У кого в карманах лето?

В детстве Осаму думал, что лето – это как чья-то игрушка. Цветистая, мягкая, теплая, с приятным запахом, может, чуть шершавая. Мяч? Скакалка? Или воздушные шары? Не-ет, лето — оно небольшое, ровно такое, что можно спрятать в карман. Такое, что бы спрятать и не показывать никому. Вроде ракушки, привезенной кем-то с моря —поднесешь его к уху и слышно, как стрекочут цикады, как звенят в тишине леса первые капли дождя, как незнакомые пернатые особы что-то поют и словно зовут тебя по имени. Сейчас Дазай вырос и лето уже ему таким не представляется, конечно же. И все-таки лето он любит. Летом этого года Осаму стало необъяснимо грустно и может быть даже страшно. Он забивался в темный угол своей квартиры и редко появлялся на работе, вечно прятался дома. Начало лета в целом и не склоняло к позитиву, было совсем не жарко, а даже прохладно и почему-то вечно пасмурно. Все еще по летнему, но не так, как последние четыре года. Или шесть лет, а может и восемь… Теперь лето будто засунули в карман и яркая жизнь превратилась в сплошную апатию. Не то что бы Осаму такого лета не видел, но его этим летом куда-то тянуло, даже неясно куда. Он все силился вспомнить и ждал чего-то. Какая-то маленькая случайность — он словно вспомнил среди ночи о этом чем-то и перед прохладным, еще чуть сумрачным рассветом подскочил с кровати, побежал, не разбирая дороги босиком по грязи, дальше от дома, к окраине, не то в сторону леса. словно оставил там нечто важное. И вот он остановился посреди огромного поля. В самой середине его он как будто маленький-маленький мальчик. Поле дышит летом и утром, а он стоит посередке в глупой пижаме в красно-белую клетку. Глядит наивными, широко распахнутыми глазами. Вокруг всё так легко-легко, тонкие колебания крыльев бабочки или может стебли ромашек? Ромашка спархивает с травинки, это была белянка. Усталая прохлада отступает, разрешая взъерошенному утру отряхнуться, распрямиться и стать наконец днем. Жаркий полдень едва-едва трепещет под жесткими надкрыльями божьей коровки. Тихо-тихо звенит в ушах и растекается золотом по жилам новое лето. Оно пришло. —Эй, Осаму, обернись! – кричит оно. И Осаму послушно оборачивается.