Kennel Flu

       Если оставить в стороне таинственные мистические и бесполезные советы друидов, Лиам не испытывает активной неприязни к доктору Дитону. Недостаточно, чтобы активно отговаривать людей водить к нему своих питомцев для лечения, потому что Лиам в этом смысле взрослый, и он действительно ценит то, что этот человек сделал для них в трудном положении во время разных сражений в Бикон-Хиллз. Но если Лиам и пообещает себе что-то, так это то, что он больше никогда, никогда не ступит в эту ветклинику.        Не после инцидента с собачьим гриппом.        Достаточно предсказуемо, поскольку Скотт работает так много часов на Дитона в клинике, когда он возвращается на зимние каникулы — последнее, что Лиам слышал, у них двоих продолжаются какие-то туманные отношения отца-сына, наставника-подопечного, ветеринара-пациента — Скотт просто должен подхватить питомниковый грипп от своих собачьих друзей на заднем дворе, и вдобавок ко всему, он просто должен распространить его среди своих собратьев-оборотней во время киновечера.        Вот так Лиам и обнаруживает, что просыпается в безбожный час субботним утром под рингтон Скотта и его хриплый голос, кашляющий из-за строки, что Лиаму и другим оборотням нужно добраться до кабинета Дитона, чтобы сделать прививку. Прививку.       Лиама чуть не сбросили с крыши больницы, его не укусил альфа-подросток в старшей школе, и он не пережил бесчисленные бои с церберами и настоящую войну с охотниками и аконитовыми пулями, чтобы быть загнанным в угол выбором между вакцинацией и настоящим собачьим гриппом.        Естественно, он стонет, как идеальный шестнадцатилетний подросток, которым он и является, и решает выместить всё своё разочарование на Тео, позвонив ему и потребовав отвезти его в ветклинику, чтобы закончить процедуру. Если ему приходилось просыпаться в половине девятого на выходных с изображением иголок и чихающих щенков вместо вафель с клубникой и сиропом, что ж, Тео тоже.        Малия и Дерек уже в клинике, когда туда подъезжают сонный Тео и всё более капризный Лиам. У Дерека на руке новая повязка с кошками и язык буквально засунут в щеку, а Малия закатывает рукав своей фланели, чтобы дать Дитону доступ к своему бицепсу.        — Отвратительно, — жалуется Лиам, когда входит в заднюю комнату и осматривает картину перед собой.        — Отвратительно это почти правильно. Именно таким ты станешь, если не сделаешь прививку, — сухо замечает Дерек. Он делает ненужный дополнительный шаг, напрягая бицепс, чтобы снова продемонстрировать бинт. Честно говоря, парню его возраста и роста по закону не должно быть разрешено так значительно снимать детский пластырь с его фирменным эмо-видом из кожи и цепи.        — Отвратительно, — неистово повторяет Лиам с порога.        Тео врезается в него сзади и кряхтит:        — Подвинься, Лиам.        — Нет, — говорит он. Я не сдвинусь с места.        — Хорошо, тогда ты пойдешь сразу за мной, — весело говорит Малия.        — Да плевать, — говорит Лиам, качая головой. — Я буквально не могу сдвинуться отсюда ни на дюйм.        Тео и Дерек, должно быть, общались через искусство поднятия бровей над головой Лиама, потому что внезапно Тео сгибает колени и хватает Лиама за талию, чтобы поднять его с пола и нести к ближайшему пластиковому стулу.        — Опусти меня, опусти меня, — шипит Лиам.        — С удовольствием, — с ухмылкой говорит Тео и бесцеремонно выпускает его из рук. Лиам едва хватается за край сиденья и соскальзывает, подошвы его конверсов скрипят по линолеуму, пока он пытается за что-нибудь схватиться.        — Чёрт, помоги мне! — рявкает он.        Но Тео, самодовольный ублюдок, просто скрестил руки на груди и плюхнулся на сиденье Лиама.        — Опустить тебя или помочь подняться? Определись, Данбар.        — Дети, пожалуйста, — мягко говорит Дитон, шурша пластиком на подносе с инструментами, чтобы развернуть новый шприц. Единственный в комнате, кто кажется слегка обиженным, это сам Лиам, который громко усмехается.        — Ты тут буквально самый младший член стаи, — отмечает Малия. — Заткнись.        Лиам начинает расхаживать где-то между шуткой Малии и забавным предложением Дерека поискать жевательную игрушку, чтобы занять его. Тео, со своей стороны, достает свой телефон и начинает просматривать приложения, время от времени хлопая Лиама по бедру, когда тот оказывается достаточно близко к Тео, чтобы отбрасывать на него тень и блокировать яркость.        Лиам как раз собирается съязвить Тео, говоря, что он должен пойти первым, чтобы получить вакцину, раз уж он так спокоен, когда Дитон начинает наполнять шприц и подносит его к свету, острое лезвие иглы ловит солнечный луч из окна и вызывая у Лиама быстрый, тошнотворный приступ головокружения. У него нет времени корить себя за глупый взгляд в сторону Малии, потому что следующее, что он помнит, его глаза закатываются вверх, пол устремляется к его подбородку, и его мир мерцает по краям, а затем становится черным.        Когда он просыпается какое-то неопределенное время спустя, то чувствует теплое сиденье под собой и еще более теплые очертания руки поверх рубашки.        Это рука. Это рука Тео. Пальцы Тео, пять из них, прижимаются к его груди сквозь тонкую хлопковую преграду.        Основываясь на рваном дыхании, которое Лиам втягивает, наткнувшись на это прозрение, он не уверен, готов ли он воссоединиться с миром живых.        — Господи, Лиам, — хрипит Тео откуда-то над головой. — Небольшое предупреждение в следующий раз было бы вежливо.        Лиам моргает. Он чувствует запах Дерека и Малии, которые всё ещё находятся в комнате — нервный оттенок в их запахе любопытства — но они держатся достаточно далеко, так что всё, что Лиам видит краем своего зрения, — это часть лица Тео, смотрящего на него сверху вниз из-за взъерошенных волос.        Лиам откашливается. — Что... что случилось? — хрипит он совершенно без необходимости, потому что уже имеет довольно хорошее представление о том, что, чёрт возьми, случилось. В конце концов, ему не привыкать к иглам.        — Ты упал в обморок… прямо в мои объятия, — сообщает ему Тео, сухой, как Сахара. — Знаешь, если ты хотел моего внимания, тебе не нужно было впадать в такие крайности.        — Отвали, — стонет Лиам, но не пытается оторваться от Тео.        Кстати, это место, на котором сидит Лиам.        Может быть, Лиам не представлял, что он проведёт субботнее утро, свернувшись калачиком на коленях Тео Рейкена, когда рука парня всё ещё обнимает его грудь, а ладонь постукивает по его грудине. Это успокаивает, и Лиама нельзя винить.        — Я знаю, что ты не фанат уколов, — говорит Дитон с другого конца комнаты, и Лиам думает: да, преуменьшение века, — но ты будешь рад, как только получишь вакцину и питомниковый грипп оставит тебя в покое. Скотт был непреклонен в этом, Лиам.        В ответ Лиам снова стонет: — Разве мы не можем просто… нет? Я имею в виду... Когда втыкание иглой что-нибудь когда-нибудь решало...        — Вспышка кори, — невозмутимо говорит Тео. — Вакцина против полиомиелита. Буквально любая другая вакцина когда-либо. Какого чёрта история стала твоим любимым предметом?        — Ты дрался с цербером, — напоминает Дерек Лиаму, — это игла.        — Вот именно, — пищит Лиам. — Это игла.        — Я тебя отвлеку, — бормочет Тео ему на ухо, на этот раз необычно услужливо. — Ты хочешь, чтобы я ударил тебя или держал за руку? — Ударить меня или держать… — усмехается Лиам, не веря своим словам. — С широким выбором у тебя отстойно. Как, чёрт возьми, ты выжил в школе?        — Хм, значит, ударить, — самодовольно мычит Тео.        — Нет, нет, ты держишь мою чёртову руку, — шипит Лиам, хватая свободную руку Тео и притягивая ее к своей груди, так что теперь обе руки Тео заметно обвивают его торс. Он ясно осознает этот факт только тогда, когда Тео выдыхает ему в затылок, в то же самое время, когда Малия вытаскивает свой телефон и направляет на них камеру со вспышкой.        — Если ты отправишь это Скотту, я расскажу ему, как ты ела тако без помощи рук, — угрожает ей Лиам.        Она ухмыляется ему с острыми зубами: — Вот что смешно, он первый, кто видел, как я это делаю.        Лиам скалит на нее зубы, когда Дитон подходит ближе с иглой. И если Лиаму особенно нравится, как Тео сжимает его руку и их переплетённые пальцы на его груди, что ж, никому не нужно об этом знать.