Украденный лотос

      Тигнари задумчиво касался пером пергамента, стараясь выводить ровные буквы, и всё же почерк против воли скакал вверх-вниз, подчиняясь не словам, а настроению своего хозяина. А настроение у него было не очень: Сайно обещал вернуться ещё два дня назад, но до сих пор где-то бродил и ни на секунду не показывался на глаза. Конечно, Тигнари понимал, что человек с подобным статусом не может просто взять и покинуть свой пост, и всё же у него самого тоже были неотложные дела! Множество неотложных дел…       Как, например, написание чёртового отчёта, над которым он бился вот уже несколько часов, поскольку мысли, как ни пытайся собрать их в пучок, постоянно расползались, словно червяки. Хотелось думать о генерале, а не о лесных проблемах и сезонных заболеваниях.       Он устало сунул перо в чернильницу и рывком встал из-за стола. К чёрту отчёт — всё равно написать его толком сегодня никак не выйдет… Тигнари накинул чёрный плащ, который хорошо маскировал уши фенека, и украдкой выскользнул наружу. Ночной лес, чистый и спокойный, как и всегда, приветствовал его множеством запахов и звуков. Бесшумный, словно тень, Тигнари скользил по траве, почти не оставляя следов. Казалось, он от кого-то скрывался, но в действительности это было всего лишь отработанной до автоматизма привычкой, сродни любви некоторых людей к запиранию дверей на замок.       Голоса, далёкие и всё же определённо человеческие, заставили его насторожиться.       В этой части леса не должно было быть людей — слишком глубоко в чащу, слишком опасно; неосторожные путешественники могли причинить вред не столько окружающей среде, сколько самим себе, если вовремя не предпримут меры по собственной защите. Тигнари был не на посту, и всё же оставить путешественников без внимания просто не мог, со вздохом меняя маршрут своей до того комфортной безлюдной прогулки.       Сайно.       Чтобы узнать этот запах, не требовалось прилагать усилий, а знакомый голос всколыхнул в груди обиду: неужели генерал решил потешить себя прогулкой вместо обещанной встречи? Здравый смысл требовал понаблюдать, и Тигнари наблюдал. Видел, как знакомые до боли пальцы осторожно срывают цветы, собирая их в букет… — Ему точно понравится? — обычно сдержанный Сайно казался взволнованным. — Я не приносил цветов, потому что он… ну… вроде как защитник природы, понимаешь? — Всё в порядке, — уверила его незнакомая Тигнари девушка. — Это будет отличным сюрпризом.       И хотя порой относительно чувств фенек был отвратительно недогадлив, эти несколько слов внезапно развеяли все его подозрения: нет, Сайно всё ещё Сайно, и букет, конечно, предназначался именно ему… о ком же ещё можно сказать подобное?       Он бесшумно отступил в лес. Не следовало портить чужой сюрприз.       Тигнари вернулся в хижину, едва притворив за собой дверь, чтобы ночной гость, который, как он ожидал, сегодня явится, смог войти без препятствий. Потушив свечу, фенек забрался в постель и наконец позволил себе закрыть глаза — накопившееся беспокойство превратилось в усталость, и он растворился в сновидениях. Ему снилось, что чьи-то слегка нагловатые пальцы касаются ушей, нежно поглаживая… это заставляло едва ли не мурлыкать, пока Тигнари, осознав подвох, рывком не проснулся.       Кровать показалась ему до ужаса тесной, а всё потому что рядом, игнорируя правила приличия, устроился генерал. Как и всегда, наполовину голый из-за своего наряда, он чересчур сильно жался к Тигнари в попытках согреться, прижимая последнего к стене и буквально не позволяя дышать. — Сайно… — фенек попытался выбраться из «объятий», а когда не вышло, то по крайней мере отодвинул голову, освобождая свои несчастные и крайне чувствительные, чёрт бы побрал этого генерала, уши. — Привет, — тот едва улыбнулся, однако отодвигаться явно не собирался. — Нари. Ты такой красивый, когда спишь… — Ты тоже красивый. Когда спишь, — с наигранным раздражением, будто сам не оставил дверь нараспашку, сообщил Тигнари, предпринимая очередную попытку высвободиться из кольца мускулистых загорелых рук. Не то чтобы он был слабым… нет, однако этот Сайно-чёрт-бы-его-побрал всегда побеждал то ли хитростью, то ли благодаря привычкам жителя пустыни.       Генерал, судя по коварному выражению его лица, вполне понимал, что визит его был отнюдь не неожиданным: дверь-то оставалась незапертой, а фенек явно не мог «случайно» забыть о наличии запора именно сегодня, но примерно подчинялся правилам выбранной партнёром игры. Он скатился с кровати на пол, внезапно оказавшись на коленях, зажёг свечу на рабочем столе…       Тигнари собирался громко высказать своё негодование, однако при виде букета цветов (чёртового букета цветов, на поиски цветков которого требовалось убить порой несколько недель!) его взгляд смягчился. — Я ужасно скучал по тебе, — Сайно, немного смущаясь, сунул ему в руки цветы. — Нари. — Я тоже, — тихо ответил фенек, и от звука его голоса по нагому телу генерала пробежало целое стадо мурашек. Он не хотел задавать следующий вопрос, однако никогда не мог удержаться: для мозга учёного требовалась конкретика, даже если соприкосновение с ней буквально разбирало сердце. — Сколько дней у нас… есть?       Генерал, до того постепенно приближавшийся к нему по кровати, замер и тихо вздохнул. Очередной неприятный вопрос, очередное болезненное воспоминание — не хотелось думать о потенциальном расставании в мгновение встречи, и всё же неправильным казалось в одиночку считать часы. — Неделя, — его белые брови невольно нахмурились. — Только неделя. — Больше, чем я думал, — честно признался Тигнари и внезапно улыбнулся. — Я рад тебя видеть, Сайно. И рад, что в этот раз ты пришёл ко мне без боевых ранений.       Хозяин хижины легко соскользнул с кровати на пол, задумчиво касаясь его одними носочками, дошёл до шкафа, выудил из недр старую пыльную вазу, которую притащил в благодарность за лечение кто-то из больных, наполнил её водой из ведра и осторожно устроил свой букет цветов посреди рабочего стола. Вполне вероятно, что лепестки будут закрывать солнце и опадать на пергамент, что грозило вполне конкретными испорченными записями, но Тигнари хотел, чтобы воспоминание о визите Сайно оставалось с ним как минимум ещё на месяц, если следующее задание вынудит объект обожания снова задержаться в своей чёртовой пустыне. — Нари, — чужие сильные руки внезапно обняли его со спины, прижимая к себе. — Я здесь, с тобой, а ты уже думаешь о расставании. Ты же знаешь, если нужно, я… — Ты сам умрёшь от скуки, если перестанешь быть генералом, — фенек не сопротивлялся, наслаждаясь прикосновениями. Ему было до ужаса спокойно в этих объятиях, он почти что тонул в нежности и чувствах, которые проявлял к нему Сайно… Тот самый Сайно, который тысячу раз спасал его одним своим присутствием.       Тот самый чёрт-бы-его-побрал Сайно, который сейчас отыскал пальцами уши Тигнари, осторожно поглаживая… фенек сначала нервно прижал их к голове, но затем, то ли смирившись с судьбой, то ли окончательно позволив партнёру творить любой произвол, со вздохом повернулся и толкнул генерала на кровать, в мгновение оказываясь сверху.       Присвоить Сайно тоже казалось ему особой заслугой. Хотя победить в реальном бою у Тигнари вряд ли бы получилось, он всегда мог одержать верх на ином поприще… поскольку партнёр каждый раз позволял ему это. — Нари, ты такой невероятный, — Сайно улыбнулся, поглаживая дёргающийся из стороны в сторону хвост фенека. — Я тоже тебе рад, — с вредной ухмылочкой ответил Тигнари, резко наклоняясь и кусая партнёра за самый кончик носа. Прикосновение зубов получилось почти невесомым, и всё же обычно сдержанный генерал ойкнул, удивлённо глядя на него… они замерли на расстоянии каких-то десяти сантиметров друг от друга, глядя глаза в глаза и совершенно не желая отводить взгляд даже на секунду — словно это могло позволить вечно ускользающему партнёру исчезнуть, раствориться в ночи. — Может, займёмся делом? — Сайно плотоядно облизнулся.       Тигнари едва кивнул и одним движением руки потушил свет.