День, когда ты осознаешь

Уралов почувствовал совсем непривычное для него состояние – у него началась истерика. Он стал метаться по квартире, роняя все свои слёзы, что накопились у него за долгое время. В то время, когда царская семья покинула этот мир в его городе, он не мог смириться с тем, что он косвенно причастен к самой тяжёлой травме своего друга – Петербурга. Именно после этих событий он дал себе обещание, что он больше никогда не проронит ни единой слезы. Сегодня он нарушил это обещание. Он заплакал. Заплакал так, как не плакал никогда. - Хаа, нужно успокоиться.. Так, что мы имеем? Я его поцеловал, он ушёл. И что делать? Теперь он точно не захочет меня ни видеть, ни знать.. В это же время, Татищев сидел на лавочке около Костиного подъезда и размышлял. Он не мог понять, что творится в его голове. "Я поцеловался со своим лучшим другом" – повторял он себе снова и снова. И вот, когда от мыслей и раздумий его голова уже готова была лопнуть, размышления Челябинска прервали. Это была низенькая старушка с добрым лицом, повидавшим многое. - Милок, а чего ты такой грустный? Небось случилось что-то? - Да так.. Не могу разобраться в своих чувствах.. - - Ой, да что ж там разбираться то! Нравится человек – значит нравится, не нравится – ну и Бог с ним! - Как у вас всё просто то. А ведь нужно ещё с этим человеком поговорить, расставить всё на места, объяснить всё друг другу.. - Так иди и говори! А то поздно уже может быть! - Да не, я пожалуй, ближе к вечеру попытаюсь сюда вернуться.. Не успел Юра договорить, как на телефон пришло сообщение. От Кости. Немного трясущимися от волнения руками Татищев открывает мессенджер и видит одно единственное сообщение: "Придёшь в 7?" Казалось, его вот-вот начнёт бить дрожь, но Юра глубоко вздохнул и выдавил из себя слова. - Ладно, бабуль, мне идти нужно, спасибо вам большое, что выговориться дали.. Надеюсь, ещё свидимся, до свидания. - Иди иди, голубчик, удачи тебе. *** Время пролетело незаметно. Вот уже осталось 10 минут до прихода Юры. Уралов нервно ходит по квартире, то и дело поглядывая на стол. Оно и понятно, ведь там стояла бутылка крепкого ликёра, которым Костя хотел угостить Татищева. Как же ему сейчас хотелось выпить всю бутылку, просто чтобы не волноваться. Долгожданный звонок в дверь. Екатеринбург открывает дверь и видит на пороге Юру. Всего растрёпанного, расстёгнутого. Его Юру. - Ну.. Привет еще раз.. Ты заходи, что-ли.. - А, да.. Татищев прошёл в квартиру и, разуваясь, мельком поглядывал на Костю, который суетливо бегал по дому. "Забавно" – подумал про себя Юра и прошел к столу. - Ого, я вижу, ты подготовился. - Ну, разговор нам предстоит долгий, так что почему бы и нет? - И то верно. Ну что, за что пить будем? *** Прошло уже чуть больше часа. Ребята уже выпили половину бутылки и похоже, не собирались останавливаться. Смотря на Татищева, можно было с уверенностью сказать, что ему точно на сегодня хватит. Но и положение Екатеринбурга было не лучше. Заметив, что другу уже лучше не стоит продолжать пить, Уралов пересаживается к Юре и тихо спрашивает. - Может, спать пойдешь? Могу помочь. - А, да пофиг, давай.. Получив утвердительный ответ, Костя подхватил Татищева на руки и понёс в спальню. - Э-эй! Ты чего? - Ты же сам попросил. - Но я же не думал, что в прямом смысле меня понесёшь.. После этих слов Челябинск затих, как будто уснул, но после того, как его положили на кровать, он открыл глаза и начал пристально всматриваться в Костю. В его волосы, которые он очень хотел потрогать. Его глаза, самые прекрасные на свете, по его мнению. На его тело, что было неимоверно красивым и накачанным. Наконец Татищев тихо прошептал: "Наклонись". Сначала Уралов не понял, для чего это нужно, но всё же наклонился. Как только их лица приблизились к друг другу на несколько сантиметров, Юра вдруг схватил Костю за щёки и затянул его в поцелуй. Страстный поцелуй. Очень. Настолько, что можно задохнуться от удовольствия. Уралов, явно не ожидавший такого поворота, навис над Юрой и стал всё более напористо проникать в его рот. Изучать его. Везде. Крепкая рука пролезла под футболку, аккуратно исследуя всё тело Челябинска. Остановившись на сосках, Костя начал их всячески сжимать, играть с ними. От неожиданности Татищев застонал во время поцелуя. Уралов чувствовал каждый звук, отдаваемый им, поглощая его своим ртом. Наконец, когда два разгоряченных молодых человека отстранились друг от друга, рука Уралова стала опускаться ниже, задерживаясь в области паха. Костя начал расстегивать ширинку джинс Татищева, попутно не забывая выдавливать из последнего всё более сладкие стоны. Опомнившись от нахлынувшего удовольствия, Юра осознал, что его член находится в руках у Уралова. Тот сначала провёл языком по всей длине, от чего услышал столь прекрасные для него звуки. Затем проворными движениями он стал брать половину длины, что возымело куда больший эффект. Набравшись смелости от возбуждения, Татищев зарыл свои руки в двухцветных волосах, заставляя Костю взять глубже. Ему было настолько приятно, что он сам начал подаваться бёдрами вперёд. Темп всё учащался, несмотря на все обстоятельства, Екатеринбург чуть ли не давился. Юра уже на него не смотрит, но он видит, что ему приятно. Понимая, что он скоро закончит, Татищев сделал пару сильных толчков, после чего излился прямо на лицо своему "лучшему другу". Умывшись, Уралов идёт в прихожую и возвращается с тюбиком смазки. Кидая её куда-то на кровать, он нависает над Юрой. Тот смотрит на него завороженно. Затем осторожно рука скользит под свитер, проводя по кубикам пресса. Взгляд останавливается. Костя понимает, к чему всё идёт, поэтому решается спросить. - Ты.. Точно этого хочешь? - Д-да.. Получив согласие, Уралов приспустил брюки, оголив нижнюю часть тела. Взгляд Татищева прояснился. Теперь Костя видел перед собой не того Юру, которого он знает, он видит перед собой образец истинной красоты оголенного тела – его Юру. Татищев почувствовал что-то холодное на своей коже. Екатеринбург налил так много смазки, что она капала буквально куда угодно. Видя, что его объект воздыхания уже потрясывает от возбуждения, он вводит внутрь пальцы, слыша хриплые стоны Татищева. Ускоряет темп, Юре нравится, он уже начал сам на пальцы насаживаться. Как только Уралов задел простату, Челябинск снова кончил, в этот раз на живот. Костя расценил это, как знак. Головка его возбужденного члена уже давно в предвкушении уткнулась в самое мягкое место. После полученного короткого кивка, Екатеринбург резко вошёл наполовину, на что услышал достаточно громкие и чёткие стоны. Ему это нравится. Вторая половина тут же оказалась внутри, на что получила отклик в виде новой услады для глаз и ушей. Уралов начал медленно двигаться, постепенно наращивая темп. Татищев закатывал глаза от удовольствия, поддаваясь бедрами навстречу большому возбуждённому члену. *** Наконец приблизилась разрядка. Костя сделал еще пару самых сильных толчков, и Татищев почувствовал внутри себя тёплую жидкость, которая начала вытекать из него, стоило Уралову вытащить член. Юра попытался приподняться, но ничего не вышло. Поэтому он притянул на себя Костю, и тот упал рядом с ним. Уралов обнял его, и тут он услышал слова, которые перевернули его дальнейшую жизнь с ног на голову. - А знаешь, я тебя люблю, Кость..