моя любовь с веснушками

...

меня зовут Хван Хенджин. я самый обычный, ничем не примечательный мабоп, талантливый, но одинокий, как и полагается всем старшим детям в семье. по действующим правилам в Новой Корее старший - лицо семьи, ее отражение, именно поэтому первый ребенок не имеет права на социум: учеба и только учеба. мы - будущее страны, самая развитая раса из всех существующих и мы не должны позорить свой род. у наших предков - людей, все было куда проще. но спустя века от них ни следа, все от них мы утратили, все наше наследие. мне всегда было интересно узнать их взгляды на жизнь. люди.. мабопы утверждают, что они были невежественно глупыми и легкомысленными, хотя я не хочу верить в это. я знаю, среди них есть и хорошие, умные, а самое главное любящие... нам не дано когда-либо узнать, что такое любовь и остальные чувства. я много читал, истории о людях потрясают. они отличаются от нас очень многим, но это и есть притяжение. соблазн приоткрыть завесу их тайн слишком велик для меня, ох.. я бы отдал все, чтобы узнать о них чуть больше. но, к сожалению, я даже изредка выхожу из дома. мабопы не нуждаются в любви и дружбе, они считают, что чувства сбивают с толку и тормозят ритм жизни, который должен вечно продолжаться. нам важно развитие. если ему будут препятствовать чувства - репутация страны будет подорвана. в Новом мире жить куда сложнее, чем в былом людском, это бесспорно.

...

немного обо мне. я талантливый писатель и художник. в школе учусь на отлично, иначе и быть не может. мне слишком нравится смотреть на снег и я бы хотел погулять под снегопадом, но во время учебного года, увы, мне редко удается побыть на улице. такое ощущение, что в Сеул пришла вечная зима. лето не было слишком жарким, а месяцы осени были одинаково холодными с зимними. я так давно не видел солнце, его заменяют огоньки на окнах домов в зимние вечера. декабрь. люди верили в чудеса и отмечали Рождество. мы, мабопы, продолжаем давние традиции в колядках, на которые ходят лишь женщины и дети. все, что было собрано на колядках мы делим между собой, как правило, мужчины забирают меньшую часть, нежели женщины. когда-то люди боролись за равенство гендеров, но все тщетно, ведь спустя сотни лет от этих попыток не осталось и следа. обидно. так о чем это я. подобно людям я верю в чудо. это глупо, конечно, но мне хотелось бы верить, что когда-нибудь это мучение закончится и я обрету свободу. с каждым днем я все больше углубляюсь в изучение людей, мне нравится их логика и образ жизни. они были бесстрашными, оттого и глупыми, но я завидую их свободе и риску, искренности и любви. я так хочу почувствовать. все это почувствовать.

...

ночь Рождества. наверно странно, но я чувствую себя даже не подавлено. я остался дома один, тут так спокойно и тепло. на улице градус немного ниже нуля, для мабопов это довольно холодная температура, поэтому мама и сестры с братом оделись как можно теплее, чтобы не заболеть после колядок. отец снова на работе. я почти не вижу его, он не вылазит из своего кабинета, но наверняка это даже к лучшему. даже мои отношения с родителями не увенчались успехом, кажется, в этой жизни я абсолютный лузер. приятный человеческий сленг. а дома тепло и даже если бы мне было можно, я бы не сунулся на улицу, так как не хочу замерзнуть. для людей такая погода была бы удовлетворительной и очень даже мягкой, нежели для нас. странно, что мы настолько не выносим холод. наверно, гулять зимой в одной только курточке это очень весело и легко. почему я не родился раньше. не будем о грустном. чем я занят сейчас? я делаю подарки для семьи. в наше время подарок - символ почтения и своеобразная традиция, которую все покорно соблюдают. самый дорогой и ценный подарок преподносится отцу, как главе семейства, самому почтенному из всех членов семьи. чуть менее ценный подарок даруют матери. если у тебя есть братья и сестры ценность подарка определяется от старшего к младшему. сам себе я подарки не делаю, однако у меня есть еще две младшие сестры и младший брат. Хёнджу достанется наиболее значимый подарок, ведь она старше остальных после меня. за ней следует Джинхё, мой любимый брат, а после самая маленькая Ханджин. я бы подарил каждому те подарки, которые их достойны, которые не зависят от возраста и положения, однако это предвзятость, а значит выражение чувств. это строго настрого запрещено. я вяжу белый шарф для Ханджин. эта малышка любит, когда я делаю для нее что-то своими руками. я так часто хочу сказать как люблю ее, но у нас так не принято. и по сути желание выражать свои чувства и вообще чувствовать что-либо - не типично для мабопов. наверно поэтому меня так тянет к людям. в дверь позвонили. довольно внезапно, я никого не ждал. это не могли быть мама и младшие, ведь они совсем недавно ушли и обещали не возвращаться до позднего вечера. скорее всего это другие мабопы, которые пришли за угощениями. я направился к входной двери, немного приподнимаясь на носочках. всё-таки, ростом я вышел в маму, а глазок был слишком высоко, для удобства отца. я ожидал увидеть милую даму с детьми или внуками, юную девушку или веселых малышей, но на крыльце стоял среднего роста паренек с рыжими волосами по плечи. что за чертовщина..? почему довольно взрослый парень ходит колядовать? это так неправильно... и что я должен был сделать? не пустить гостя - одно что перечить традициям, это было возмутительно. выходить в социум мне, как старшему ребенку в семье, тоже было непозволительно, однако сейчас я нахожусь не под надзором семьи, да и у меня не то что бы есть выбор. замок поворачивается, пульс учащается, так странно, что я чувствую что-то. волнительно видеть перед собой кого-то помимо своей семьи. совершенно незнакомого мабопа. я молчал. он как-то странно, но одобрительно осмотрел меня с ног до макушки, при этом ярко улыбаясь. его лицо украшали маленькие пятнышки, которым я старался не предавать большого значения, однако что это? никогда подобного не видел. и кожа его была розовая, теплая, не выбеленная с металлическим оттенком, что преобладала в нашей расе. он был таким удивительным, что все что я мог - это лишь с восхищением, открыв рот, смотреть на него. я не успел опомниться как он запел какую-то новогоднюю песенку. она была мне не знакома. однако в этот момент я мог только с замиранием сердца слушать бархатный баритон, растворяющийся в холодном воздухе, что уже до боли изнурил меня, хотя парень был одет довольно легко и казалось, что мороз ему вовсе нипочём. под звон колоколов он пел эту волшебную песню, так ровно и аккуратно попадая в кажду нотку. я был слишком ошеломлен, чтобы остановить его, отдать конфеты и зайти в тепло домой. и все же, поразительно, что в легкой меховой куртке молочного цвета, вельветовых, я бы сказал даже раритетных штанах, в черных ботинках на невысокой платформе и в сваленной из шерсти беретке апельсинового цвета ему было вовсе не холодно. он отличался от других. и это даже не пафосное клишированное преувеличение. он закончил петь, склонившись в почтительном поклоне. я почувствовал жалость от того, что это приятное звучание закончилось. наконец он выпрямился, кашлянув, не переставая все также тепло смущающе улыбаться. от ощущения чужого присутствия моя грудь беспокойно вздымалась и сбитое дыхание делало меня слишком уязвимым. я был сбит с толку и не знал как себя вести. – счастливого Рождества вам! у вас есть сладкое вознаграждение для меня? – парень был действительно необыкновенным. его низкий, ласкающий слух голос, пропитывал каждый сантиметр атмосферы, заставлял мое сердце стучать с такой силой, что казалось оно вот вот выпрыгнет из груди. я замешкался, но вспомнив, что совсем забыл о поклоне, спешно оказал почтение и благодарность за чудесное выступление. немного неловко. от того, что я впервые вижу других мабопов или от того, что этот странный мальчик только что пел стоя на крыльце моего дома? а в прочем, не важно, мне нужно дать ему конфет и всего. я открываю дверь, поспевая забежать внутрь помещения, ведь хочется скорее почувствовать тепло. но что-то заставляет меня обернуться и тоскливо вздохнуть, смотря на улыбающегося парня на пороге. наверняка ему тоже холодно. – пройди. – пытаюсь быть сдержанным, хотя голос немного дрожит и ком встал в горле. хотя парень слушается и переступает порог дома. – спасибо вам! я Феликс! – и снова. снова он отличился. разве в Корее есть такое имя? Феликс. он был абсолютно другим, не похожим на нас. я начал думать, что он мигрировал к нам из другого государства, хотя внешность была вполне азиатской. на его попытку познакомиться я молчал, хотя испытывал вину за то, что слишком немногословен с незнакомцем. – я старший ребенок в семье. не пытайся подружиться со мной, прошу. – на секунду парень замирает на месте, его улыбка сползает с лица. он понимающе кивает и опускает глаза в пол, прикусывая губу. черт. наверно из-за меня он чувствует, что сказал что-то лишнее. я решил не расстраивать его и завязать диалог о чем-нибудь другом, пока ищу конфеты. – что на твоем лице? это звезды? – мне улыбается рыжеволосый парень, назвавший себя Феликсом. мои слова, видимо, развеселили его. наконец меня достигло озарение и я аж покраснел от неловкости, понимая какой бред только что ляпнул. но все же мне казалось, что его лицо усыпано едва заметными звездочками и в глазах игрались огоньки, словно маленькие эльфы. это было восхитительное зрелище. наконец он сделал вдох и вдруг сказал мне: – люди называют их веснушками! – рыжеволосый хихикает и жмурит глазки-полумесяцы. но только мне совсем не до смеха. я медленно оборачиваюсь на него, дрожа от нарастающей паники и шока, охватившего меня. он тоже меняется в лице, глядя на меня, и страх сжимает сердце в кулак, выжимая все соки. до Феликса дошло, о чем он проговорился первому встречному мабопу. теперь ему точно конец. – я думал, людей больше не существует. – мы продолжаем смотреть друг на друга, не в силах больше говорить что-либо. на глазах человека выступают слезы. не могу в это поверить.

...

на кухне приятно пахнет душистой корицей и какао. Феликс, укутавшийся в мой плед, сидел неподалеку у видеостены, смотря какой-то новогодний фильм. спустя последнее событие прошло пару часов и за это время мы действительно сдружились. я назвал свое имя и рассказал о себе. Феликсу очень понравилось рассматривать мои рисунки и читать мною написанные очерки. он также оприходовал мною вязанный плед и оценил по достоинству мои кулинарные навыки. я без конца расспрашивал его о людях, все ещё не отходя от шока и мысли, что не все представители человечества были уничтожены. парень рассказал, что очень тяжело скрываться среди мабопов и следовать всем этим жестоким законам. он поделился, что люди сами готовят еду и не употребляют пакетированную и рассказал столько всего интересного об их жизни. – и в детстве мы строили горки из снега, скатывались с них на деревянных дощечках, а после падали в сугроб, делая снежных ангелочков! – ангелочков? как это? – я улыбался, слушая истории из детства Ликси. он выглядел таким счастливым, когда говорил. я понял, что тоже хочу испытывать такое чувство, как счастье. парень подскочил с места, располагаясь на полу. – что ты делаешь? – я покажу тебе как делать ангела. ложись рядом. – немного неловко мнусь, но все же ложусь рядом с человеком, улавливая суть его движений. – тебе просто нужно махать руками вверх-вниз и ногами от себя и к себе! когда встаешь на ноги на снегу остается след, будто ангел с крылышками! – рыжеволосый продемонстрировал, его лицо просто сияло от того, как ему нравилось дурачиться со мной. я, улыбаясь, последовал его примеру, начиная размахивать руками, лежа на полу. он смеется. его смех такой добрый. не хочу чтобы Феликс уходил и эта сказка заканчивалась. он наделяет мою душу волшебством, только с ним спокойно и комфортно, весело и светло. я не знаю что это и почему, но живот тянет и в груди сердце бьется неумолимо, словно в последний раз. я чувствую что-то? – ты такой классный, Хёнджин! будем друзьями? – предложение Ли заставляет остановиться и печаль срывает с уст улыбку. ну почему он родился первым. почему он вообще родился, если не имеет права на счастье. отказать Феликсу не может, ведь только рядом с ним, впервые в жизни ему удалось почувствовать себя собой, узнать что такое счастье. я не могу и не хочу отпускать парня, мне так хочется подольше ощутить это забвение, радость, любовь. любовь, за которой я гнался всю свою жизнь, но ее не признавали в обществе, в котором я живу. и теперь, когда я кому-то интересен я должен захлопнуть перед ним дверь, поставив крест на собственных желаниях и выборе? да лучше я умру, но счастливым, чем буду жить и мучаться, лишая себя удовольствия. пусть проклинают меня, отрекаются от меня как от позора рода, я хочу жить, а не существовать. к черту всех. – да. давай дружить. – я улыбаюсь Феликсу, но он, недоумевая, глядит на меня, слабо улыбаясь. еще секунды назад я опечаленно притих, как бы решаясь отказать, но теперь без единого следа жалости и грусти становлюсь чьим-то другом. – но как..? я счастлив, конечно, но... – Ликси, мне все равно. рано или поздно это бы случилось, я не мог больше находиться в запрети и держать взаперти свои мечты и желания. когда у меня появился ты и я точно знаю, что ты тот, кто мне нужен, я не могу отказаться от тебя. мы так похожи! у нас столько всего, о чем мы могли бы поговорить! я хочу быть твоим другом. не отпускай меня, прошу. – слёзно молю, чуть ли не кланясь в ноги. так унизительно для мабопа, хотя я отныне не хочу считать себя таковым. мабопы жестокие, расчетливые, преследующую лишь собственную выгоду создания. им плевать на других, они даже лишили себя чувств, чтобы не отвлекаться на них, ведь это бесполезная трата времени, а настоящее счастье заключается в деньгах и собственном благополучии. но я так не считаю, потому и не считаю себя представителем этой расы. отвратительные. отвратительные мерзкие создания. я бы хотел создать собственный мир и сбежать туда вместе с новым другом. навечно.

...

это снова я, Хван Хенджин. мне удалось почувствовать себя живым только на восемнадцатом году жизни, когда в ней появился солнечный людской паренек по имени Феликс. я говорил об этом, да, но ныне моему счастью нет предела и я считаю, что имею право на разговоры о том, что мне нравится. но не все так радужно, как хотелось бы. как никак, не стоит забывать в какой семье я рожден. начну с того, что с дня Рождества прошло несколько дней, наступил новый год и мы с Ликси стали видеться чаще. втайне от родителей он приходил ко мне в гости, когда там не было никого кроме меня и мы играли в игры, рисовали, разговаривали, пели. со мной никто ещё не разговаривал так много. он принес из дома объемные переливающиеся пазлы с какими-то милыми животными, рыжеволосый сказал, что получил их в подарок от старшей сестры из Австралии. – а потом, когда солнце садилось, мы с Оливией выбегали в сад и смотрели на звезды, собирали созвездия. – я слушал с открытым ртом, мне нечего было добавить к рассказу друга и его замечательному умению заинтересовать своим повествованием. я находил забавным собственные мысли, в которых ненароком проводил аналогию этих созвездий с веснушками друга. они действительно были похожи на маленькие звёздочки и их скопления на щеках вырисовывали новые сюжеты, уникальные волшебные созвездия. я хотел было задать вопрос, но он, словно прочитав мои мысли, опередил меня, весело смеясь. – нет, мы не лежали на грязной земле! у нас был коврик для пикников, на котором мы любили сидеть летом. там еще обычно всегда были какие-то вкусности, вроде мармеладных червячков или вафель с сиропом. когда становилось холодно, Оливия убегала в дом за теплой одеждой и возвращалась обратно, укутывая меня в тонну кофт и одеял. люблю свою старшую сестру и свое детство. – зависть. у меня не было такого чудесного детства, однако, слушая о детстве Ли, я представляю как это все происходит со мной. я стал зависим от этих фантазий, рожденных под нежный голос друга, который въелся мне в душу. все мое существование было пропитано Феликсом, я стал замечать, что не могу без него и дня. он так сильно нужен мне, словно воздух. ведь правда, я не могу дышать без него, я чувствую себя никому не нужным, когда его нет рядом и только с ним я ощущаю собственную важность. он заставляет меня верить в себя, он дарит надежду. я сомневаюсь в том, что испытываю, но мне так хочется назвать это красивым человеческим словом «любовь». я люблю Ли Феликса. я верю в это. – Ликси.. – я неуверенно ерзал на ковре, покусывая нижнюю губу. правильно ли говорить с ним об этом сейчас? соблазн узнать его настоящие мысли так велик, я так слаб и жалок перед ним, так уязвим, что позволяю себе проявлять эмоции и чувства. я теряю свои свойства. – м? – парень вопросительно мычит и ждет моего дальнейшего повествования. я такой глупый. смотря в голубые, словно ясное небо глаза, теряюсь в мыслях и одно что теряю дар речи. я не могу вымолвить ни слова, но это неописуемое чувство разъедает меня изнутри. словно если не сейчас, то больше никогда. – ты влюблялся когда-нибудь? – стоит мне выдать, я тут же замолкаю, прикусывая губы до крови. как же это до мурашек страшно, волнительно, но так приятно, чувствовать, что ты беседуешь с любимым человеком на эту тему. я даже не понял почему задал этот вопрос, но что-то мне подсказывало, что начало неплохое. – да, было пару раз, а почему ты спрашиваешь? – я..думаю, что влюбился. – что ты несешь, Хёнджин? давай, отпугни его, конечно. вот я идиот. – оу.. – парень ежится на месте, бегая глазами по полу, будто ища на нем нужные слова. я боялся, что он поймет, что я о нем. но он все же поднял на меня взгляд, также мило улыбнувшись. – это абсолютно нормально. даже для мабопа. любить - одно из самых прекрасных, но и разрушительных чувств, однако для человека влюбиться - это как обрести крылья. но это страшно, ведь взлетев высоко мы можем опалить крылья под лучами солнца и разбиться, упав с этой сумасшедшей высоты на землю. но ты так зависим от этого, так хочется каждую секунду вдыхать душистый аромат цветочного шампуня на волосах любимого человека, хочется оставлять дорожки поцелуев на линии подбородка, скулах, аккуратном ровном носике. когда ты влюблен – ты любишь другого человека больше себя. ты жертвуешь собой ради его счастья. и знаешь, – Феликс останавливается, переводя взгляд на меня. я таю под влиянием его взора, его симпатичный вид стреляет в череп, остается там, слова шрамами ложатся на мое озаренное сознание. – Джини, я понимаю тебя. – что? о чем он...мысли еще больше путаются и я, кажется, отрекаюсь от реальности. – ты чувствуешь свободу полета, когда мы вместе. я не хочу, чтобы этот полет заканчивался. – он встает с коврика, наступая в моем направлении. я не знаю куда себя деть, красивая сдержанная походка сводит меня с ума. что значат его слова? его чувства взаимны? я влюблен в Феликса и он в меня..? парень приземляется рядом, закидывая собственные руки на мои плечи. такой смущающий жест, что кровь в венах закипает. щеки вспыхивают алым, чувствую температуру, наверно я болен и болен им. только с ним я чувствую этот живой пульс, я расцвел и стал лучше. я знаю, что мы все еще друзья, но в действительности закрадывается другая правда, в которой есть лишь он и я. и слабое прикосновение покусанных розовых губ. у нас осталось мало времени, но в том мире, который мы построили на своих душах, сплетя их вместе, никогда не бывает поздно. мы любили друг друга. но мир рухнул.

...

– старший сын Хван, пройди в мой кабинет, немедленно. – и снова я слышу этот грубый, леденящий душу тон. за все свои восемнадцать лет не помню, чтобы отец называл меня по имени. для него и общества я лишь старший сын Хван, лицо семьи, будущее страны, не более. я знал по какому вопросу он вызвал меня. я знал, что вновь опозорил его и сегодня мне точно не выбраться целым из его мрачного офиса. он все знает. отныне, не знаю считает ли он меня вообще своим сыном. я вхожу в кабинет. окружение сырых стен болезненно давит на виски, болит голова. я не спал всю ночь, лишь плакал. мама с братом и сестрами вернулись домой пораньше, застав нас с другом не в самых удобных обстоятельствах. но я не чувствую вину, не чувствую страха и ответственности за свои действия. я люблю Феликса и я горжусь этим, черт возьми. я буду с ним невзирая даже тем более на своего отца. – пожаловал, гад. – я ожидал, что приветствия не последует и даже если бы поздоровался первым это было бы явно пропущено, будто пустой звук. я кротко поклонился, подходя ближе к родителю. не успевая выпрямиться и поднять лица, колючим жжением на коже остается звонкий шлепок, и краснеющее пятно стремительно расползается по щеке. – да как ты смеешь мне кланяться после того, что ты сделал, дрянь редкостная. – мужчина рычит мне в ухо, стараясь установить более устрашающий тон. но я все также невозмутим и ни одна мышца не дрогнула от его надругательств. – даже не вздумай объясняться, хотя, думаю, ты не настолько ещё обезумел. слушай меня внимательно и не смей перечить. – ярость прямо сочилась из него. я стал бояться того, что он вынесет из своих уст в следующую секунду. руки задрожали, дыхание сбилось и я почувствовал, будто задыхаюсь. слезы подступили к глазам и я боялся не сдержать их, зареветь перед этим тираном. за слезы я был бы избит, в этом я уверен. нельзя, непозволительно. я должен держаться. – твой дружок приговаривается к наказанию. люди должны быть ликвидированы, ведь они препятствуют развитию новой расы. тебе же будет лучше, если ничто вроде него не будет сбивать тебя с верного пути, однако... – он останавливается и сверлит меня взглядом. я не решаюсь поднять глаз. – если ты "любишь" его, можешь сгинуть, как падла, вместе с ним. ты не достоин быть мабопом, слабак, подобный человеку. – «любишь» отец словно выплюнул, с отвращением корчась после своего занимательного монолога. но мне было вовсе не до этого. я лишь думал о том, каково сейчас Феликсу. и о его скорой кончине. мой Феликс. милый Феликс. а ведь он не виноват ни в чем, лишь я один. но легче избавиться от беззащитного, чем от сына важной шишки, обосновываясь чертовым законом. но возможно это единственный выход и нам суждено навеки остаться вместе, создать свой мир где-то на задворках небытия, где нас никто не ждёт и не гонит, где не лечит время или чьи-то руки, где никто не будет говорить как тебе следует жить. и выбрав смерть как наказание отец сам себя обрек на позор, ведь это слишком слабый ход. смерть - самое легкое наказание из всех земных, скорее даже отпущение. сложно назвать наказанием то, что лишь облегчит и освободит ваши души. и я буду рядом с ним, пока кошмар нас не задушит, я буду держать его руку, пока рассудок не растворится в тумане дождливых улиц, что о нас больше никогда не напишут. мое предсмертное послание для тебя, Ли Феликс, мой славный мальчик, моя первая и незабываемая любовь с веснушками, завершено.