Мне нравится, как ты откидываешь свои волосы назад

°^°

      Солнце пробивалось сквозь окна, наполняя аудиторию яркими лучами. Шёл второй час занятия. Феликс, развалившись на парте, слушал музыку и лениво записывал за преподавателем, иногда отвлекаясь на Чонина. Чонин же старался не отвлекаться на окружающих, строча каждое слово. Был бы это другой день, он бы тоже не особо заморачивался, но сегодня нужно сдавать конспекты на проверку. Лишь поэтому он решил напрячься, записывая слово в слово. Рука уже отваливается, но кого это волнует? Феликс отбрасывает ручку и, в который раз, поворачивается к Чонину. Смотрит внимательно, убирает наушники в сторону, и тыкает его под рёбра. Младший шипит и смотрит на блондина. Тот ухмыляется, спрашивает: — Чонин-а, что тебе во мне нравится? — Ничего, — раздражённо отворачивается и утыкается взглядом в преподавателя, пытаясь вникнуть в суть услышанного. — Ну ты чего, он же сказал, что конспект можно сдать завтра, — старший прищуривается. — И ты молчал? — Феликс улыбается, смотрит в глаза напротив, что готовы вспыхнет огнём, — Серьёзно? У меня сейчас рука отсохнет. Ты мог сказать раньше? — Мне нравится наблюдать, как ты мучаешься, — тихо смеясь, Ликс отворачивается, — Ну правда, что тебе во мне нравится? — Я могу сказать лишь, что мне в тебе не нравится. — И что же? — Всё! — похоже это было слишком громко, раз даже преподаватель остановился, смотря в их сторону. Чонин покраснел, и закрыв лицо руками, упал на парту, слыша, как старший засмеялся, — Я тебя ненавижу, Ли Феликс, — а в голове: «чертовски сильно люблю».

°^°

      После пар Феликс предложил собраться у него их компанией, состоящей из самих ребят, Чана и Минхо. Чонин немного обиженный на Ли, мать вашу, Феликса согласился не сразу, а лишь после долгих уговорок. В итоге Чонин добился того, чтобы вся выпивка была за счёт старшего. Феликсу не очень понравилась эта идея, но что ж сделать? Он сидел на одном из диванов перед телевизором и оживленно играл в приставку с Минхо. Чонин с Чаном, попивая из стаканов, тихо переговаривались. — Ты ему так и не сказал? — младший отрицательно качает головой, — Почему? — Я не могу... мне кажется, что он... не примет этого. Он вечно подшучивает надо мной. Относится, как к младшему брату. Я боюсь, что если скажу, то... он перестанет со мной общаться, — с грустью Чонин поднимает взгляд на старшего. Чан единственный, кто знает о его чувствах к Феликсу. Хотя узнал относительно недавно. Когда Чонин напился и начал ныть о неразделённой любви. Старший тогда немного… офигел? Даже как-то мягко сказано. Вообщем-то Чан догадывался, но не думал, что это правда. А ведь всё началось в конце второго курса. Тогда Чонин впервые заметил, как Феликс зачёсывает свои отросшие светлые волосы назад. И кто бы мог подумать, что из-за каких-то там волос можно влюбиться в человека. — Да всё будет хорошо. Расскажи ему. Тебе станет легче, — Чан берёт его руку в свою, — Уверен, он не отвергнет тебя. В худшем случае вы забудете про это и останетесь друзьями. — Всё не так просто, хён. Ты ведь знаешь, — Чонин чувствует, как в уголках глаз защипало. — Конечно знаю, Инни. Знаю, — выдохнув, Чан укладывает его к себе на грудь и поглаживает по голове.

°^°

      Ближе к ночи все, изрядно выпившие, расходятся по домам. Чонин, в который раз, спрашивает у Феликса, можно ли сегодня остаться у него. На что старший отвечает: — Конечно, куда ж ты денешься, — они сидят какое-то время в гостиной. Каждый раздумывает о своём, уткнувшись в телевизор. Пока наконец Ликс не спрашивает, — А всё-таки, что тебе во мне нравится? — Чонин поднимает уставший взгляд и, вдохнув побольше воздуха, отвечает: — Мне нравится, как ты откидываешь свои волосы назад, — молчит, думая, что сгородил какую-то чушь. Всё таки зря он выпил. — Правда? — как-то оживлённо, с улыбкой спросил Феликс, — А что ещё? — младший бегает глазами по его лицу, не понимает в шутку он это или нет. Он не хочет опозориться перед хёном, наговорив всякой чепухи. А хотя алкоголь наверное не был лишним, поэтому говорит, без всякой задней мысли: — Мне... мне нравятся твои веснушки. Твои глаза... твои губы. Нравятся твои маленькие пальчики с кольцами. Нравится... мне всё в тебе нравится, — Чонин замолчал на пару секунд, смотря на то, как загорается огонёк в глазах напротив, — Ты мне нравишься, Ли Феликс. — Да? — Чонин кивает, — А если я скажу, что ты мне тоже нравишься? — улыбается, смотрит так по другому, не как раньше. А у Чонина сейчас крыша съедет. Он уже думает, что она поехала. Не может же быть так? Ему наверное послышалось, — Чонин, ты слышишь? — в ответ кивок, — Ты мне тоже нравишься, глупыш, — и Чонина накрывает. Дыхание участилось, в районе солнечного сплетения затрепетало, на глазах выступила влага, — Эй, ты чего? — Феликс обнимает его, зарывается в чёрные волосы рукой, покачивается вместе с ним из стороны в сторону, гладит, стирает слёзы с чужого лица, — Всё ведь хорошо. Ты не хотел, чтобы я этого сказал? — Хотел. Очень хотел, — отрицательно качает головой, — Скажи это ещё раз. — Ты мне нравишься, Инни. Очень давно, — искренний взгляд карих глаз заставляет поверить. — Правда? — Феликс кивает, — Почему ты раньше не говорил? — Я... не знаю. Я был идиотом, раз не видел, того же от тебя. Прости. Если бы не Чан, то я наверное не сказал бы этого сегодня. И вообще не узнал о твоей симпатии ко мне, — Чонин хочет надавать Крису подзатыльников, несмотря на то, что тот его хён, чтобы умел держать рот на замке. Хотя всё же больше хочется сказать ему «спасибо»,— Можно мне поцеловать тебя? — Феликс наблюдает, как глаза младшего загораются радостью. Тот кивает. Ликс берётся руками за его щёчки, прижимается к губам. Аккуратно, нежно, почти невесомо. Чонин задыхается, кладёт руки на плечи старшего, целует в ответ. Думает о том, что это, наверное, самый счастливый день в его жизни. Хотя это так и есть. Он так долго этого ждал. Что аж руки трясутся. Пальчики на ногах поджимаются. Внизу живота покалывает. Он забирается на колени к Ликсу, пропускает его пряди через пальцы, наслаждаясь их мягкостью. Тот проходится по бокам сквозь футболку, отчего у младшего перед глазами звёзды. Он ёрзает на коленях старшего, пытаясь найти приятное трение. Феликс выдыхает ему в губы, пробивается языком дальше, проходясь по нёбу, задевая кромку зубов. Чонин выпускает наружу первый стон. Потирарается своим пахом о чужой, слышит шёпот на ухо, — Ты уже возбудился? Хочешь, чтобы я сделал тебе приятно? — младший кивает, тихо скуля, — Скажи это вслух. — Я хочу... — Что хочешь? — да он издевается. Чонин краснеет, кажется от кончиков пальцев до ушей. Стонет, чувствуя мягкие губы на своей шее. — Хочу... я хочу, — сглатывает накопившуюся слюну, — Тебя. — Да? Тогда слезь с меня, — просит Феликс, отрываясь от шеи младшего. Тот непонимающе смотрит на него, но выполняет сказанное, — Присядь, как тебе удобней и разведи ноги в стороны, — Чонин выполняет просьбу, разводит ноги шире, и ждёт. Старший встаёт на колени, зачёсывает свои осветлённые волосы, что успели уже снова немного отрасти, назад, ухмыляется и наклоняется к чужому возбуждению. Потирарается о него носом, проводит небольшими ладонями по бёдрам, растёгивает пуговицу джинс, просовывает руку в бельё, чувствуя напряжённый, горячий член. Достаёт, проводит рукой, смотрит на задыхающегося Чонина, прикасается большим пальцем к головке, слыша очередной высокий стон. Младший зарывается в светлые волосы, притягивая чуть ближе. Феликс умный парень, поэтому подаётся вперёд, насаживаясь на ствол, чувствуя приятную тяжесть на языке. Он старается заглотить полностью. Практически не имея практики, у него получается довольно неплохо. Чонин не сдерживается, стонет во весь голос, сжимает пальцами пряди чужих волос, пытаясь не сделать больно, но не особо выходит. Феликс отрывается, проводит рукой пару раз, прикасается языком к головке, играясь с уретрой. — Хён, я сейчас... — Чонин скулит, не выдерживая всего накопившегося, и кончает с громким стоном, изливаясь прямо в рот старшего. Тот принимает всё до последней капли. Слизывает остатки семени с члена и внимательно смотрит. Облизывается в тот момент, когда младший открывает глаза и смущается данной картине. Поднимается с колен, присаживавается рядом. Обнимает, чувствуя, как того всё ещё трясёт от пережитого оргазма, — Мне кажется, я тебя люблю, — Чонин, сам не понимает, о чём он сейчас говорит, но чувствует, что это правда. — Да? Мне тоже так кажется, — у Феликса улыбка до ушей, а сердце готово выпрыгнуть в любой момент, — Давай я тебя отнесу в комнату, — младший даже не сопротивляется, когда его поднимают на руки, несут в спальню, укладывают на постель, заправленную мягким покрывалом. Он не чувствует конечностей, всё тело приятно покалывает и клонит в сон. Единственное, что он чувствует это то, как к нему прижимается тёплое тело хёна. ЕГО ХЁНА. Эта мысль бьёт по сознанию. И он поворачивается в объятиях, и спрашивает: — Мы теперь встречаемся? — Конечно, Инни. Ты думаешь после такого, я кому нибудь тебя отдам? — Феликс целует его в губы, прижимается ближе и вдыхает любимый, родной запах. — Я не хочу оказаться с кем-то другим. Хочу с тобой, — шепчет Чонин, закрывает глаза, погружаясь в желанный сон. Перед этим, еле улавливая слова старшего: — Теперь ты будешь только со мной, — бормочет, целуя Чонина в лоб.

°^°