Дело мертвеца

Билли позвонила и сказала, что вернётся поездом. Её голос был таким радостным и живым, что я сам почувствовал себя намного лучше. Ко мне будто бы вернулись все те силы, которые я ненароком оставил в морге позавчера. До полудня у меня остаётся пару часов, поэтому я решил наведаться в свой собственный офис. Не знаю, зачем мне это. Должно быть, сам себе не хочу признаваться в том, что очень надеюсь застать там под дверью мистера Баннермэна. Возможно, он скажет, куда делся его друг Льюис вместе со всей семьёй?       - Здравствуйте, детектив! – поздоровался Эбенизер. – Вы нашли что-нибудь? Как я и думал, он ждал меня у двери. Мистер Баннермэн всё в том же клетчатом костюме, в шляпе и с тростью. Наверное, привидения не переодеваются.       - Доброе утро! – ответил я, открыв дверь. Первое, что я спросил у Эбенизера, о его друге, как и собирался. Мой вопрос застал его врасплох. Почему-то Баннермэн продолжает утверждать, что Райт должен быть у себя, и он не мог переехать. Портсмут всегда был любимым городом Льюиса. Райт не покинул бы его ни за какие деньги, ни по какой-либо причине. Тем более в такие короткие сроки. Я предложил пройтись к дому мистера Райта. Эбенизер быстро согласился. Идти пришлось совсем чуть-чуть, Льюис живёт, по словам Баннермэна, недалеко от Этьенна. Мы прошли несколько улиц, пока не наткнулись на здание. Невысокий синего цвета домик с фиолетовой крышей. По левой стене разросся не то хмель, не то какой-то вьюнок, усеянный жёлто-зелёными шишками.       - Вот здесь живёт Этьенн, – сообщил Баннермэн, и мы двинулись дальше. Пройдя мимо ещё пары домов, Эбенизер вдруг остановился и огляделся. Впрочем, я и сам заметил некоторую странность: на этой улице все здания стоят довольно плотно друг к другу. Однако место, напротив которого мы сейчас стоим, пустует. Будто бы здесь на самом деле должен быть чей-то дом, но его просто… убрали. Словно какую-то игрушку. Пока Баннермэн оглядывался, мой взгляд упал на едва заметные пятнышки на манжете его рубашки. Красные капельки. Очень плохое предчувствие.       - Мистер Баннермэн, снимите пиджак, – попросил я. – И шарф, пожалуйста.       - Что? – несколько испуганно переспросил он. – Зачем, не понимаю?       - Просто снимите, – ответил я. – Мне нужно убедиться.       - В чём, я не понимаю? – бубнил Эбенизер, но всё же подчинился. Ни разу за всё то время, сколько я видел Баннермэна, он не снимал шарф и даже не расстёгивал свой пиджак. Тело Эбенизера привезли именно в этом костюме, следовательно, в момент смерти супруги он должен был быть в этом же костюме. Капельки на манжетах. С этим сложнее. Единственное предположение, которое так и рвётся быть обнародованным – Эбенизер сам задушил Марка. Меня натолкнули на эту мысль слова Роберта Керра: «Скорее всего в состоянии аффекта». Нередко случается такое, что вышеупомянутое состояние наступает после совершения убийства. Вероятно, мистер Баннермэн изначально хотел избавиться только от молодого любовника обожаемой супруги, но, придя домой, он убил и её. Любая мелочь могла послужить для этого причиной. Даже самая незначительная. Норман. Остался только он. Видимо, парень просто оказался не в том месте и не в то время. Он мог видеть, что натворил отчим, а Эбенизер, вероятно, заметил его и… Чёрт, что же он наделал. Баннермэн снял пиджак и шарф и в ужасе попятился, взглянув на собственную рубашку. Манжеты остались незапачканными только потому, что Эбенизер расстегнул их и закатал рукава. Я и сам так делаю, чтобы не вляпаться во что-нибудь случайно.       - Нет! Нет! – закричал Баннермэн. – Что я сделал! Я так любил её!       - Что Вы сделали, Эбби? – старался успокоить я, сдерживая его руки, чтобы он не размахивал ими.       - Я убил их, – в ужасе прошептал мужчина, вытаращившись на меня. – Я убил мою прекрасную Агнесс и Нормана тоже убил, – произнёс он, плотно прижав ладони к своему лицу. – Боже, что же я наделал?       - Зачем? Зачем Вы это сделали? – упирался я, держа его за руки.       - Я обожал её, а она с этим Марком… - зло прошипел Баннермэн, но в ту же секунду по его щекам покатились слёзы. – Я не мог отпустить её, понимаете? Я бы не смог… Позади меня послышался рёв автомобильного мотора. К нам подъехала полицейская машина. Из неё вышли всё те же констебль Пенелопа Иннс и её недружелюбный напарник. Они арестовали Баннермэна, а тот даже не сопротивлялся. На мгновение мне показалось, что его лицо даже стало на пару десятков лет моложе.       - Простите, но как вы нас нашли? – растерянно спросил я у констебля Иннс. Девушка достала старинные карманные часы, открыла их буквально на секунду и снова закрыла, вернув обратно в карман куртки.       - Джон, мы всегда знаем, где находится убийца, – сказала Пенелопа. – Нам всего лишь нужно его признание, – добавила она. – Пол! – крикнула она напарнику. – Поезд будет через двадцать семь минут, поехали! Точно, поезд! Мне нужно встретить Билли!       - Подождите, причём тут поезд? – остановил я девушку.       - Иннс, он из этих, – вмешался Пол, - из упрямых.       - Упрямых? – непонимающе переспросил я. – Что за упрямые? Пол достал из внутреннего кармана куртки довольно большой блокнот и открыл на нужной странице, затем протянул Пенелопе.       - Уже два месяца, – сказал он. Констебль Иннс печально взглянула на меня, затем перевела взгляд на страницу блокнота.       - Джон Томас Лэнгфорд? – спросила она, но, кажется, не ждала моего ответа. – Где Ваша машина, Джон?       - В ремонте, – уверенно ответил я. – Она… - я не договорил. Всё тело будто молния пронзила. Я внезапно вспомнил, как вёл машину. Поздний вечер, шёл проливной дождь, дорогу практически не видно. На пассажирском сидении была Билли, она заливисто смеялась из-за какой-то шутки. Её рассказал не я, и радио практически не работало. Сзади были двое. Я точно помню, как периодически смотрел в зеркало заднего вида, чтобы убедиться, что остальные пассажиры в порядке. Это был Майкл. Рядом с ним сидела Кейти. Именно Майкл рассказал ту шутку. Я не расслышал её, поэтому и не смеялся. Потом помню лишь скрежет металла и жуткую боль в области рёбер.       - Садитесь в машину, Джон, – сказал Пол.       - Да, мы подвезём, – кивнула констебль Иннс. – Садитесь. Поезд скоро придёт. Я послушался и сел к Баннермэну. Он безучастно провожает взглядом каждый дом, таращась в окно.       - Объясните, что за поезд? – не выдержал я. – Что в нём такого?       - Поезд доставляет души сюда, к родным и близким, – ответила Пенелопа. – Вам сильно досталось, но Вы так упрямо цеплялись за жизнь. Теперь, наконец, отпустили.       - Так, значит, я умер? – удивлённо спросил я.       - Именно так, Джон, – улыбнулась Иннс уголками губ, мельком посмотрев на меня через зеркало заднего вида. – Теперь всё будет хорошо. До самого вокзала я не произнёс ни единого слова. Не потому что мне не хочется, наоборот, вопросов у меня предостаточно, а потому что просто не могу. Будто вообще не умею говорить. Мы вчетвером прошли к перрону. Среди сотен людей я разглядел миссис Честер, которая приходила в «Викторию» за вишнёвым ликёром для сестры. Здесь же были и другие жители Портсмута. У кого-то были цветы, кто-то держал в руках конфеты, какие-то свёртки… Гудок поезда заставил всех оживиться. Все встали, готовясь к долгожданной встрече с любимыми. Я подошёл ближе. Локомотив не похож на новые, он будто бы появился здесь по ошибке, откуда-то из прошлого века. Красный, с дымящей трубой. Я невольно засмотрелся на него. Раньше таких не видел. Только на картинках и фотографиях. С другой стороны перрона к станции подъехал ещё один локомотив. Он чёрного цвета и тащит за собой всего пять вагонов. Окон у них нет, только по шесть круглых фонарей у каждого вагона. Туда Пол повёл Эбенизера Баннермэна.       - Таких, как он, отвозят в другое место, – будто прочитав мои мысли, сказала Пенелопа.       - Куда? – спросил я.       - Вы действительно хотите это знать? – с лёгкой улыбкой поинтересовалась она и перевела взгляд на красный локомотив, который, наконец, остановился.       - Подождите! – остановил я Иннс. – А как же Кейтлин и Майкл? Они тоже будут здесь?       - Нет, у них другой дом, – ответила девушка. – Им будет хорошо у себя дома, – она ещё раз посмотрела на прибывший поезд и собралась уходить. – Встречайте Эвелин. У неё был трудный день, – констебль растворилась в толпе. Я поспешил к вагону, на котором было нарисовано три большие цифры 267. Не знаю, что они означают, но именно это число назвала Билли, когда звонила. Я вглядываюсь в толпу, стараясь увидеть знакомое лицо.       - Джонни! – Эвелин бросилась мне на шею. – Я так скучала по тебе, Джонни! Билли выглядит абсолютно счастливой и такой отдохнувшей. Ей будто бы ровно те шестнадцать, когда мы только познакомились. Я рассматриваю её, будто вижу впервые в жизни. Сердце изо всех сил рвётся из груди. Глядя на Билли, я чувствую себя таким живым, каким никогда себя не чувствовал.       - Я так скучал по тебе, – вполголоса произнёс я и прижал её к себе, с наслаждением вдохнув аромат её волос.