданностью. Артур бескомпромиссен, он ожидает, что Мерлин либо сдастся, либо оттолкнёт его, и он издаёт удивлённый и довольный тихий звук, когда тот не делает ничего из этого, а, наоборот, на секунду застывает в удивлении, прежде чем начинает целовать его в ответ с той отдачей, на которую способен. Артур прижимает его спиной к стойке, и Мерлин не против, он обнимает блондина за шею, чтобы он не смог никуда уйти. Раз уж он хочет сделать это, то Мерлин сделает это вместе с ним. Артур кладёт ладонь ему на лицо, и это его левая рука, рука с обручальным кольцом на ней, и этого достаточно для того, чтобы Мерлину захотелось затащить его обратно в спальню, к дурацкой соблазнительной красной кровати, и сделать всё то, что они должны были с тех пор, как приехали сюда.       Кто-то в дверном проёме прочищает горло, и Мерлин отпускает Артура, так как ему просто некуда отступить. Они ещё секунду смотрят друг другу в глаза, после чего Мерлин осмеливается повернуться к двери. Это была Фрея, что, вероятно, более неловко, чем если бы там стоял один из Пендрагонов. Её руки заняты почти пустым блюдом с гусем (потому что, конечно, у них на столе был рождественский гусь), и её брови подняты так высоко, что Мерлин начал смутно беспокоиться, что те могут улететь с её лица, после чего он напоминает себе, что прямо сейчас его кровь явно отошла от мозга, и ему не стоит говорить ей об этом домысле.       — Я подумала, что ничего такого не случится. Очевидно, я ошиблась, — произносит она, когда становится совершенно ясно, что Мерлин и Артур никак не могут объясниться.       — Немного, — соглашается Артур. — Эм, можем мы…?       — Не обращайте на меня внимания, — говорит она, поспешно ставит блюдо на ближайшую стойку и убегает.       Теперь им остается смотреть друг на друга.       — Это было хорошо, — наконец выговаривает Артур, скорее утверждая, чем спрашивая.       — Я согласился притворяться твоим мужем. Вообще-то, это не то, что делают нормальные друзья, — напоминает Мерлин, просто чтобы увидеть лёгкую ухмылку Артура. — Но, может, нам не стоит говорить об этом прямо сейчас?       Эти слова делают Артура таким хищным, что, ох, конечно, теперь у Мерлина слабеют колени, вместо того, чтобы у него появилось желание рассмеяться. Приятно знать, что теперь ему придётся хвататься за стол, как викторианской деве, каждый раз, когда Артур будет готов убить кого-то на работе.       — У нас определённо есть более важные темы для обсуждения, — говорит Артур, а затем его руки вновь обхватывают Мерлина.       Мерлин позволяет этому поцелую длиться несколько секунд (или много секунд. Он мог растянуться на две минуты, но это происходит только потому, что Мерлин решает срочно показать Артуру всё, на что он способен со своим языком, чтобы тот оставался в волнении, что, судя по тому, как Артур прижимается к нему, и правда сработало) прежде чем отталкивает блондина.       — Я хотел сказать, что нам действительно надо будет поговорить об этом в нашей комнате вечером, и что нам, вообще-то, стоит вернуться к твоей семье, пока не заявилась твоя сестра и не сказала нам не осквернять мебель, потому что ты знаешь, что она бы так и сделала.       Артур делает испуганное лицо, но неохотно отступает.       — Тогда сегодня вечером в нашей комнате. Пора возвращаться к Моргаузе и Агравейну, да помогут нам высшие силы.       — Не думаю, что они меня сейчас сильно волнуют, — говорит Мерлин, почти смущенный слезливостью этих слов, но это заставляет Артура улыбнуться, значит всё не так уж плохо.

___________

      Они проходят в комнату с ёлкой после того, когда, наконец, справляются с десертом, где они обмениваются подарками с Моргаузой и Агравейном — они не делают этого с остальными, но этим двоим нужно будет поехать в другие места завтра, где они, скорее всего, будут заниматься вполне сомнительными делами, так что для них это традиция — обмениваться частью подарков на день раньше. Для этого Мерлин просто дописал своё имя рядом с именем Артура на поздравительных открытках, и теперь старается не выглядеть удивлённым, когда видит высококачественный точильный камень (для Моргаузы, у которой, по-видимому, есть коллекция прекрасных ножей) и скучные перчатки (для Агравейна, даже удивительно, как всё в нем может быть таким пресным и жутким).       Сам Агравейн дарит ему подарочный сертификат в какую-то новую сеть кофеен, о которой Мерлин слышал жалобы от своих друзей. Это довольно справедливо, учитывая, что они никогда не встречались раньше, и Мерлин даже не ожидал получить от него хоть что-то.       Подарок Моргаузы был подготовлен для них с Артуром, и в коробке лежали петушиные кольца.       — Мне приходилось несколько раз делить с ним комнату, — доверительно сообщает она Мерлину, в то время как Моргана и Фрея истерично смеются, мама Мерлина розовеет, а Утер выглядит так, словно хочет провалиться под землю. — Если ему подойдет, то вы сможете использовать это в постели.       — О, Боже мой, — Мерлин смотрит на Артура, по которому видно, что он не уверен, предпочёл бы он сейчас сгореть со стыда или задушить кого-то (довольно частое явление для Артура), а потом начинает смеяться. Это наполовину вызванная Пендрагонами истерика, наполовину облегчение от того, насколько всё хорошо, и продолжается она до того момента, пока Артур не обнимает Мерлина за шею и не целует его, смех срывается с губ парня, а кто-то (Нимуэ) издаёт неуместный волчий свист.

____________

      Вечером в их комнате возникает некоторая неловкость. Они уже проводили Моргаузу и Агравейна, пообещали всем быть готовыми не позднее половины девятого утра, чтобы успеть поесть и открыть подарки, и теперь они впервые наедине со случая на кухне, и Мерлин не знает куда ему деть свои руки. Или рот. Возможно, ему стоит использовать его чтобы для начала поговорить, это был бы взрослый, ответственный поступок.       — Тебе всё равно придётся рассказать своей семье, что мы не женаты, — всё же вырывается у него, что определённо не самый лучший вариант начала взрослого разговора.       Артур на это лишь улыбается и закатывает глаза.       — Правда? Я и не подумал. Я решил, что им необязательно об этом знать, ведь через год или два это уже не было бы ложью.       — Было бы здорово, за исключением того, что они могут быть сбиты с толку, если свадебные фотографии появятся несколькими годами позднее, да ещё и с моей семьёй в придачу, — Мерлин отворачивается и снимает рубашку, чтобы спрятать улыбку, и секунду спустя он обнаруживает себя прижатым Артуром к столбику кровати. — Что?       — Ты до глупости чудесен, я так рад, что выбрал тебя в качестве фиктивного мужа, — говорит Артур и довольно основательно целует его. — Знаешь, я чуть было не отказался от этой затеи, — добавляет он, отстраняясь.       Мерлин хмурится, слегка обиженный.       — Почему же?       — Не хотел обнадёживать себя.       Теперь он моргает.       — Артур, ты сказал, что годами использовал меня как щит против твоего сватовства, ты действительно…       — Заткнись, прямо сейчас мы не будем говорить об этом, у нас есть более интересные темы для разговора, — останавливает его парень и подтверждает свои слова поцелуем, после этого снова отстраняясь. — Например: у нас будет секс сегодня?       — Если есть такое желание, то да.       — Хорошо, это замечательно, — он практически издаёт лающий звук, который звучит почти так же истерично, как приступ хихиканья у Мерлина некоторое время назад. — Я не брал с собой смазку. Я не хотел…       — Обнадёживать себя, — заканчивает за него Мерлин и фыркает. — Мы всегда можем спуститься вниз и попросить немного у твоей сестры, уверен, она возит с собой что-то такое на всякий случай.       Артур выглядит испуганным, затем словно обдумывает услышанное и снова приходит в ужас.       — Нет, я не думаю, что моё достоинство выдержит это, иначе тебе придётся узнать с каким достоинством я использую подарок Моргаузы с особой пользой.       Мерлин качает головой, думая над этим предложением, и решает вернуться к поцелуям с Артуром, притягивая того за рубашку, пока он не снимает её, а затем принимается за брюки. Без одежды спать довольно холодно, но он уверен в том, что они справятся с поддержанием уровня тепла тел друг друга.       Сейчас, однако, под одеялом слишком холодно, и Мерлин рад, что Артур уложил его на кровать, они оба пытаются избавится от остатков одежды, прижатые друг к другу в горизонтальном положении, после чего всё же забираются под одеяло и прижимаются друг к другу на минуту, затаив дыхание в попытке не рассмеяться, даже если ничего смешного и не происходило.       — Скажи, если я сделаю что-то, что тебе не понравится, — в конце концов произносит Мерлин.       Артур, к его удивлению, не насмехается над ним, только целует.       — Я не думаю, что у тебя это получится.       — Ты не собираешься сказать мне то же самое?       — Я знаю, что ты и так скажешь это, ты никогда не боялся говорить мне, что я веду себя как ублюдок, — Артур закидывает на него ногу. — Что, по-твоему, нам стоит попробовать в первую очередь?       — Думаю, что кольца мы оставим до первого свидания, — отвечает Мерлин и целует его, ведь это всегда хорошее действие для начала. Он не особо хочет делать что-то под одеялом и дрочка тоже не кажется хорошим вариантом для кульминационного действия после многолетней тоски, и им требуется некоторое время для поцелуев (не помогает и то, что Артур постоянно отвлекает его, видимо заинтересованный идеей ущипнуть Мерлина за соски и поцеловать его в шею) прежде чем он приходит к нужному варианту. Но для этого им нужно перевернуться, а Артур, похоже не в восторге от этого. — Да ладно, у меня есть идея.       — У нас нет смазки, если ты забыл об этом, находясь в сексуальном восторге.       — Появится небольшое раздражение, но я уверен, что мы справимся, — Мерлин останавливается. — Не от тебя, просто…поверь мне, ладно? Я хорош в этом.       — Ты заставляешь меня ревновать, — произносит Артур, но делает это таким низким рокотом прямо Мерлину на ухо, и когда тому всё же удаётся перевернуться, Мерлин решает, что у него есть полное право игнорировать всё, что Артур произносит таким тоном.       Артуру не требуется много времени, чтобы узнать нужную позицию, и теперь они оба лежат на боку. Он проводит членом между бёдер Мерлина — там немного сухо, но с Артура уже капает предэякулят, так что всё не будет слишком плохо — и начинает двигать бёдрами, ох, очень нежно. Не то чтобы Мерлину сильно хотелось, чтобы он был таким. Он тянется назад, хватает Артура за бедро и притягивает к себе. Артур с радостью придвигается, его дыхание клубами вырывается у уха Мерлина, он молчит, пока Мерлин бормочет всякие глупости, которые потом предпочтет забыть.       Он не кончает, несмотря на то, что член Артура соприкасается с его собственным при каждом толчке, пока сам Артур не протягивает руку, хватая его за левую ладонь, кольца звенят так, что они скорее чувствуют это, нежели слышат, приглушенные одеялом. Мерлин никогда этого не признает, но именно это толкает его через край, создавая беспорядок на животе и простынях, которые им придётся завтра сдать в прачечную. Артур смеется, потому что Мерлину необязательно признавать это, ведь он и так знает, что это правда, но всё равно сжимает руку Мерлина, и ему требуется ещё несколько толчков, чтобы присоединиться к нему.       Они тяжело дышат вместе, пока Мерлин не успевает посмотреть на часы. Полночь ещё не наступила, но он не может не сказать этого.       — Счастливого Рождества, — он просто хотел услышать смех Артура.

________________

      Игрейна встречает их обоих, целуя в щёки.       — Я всё ждала, когда вы преодолеете эту неловкость по поводу секса в доме, — весело произносит она, потому что у Пендрагонов напрочь отсутствуют границы, и Артур просто улыбается ей, в то время как семья Мерлина выглядит счастливой, но шокированной.       — Вам придётся отправить Моргаузе очень милую благодарственную открытку, — говорит Моргана, и Мерлин просто утыкается лицом в плечо Артура и решает, что его ничто не вытянет отсюда, даже подарки.       По крайней мере, до тех пор, пока Артур не поднимает его лицо и не целует, но это просто смягчающие обстоятельства.       — Думаю, нам следует позавтракать, — говорит дядя Гаюс, сжалившись над ними. — Под ёлкой лежит довольно большая гора подарков, а я не молодею.       Пендрагоны готовят для всех беспорядочно много французских тостов, покрывая свою нарядную рождественскую одежду в муке и яйцах, и никого это не волнует. Мерлин откидывается на спинку стула и улыбается, пока Моргана не говорит ему, что он не может больше отсиживаться, ведь теперь он тоже Пендрагон, и он уже хочет возразить, но, что ж. Артур улыбается ему, а его семья сидит за кухонным столом с утренним кофе в руках и нежными улыбками на лицах, поэтому он сдается и присоединяется к общему безумию.       Всё-таки это Рождество.

____________________

      — Я ещё приеду на выходные после Нового Года, — говорит Артур, когда они снова сидят в его машине спустя несколько дней, отъезжая от вокзала. — Тебе необязательно присутствовать при этом разговоре.       — Тебе не понадобится моральная поддержка? — Мерлин касается обручального кольца. Он не совсем уверен, когда ему надо будет снять его, так как Артур всё ещё носит своё.       — Нет, я сам вляпался в это, и я сам смогу из этого выбраться. Ты хорошо помог мне, но ты не должен иметь дело с моей семьей, когда они в ярости.       Мерлин морщится.       — Насколько всё будет плохо?       — Отец с Морганой будут злы на нас. Мама и Нимуэ в основном будут злы только на меня.       — Если это поможет, то моя мама тоже не в восторге от меня сейчас. Даже после того, как я сказал ей, что теперь это всё правда, за исключением брака. Однако, она наверняка простит нас.       — В конце концов они все простят нас, — Артур снимает кольцо, пока ведёт машину и передаёт его Мерлину. — Коробочка ещё у тебя, сохранишь их, ладно? Они являются частью плана, который заставит наши семьи простить нас.       Мерлин снова смотрит на надпись, «раз и навсегда» теперь не кажется такой глупой идеей, скорее обещанием, пусть и сказанным в шутку.       — Я отказываюсь верить в то, что это был какой-то эпический макиавеллиевский заговор, чтобы свести нас, — говорит он.       — Верь во что хочешь, — отвечает Артур. — Однако теперь ты не сбежишь. В ярости они или нет, моя семья будет врываться в твою дверь на каждый праздник и день рождения, начиная с этого момента.       Мерлин ухмыляется и, наконец, снимает своё кольцо, кладёт его рядом с кольцом Артура в чёрную коробочку и убирает обратно в бардачок. Как ни странно, сейчас это кажется удачным местом.       — Буду ждать, — произносит он, и всю дорогу до Лондона они с Артуром держатся за руки над коробкой переключения передач, словно подростки.