Приговор

      Ночь тихо опустилась на город. Все уже спали, только Тане всё не спалось. Событие прошедшего дня не давало уснуть. Ей и самой было удивительно, почему вместо боли в душе только тоска и пустота? Как будто что-то вырвали из груди. Тяжести не было, но и дышать легче не стало. Она тихо, чтобы не разбудить спящих рядом на диване родителей, встала, пройдя на кухню. Облокотившись на подоконник, Таня посмотрела на яркие огни ночного города.       — Не спишь? — Зоя осторожно подошла к ней. — О нём думаешь?       — Нет, — не отрываясь от окна, всё также смотря на чужие окна соседних домов, ответила она. — Просто не спится. Знаешь… Мне всегда казалось, что это так должно быть больно… Ты живёшь ради человека, а он… Он так предаёт. А мне не больно… Просто как-то пусто всё внутри. Почему? — Таня задумчиво пожала плечами. — Тринадцать лет… Даже цифра такая, — она усмехнулась. — И двенадцать лет официально, а теперь нас уже ничего не связывает. Представляешь?.. Хотя, кому я рассказываю, — Таня посмотрела на сестру.       — Да уж, — Зоя чуть заметно усмехнулась.       — Но вас хотя бы Катя связывает, а нас? Ничего. Была семья и вдруг чужие. Совсем чужие. И больше ничего общего. Мы же теперь чужие? — Таня посмотрела на Зою, как будто ища ответа. — А я ведь его жалела. Я так хотела, однажды, его обрадовать, — снова повернувшись к окну, всматриваясь в чужие окна, продолжила она. — Только не успела. Всё оттягивала, боялась. Боялась, что и ему придётся пережить тоже самое, что и мне. А может быть, не так всё было бы, как мне казалось? А теперь мы совсем чужие… — Таня вздохнула.       — А вы были родными? Может только раньше, а последнее время? — Зоя так же задумчиво посмотрела в окно. — Может поэтому и такая реакция у тебя. Между вами давно уже пропасть, только каждый из вас пытался мостик через неё проложить… Особенно ты.       — Я думала, всё изменится, как только появится ребёнок. Наверно, я не права. Может я какая-то не такая? Может, его родители правы? — Таня снова посмотрела на сестру.       — Тань, хватит уже на себя всё взваливать, — Зоя сердито посмотрела на неё. — Ты сама знаешь, что это не так. Его мать к любой бы придиралась, нашла бы причину. Когда Сашка себе другую нашёл, мне тоже говорили: «А ты роди. Он же после уже некуда уйти не сможет, а той надоест ждать, сама отойдёт». Думаешь — это хорошо? Если он один раз так поступил, а ты простила, он и второй раз поступит также. Знает ведь, что простишь. Раз простила, значит и дальше прощать будешь. Ребёнок — это не вещь, которой можно привязать человека.       — Мне просто казалось, что это именно из-за того, что я родить не могу. Был бы ребёнок — была бы семья, а так…       — А на самом деле ничего бы и не было. Для Влада ты давно уже стала чужой. Вспомни сама. Это ты его оправдывала, прикрывала, надеясь на что-то… Знаешь, сейчас, первое время, будет тяжело, но ты должна трезво всё оценить. То, что получилось, рано или поздно всё равно должно было произойти. Единственное, что не украшает его, как мужчину, это то, что он сделал тебе такой сюрприз на ваш семейный праздник. Вот это жестоко. Мог бы и раньше сказать, не вчера же он её встретил. Ты сама знаешь, как мне тяжело было, но у меня ещё и дочь была. Как мне ей всё объяснить, я даже представить не могла. Как всё объяснить маленькому ребёнку? Почему папы рядом теперь нет? Почему мы теперь только вдвоём?.. Прости за напоминание, но… Тебе всё-таки проще. Вас действительно ничего не связывает. — Зоя выпрямилась. — А теперь, тебе нужно гордо вскинуть голову и идти вперёд, назло ему. Пусть он мучается, что потерял тебя. Поняла меня? У тебя всё ещё впереди. И главное, что мы знаем… Что у тебя всё хорошо. Найдётся человек, а я нисколько не сомневаюсь, что он скоро найдётся, и будет у тебя настоящая семья. Вот попомни меня. А теперь всё, хватит. Ночь уже, а мы всё полуночничаем, — она потянула Таню за руку. — Хватит на город пялится, нормальные люди уже спят давно, — Зоя подоткнула её к выходу. — Так что спать, и без возражений.

***

      Мелкий дождь накрапывал за окном, звеня по железной крыше подъездного козырька. Выключив телевизор, за которым сидел уже несколько минут, бессмысленно переключая каналы, Дмитрий встал и подошёл к окну, посмотрев на серую тучу, нависшую над городом. Прислонившись к стене возле окна, он также бессмысленно смотрел на бегущих по улице, уже изрядно намокших мужчину и женщину. Вспомнились знакомые черты лица, которые вот уже много дней не выходили из головы. Прислушавшись к тишине квартиры, он посмотрел на дверь в прихожую.       Лена также, как и брат стояла у кухонного окна. Также бессмысленно смотря на городской пейзаж. На намокшие серые дома их спального района, на одиноких прохожих с разноцветными зонтами. На душе было грустно. Грустно от несбывшихся ожиданий, от рухнувшей, как ей казалось, мечты. Погрузившись в свои мысли, она даже не заметила подошедшего сзади брата.       — Грустишь? — Дима посмотрел в окно. — Дождь видно надолго зарядил, — он вздохнул.       — Грустно просто. Я люблю солнце, с ним веселее, — не отрывая взгляда от окна, с грустью ответила девушка.       — О нём думаешь?       Лена промолчала.       — Он выбрал, что для него важнее. У тебя всё ещё впереди. Найдёшь ещё своё счастье.       — Наверно, — вздохнув ответила она. — Просто, всё так быстро получилось. Думала, задержимся здесь, а… Не получилось.       — Может останешься? Тебе чего терять? — Дмитрий посмотрел на сестру.       — А как я тебя одного оставлю? Нет, пока я тебя не женю, буду с тобой рядом, — категорично заявила Лена, повернувшись к нему лицом. — Будешь жить один — будешь есть не пойми, чего, гастрит заработаешь.       — Заботливая ты моя, — улыбнувшись, он обнял девушку, прижав её к себе. — Чего бы я без тебя делал?       — Ел бы полуфабрикаты и портил себе желудок, — уткнувшись в его грудь, смеясь проговорила она.       — Ладно, так и быть… Поработаю немного в поликлинике.       — Это ещё зачем? — оттолкнув брата, Лена сердито посмотрела на него. — Мы же, вроде, уже всё решили?       — Ну, пока не всё. У меня есть время. Я же и о тебе должен подумать. Подождём немного, а там… Будет видно. Без возражений, — Дима, улыбнувшись, посмотрел на сестру. — Не всё же тебе приказы отдавать. У меня тоже командный голос есть. Так что, решили.

***

      — Или он, или я! — Наталья Петровна с вызовом посмотрела на Олега. — Это моё последнее слово!       — Как я понимаю… Наталья Петровна, — нагнувшись над ней, с ехидной улыбкой проговорил он. — Вы меня ставите перед фактом. Выбора у меня нет?       — Я просто хочу, чтобы меня уважали. Что это за коллективное письмо такое? В котором, оказывается, обо мне, — с высокомерным нажимом произнесла Наталья Петровна, — заслуженном работнике, нелицеприятно отзывается, якобы, весь коллектив.       — Ну, судя по вашему вопросу — не весь, раз уж вам кто-то доложил. Ну, и какие у вас претензии?       — Как это какие? — она раскрыла рот от удивления. — Да у вас тут, смотрю, собрался кружок единомышленников…       — Вообще-то говорят не кружок, а клубок, — с ухмылкой поправил её Олег. — Каждый замечает своё.       — А вы… — Наталья Петровна с трудом подбирала слова. — Оказывается, настоящий хам! Я имею право посмотреть это письмо! — категорично заявила она.       — Нет, не имеете.       — Обо мне что-то, кто-то там написал, а у меня, по-вашему, не должно быть претензий, и не должно быть права взглянуть на эту писанину? — Наталья Петровна, вне себя от гнева, посмотрела на Олега. — Как я понимаю…       — На Дмитрия Валерьевича и Лену наговаривать начнёте? Нет — это не они. И даже не я. Если вы забыли… Наталья Петровна, у нас уже давно текучка кадров и отнюдь не из-за этих двух людей, она и до них была. Конечно, до скандалов никто не доводил, но и выдержать такой напор… — Олег пристально посмотрел на неё, — мало кто может.       — На что вы, Олег Валентинович, намекаете?       — На то, что вам пора спуститься с небес на землю и оглянуть вокруг.       — А не перегибаете ли вы палку, Олег Валентинович? По-моему, я заслужила, своим стажем, своим опытом несколько другого отношения. Я всё-таки уважаемый человек. Или вы так не считаете? — злорадно улыбнувшись спросила доктор.       — Моё мнение здесь не имеет никакого значение. И у меня нет выбора в отношении к вам, — загибая пальцы, с усмешкой глядя в лицо Натальи Петровне, начал перечислять Олег. — Нет выбора в отношении Дмитрия, и нет выбора в отношении Лены. Я вот только не понимаю, зачем вы ко мне пришли? Я тут всего лишь пешка, — он развёл руками. — И вы это прекрасно понимаете. Но раз уж случился такой разговор… У меня нет другого выбора… У меня его вообще нет.       Олег молча подошёл к окну. Задумчиво постояв минуту, снова повернулся к ней.       — Знаете, Наталья Петровна, в чём между нами разница? Между нами всеми? Дмитрием, Леной и мной? Нас запомнят, как хороших специалистов в своём деле. Врачей, — сделав акцент на последнем слове, сказал он. — И будут очень жалеть, что нас уже тут нет. А вы останетесь…       — На что вы намекаете? — Наталья Петровна удивлённо посмотрела на Олега.       — Просто я знал, что, рано или поздно, такой разговор состоится. Поначалу я ещё на что-то надеялся, но понял… Зря. Такая работа не для меня. У вас… Наталья Петровна, надеюсь всё? Ещё есть ко мне вопросы? Или нет… У вас ко мне больше нет приказов? Думаю, что нет.       — Я что-то не понимаю… Олег Валентинович, — вытаращив глаза, она с недоумением посмотрела на него.       — У вас есть ещё дела. Поэтому прошу покинуть кабинет и заняться своими прямыми обязанностями… А я сделал свой выбор. И считаю его правильным. Так что, до свидания, Наталья Петровна. Я теперь тут никто… — Олег задумчиво улыбнулся. — Вообще никто… Впрочем… Как и был раньше.       Сняв халат и повесив его на спинку кресла, он подошёл к ней.       — Наталья Петровна, ещё раз повторяю — прошу освободить кабинет. Мне с вами теперь не о чем говорить… Никогда не думал, что скажу такое, но… Я очень рад, вы даже не представляете, как я этому рад, — Олег задумчиво усмехнулся. — Хотя, кому я объясняю, — посмотрев на неё, мужчина улыбнулся. — Удивительно, но даже легче как-то стало… Прошу, — он показал на дверь.       — Вы… — задыхаясь от гнева начала Наталья Петровна. — Вы меня выгоняете? — вспыхнув спросила она, резко вскочив с кресла. — Вы-ы меня выгоняете?! Да как…       — Я просто прошу, чтобы вы вышли. А выгонять вас или нет… Не мне теперь решать.       Наталья Петровна, раскрывая и закрывая рот, словно рыба, выброшенная на берег, смотрела на него, не в силах совладать с эмоциями.       — Ну, Олег Валентинович… Я-то выйду… Но… — и не договорив, резко развернувшись, выбежала из кабинета, задев его плечом.       Не ожидавший от неё такой резвости Олег удивлённо вскинул брови. И, покачав головой, повернулся, окинул взглядом кабинет.